Как Лоис Лейн 15

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Волчонок

Пэйринг и персонажи:
Скотт МакКолл/Джексон Уиттмор
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Детектив, Hurt/comfort, AU
Предупреждения:
Смерть второстепенного персонажа
Размер:
Миди, 39 страниц, 11 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Джексон — репортер криминальной хроники с патологической тягой к сверхъестественным историям, и ему, кажется, срочно нужен Супермен.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
АУ (относительно "в каноне"); смерть второстепенных персонажей; автор пытается в детектив, но у него не очень-то получается.
Написано на ТВ ББ, отбечено Allora, к тексту есть иллюстрация от прекрасной K@sh (https://pp.userapi.com/c639122/v639122278/591f0/rfvqUtxJ9_0.jpg)

Часть 11

6 июня 2017, 19:58
Комната была незнакомой и довольно маленькой. Джексон приподнялся на локте, зевнул и огляделся.

Это напоминало спальню подростка, вот что: разбросанные книги — в основном, из школьной программы, — несколько тетрадей возле старого компьютера, свалка вещей на стуле и под ним, прислоненная к стене клюшка для лакросса. Как будто какой-то десятиклассник убежал утром в школу, оставив вещи на привычных местах — но Скотт, кажется, говорил, что это его комната?

Впрочем, слова Скотта Джексон сейчас вспоминал крайне смутно. Весь вчерашний день сливался в странный, но на редкость стойкий коктейль из головной боли, тупой обреченной злости и постоянного ощущения чьих-то прикосновений. Отчетливо вспомнить удалось только Скотта: его прохладную ладонь, ползущую по венам черноту и обещание побыть рядом. «Прекрасно, — подумал Джексон, садясь на постели, — глубже падать некуда».

Его вещи, джинсы и куртка — надо же, подумал Джексон, может, еще и кошелек с мобильником уцелели, — валялись на втором, придвинутом к кровати стуле, и Джексон неловко потянулся за ними.

Мобильника, конечно, не нашлось, а вот кошелек с правами и парой банковских карт был на месте. Изрядно грело душу: по крайней мере, он имел возможность выбраться из той дыры, в которую его затащили Джерард со Скоттом.

Думалось о них на удивление спокойно — как будто вместе с болью Скотт странным способом забрал всю напряженную тревогу.

«Было бы здорово», — подумал Джексон, неловко толкая дверь и оглядываясь. Коридор был удивительно обычным: светлые обои, светлые панели, пара светлых дверей. Окно в торце. Фотографии в чистеньких рамках: Скотт в объятиях женщины, — матери, очевидно, — Скотт и какой-то мальчишка, Скотт и Эллисон, Скотт за рулем мотоцикла, компания разномастных ребят-старшеклассников и пара парней постарше, шеренга выпусков.

Толпа ребят в спортивной форме, у Скотта какой-то кубок в руках — эта висела у самой лестницы, и Джексон не смог сдержать ухмылку, заранее представляя, как зайдет на кухню и скажет: «Лакросс, серьезно? Маккол, я думал, ты шутил».

Он не сказал.

Он просто не успел — Скотт обернулся, улыбнулся и предложил:

— Будешь завтракать?

Джексон пожал плечами и плюхнулся на как будто специально выдвинутый стул. Какое-то время они молчали: Скотт колдовал над плитой, Джексон разглядывал обстановку, все еще слишком обычную для логова оборотня.

Стаи оборотней, если он правильно понимал.

— Ты же здесь не один? — он покосился на Скотта.

Тот, не оборачиваясь, пожал плечами.

— Мама на работе, а Айзек... Ну, долгая история.

— Ладно, — хмыкнул Джексон, кивая. — А недолгие есть? Ну, например, о тех ребятах с фотографии. Я узнал Рейес. И Эллисон.

Что-то щелкнуло. Кажется, не в первый раз — просто теперь это эхом отдалось в голове, как-то чудно совпав с движениями Скотта.

— Это тоже, — медленно проговорил он, — долгая история.

— И Хейлы?

Скотт беспомощно пожал плечами.

Джексон медленно выдохнул покосился на часы. Те показывали что-то около двадцати минут второго, и если он, черт побери, собирался на работу хотя бы завтра, ему стоило бы приструнить любопытство, кивнуть и направиться в сторону выхода.

Он не пошевелился, не отвел взгляда от Скотта, и тот, спустя пол минуты неловкого молчания, сказал:

— Я расскажу, если хочешь. То есть, расскажу все.

Джексон даже растерялся на секунду от такого предложения. «Все» — это звучало заманчиво. Нет, не то чтобы Джексон не мог, в конце концов, докопаться до истины самостоятельно, но мысль о том, что свободное время не придется тратить на раскопки архивов и догадки, которые невозможно толком проверить, изрядно грела душу.

Вопрос в том, что это подразумевало — «все». Кроме рассказа. Отчего-то Джексону казалось: Скотт в кои-то веки имеет в виду что-то кроме того, о чем сказано прямо. Что-то вроде: если хочешь, я затащу тебя в свою жизнь, полную опасных тварей и дружелюбных психопатов, и буду твоей единственной защитой от всего, что они могут натворить.

Потому что пистолет против них не особо работает, как ты уже успел убедиться. В повисшей тишине он, наконец, разобрал навязчивый звук: вторые часы, те, что над холодильником, хрипло щелкали каждый раз, когда секундная стрелка цеплялась за цифру три.

Джексон прикрыл глаза и подумал: он может отказаться. Вот просто взять и сказать: «нет, не хочу», — и Скотт кивнет, молча пододвинет к нему тарелку и не будет мешать. Так же молча проводит до дверей, когда Джексон соберется уходить, наконец не предлагая заботу и помощь, и — Джексон готов был поклясться — больше они не пересекутся, даже если Скотт продолжит работать в редакции.

Все это звучало гораздо неприятнее, чем Джексон мог предполагать. То есть, он терпеть не мог, когда кто-то рвался ему помогать — он справлялся в детстве, при переездах после смерти отца, справлялся в школе, с постоянными смешками по поводу увлечения литературой, справлялся с собственной бисексуальностью — было с чем справляться, девчонки тогда ему нравились заметно меньше парней, — справлялся, когда мать пыталась быть Маргарет и проводила дома не больше четырех дней в месяц, справлялся в университете и в редакции.

Он никогда не нуждался в помощи, и это злило почти до крика — когда в нем сомневались.

Часы щелкнули. Мы молчим чертовы две минуты, подумал Джексон, зачем-то продолжая вспоминать: они со Скоттом говорили о помощи.

Мэтт ушел за кофе, они сидели в кабинете, чуть не уткнувшись носами в экраны компьютеров — дописывали статьи, — и в какой-то момент Скотт вдруг медленно, лениво распрямился. Спросил:

— Что тебе нравится? — И Джексон даже застыл на секунду на секунду, моргнул, прищурился, пытаясь одновременно допечатать предложение и что-то там поймать Скотту в ответ.

Про помощь, самостоятельность, новый смартфон, блокноты на пружинке и кофе с корицей — Джексон не помнил точно, как все это сформулировал, но информацию Скотт, вроде как, должен был получить.

Это было глупо, но тому моменту Джексон уже знал: у Скотта все просто.

Скотт был неловким, но что-то в нем было такое, простое и упрощающее, и от этого он всем нравился. Джексон не знал, что раздражает больше: то, что он сам пал жертвой этого странного обаяния, или то, что кто-то, кроме него, осмелился играть в Мистера Очарование.

Если бы он еще умел этим пользоваться, ветеринар-недоучка.

Джексон тряхнул головой и поднял взгляд. Скотт стоял у плиты, прижимаясь бедром к разделочному столу, помешивал какую-то булькающую дрянь, и это выглядело так бессмысленно и нормально, что Джексон вдруг рассмеялся.

Возможно, это не имело никакого значения. Возможно, это было глупо. Возможно, это было абсолютно нормально — но когда Скотт вдруг оказался рядом и потянулся к его лицу, Джексон не отвернулся. Тяжелая ладонь легла на щеку, пальцы коснулись виска.

«Пульс», — подумал Джексон, чуть запрокидывая голову. Он снова смотрел на Скотта снизу вверх, и это тоже было почти смешно — было бы, если бы Скотт не выглядел так серьезно.

Может быть, вот что он предлагал — вместе с опасностью и своей историей.

Джексон прикрыл глаза и сказал:

— Расскажи.