Фея с топором

Ария Звёздная Жили-были, нет, это не то. Тогда так: в некотором царстве… Тоже не то! Как же начинать эту сказку-то? А, вспомнила! В далёком-далёком королевстве жил богатый мужчина и была у него дочь, прекрасная и кроткая… - Крёстная! Крёстная!! Крёстная!!! – раздалось со всех сторон. Я отложила перо в сторону и тихо зарычала. Как же они все мне надоели! Эти многочисленные крестницы, которые хотят, чтобы сказка длилась вечно, а то, что волшебство это не игрушка - эти глупышки не понимают! Хоть бы одна подопечная попалась с мозгами, а то они все только «золотые руки» имеют, а головы (даже не светлые) к ним не прилагаются. Я устало потёрла переносицу, искоса взглянув в магический шар, так и есть. Опять какой-то малышке сахара в чай не доложили! Надоело!!! - Тётушка… – робкий голос вырвал меня из оцепенения. Вот оно! Дочь моей покойной сестры, красавица и умница, единственная из всех за чьей судьбой я в своё время трепетно следила. Но что это? Моя малышка угасает? В мгновение ока я оказалась рядом с ней. - Тётушка, милая моя! Прошу, выполни мою последнюю волю, защити моё дитя… – прошептала бледными губами женщина. Усталое, покрытое испариной лицо было по-прежнему красиво. Как я могу отказать ей?! Никак! Я соглашаюсь, из моих глаз текут слёзы, когда приходит время закрыть прекрасные очи уже мёртвой племянницы. Убитый горем лесничий не видит меня, как никто в этой комнате, разве что ребёнок. На меня смотрят большие голубые глаза. Её глаза! Что ж, малыш, я стану заботиться о тебе, чего бы мне это не стоило… - Ария Звёздная, фея пятой ступени приговаривается к конфискации палочки, за ненадлежащее выполнение обязанностей крёстной! – сухая формулировка, за которой стоит боль, слёзы и бессонные ночи. Меня лишили возможности колдовать за то, что мне не удалось спасти крестницу и племянницу. За неудавшееся «долго и счастливо». Бледная, но с гордо поднятой головой я смотрю на то, как ломают мою волшебную палочку. Жалобный хруст сухой древесины и завывание ветра возвещают о том, что мне запрещено колдовать и становиться крёстной. Как сквозь вату я слышу голоса присяжных, свидетелей, да и простых зевак. Мои злопыхатели рады как никогда, лучшая фея года провалилась, да ещё как! Не смогла спасти родную кровь! Позор! Толпа расходится, оставляя меня стоять в пустеющем зале. Склонившись, подбираю деревяшки, с удивлением замечая в них искру магической силы. Бережно завернув деревяшки в ткань бегу домой. Шестнадцать лет спустя Анджи - Анджи! – раздался пронзительный крик снизу. Я заторопился вниз, на ходу поправляя передник, бывший когда-то белым, сейчас он больше всего напоминал палитру уличного художника. Моё обычное утро. Быстрее ветра спускаюсь из своей комнаты. Промедление может стоить мне весьма дорого – мачеха и еды лишить может, вот только лучше не говорить ей, что ключи от кладовой всё равно у меня. - АНДЖИ!!! – уже третий по счёту крик огласил дом. - Да, матушка! – пролепетал я, появившись перед «ясными очами» мачехи. - Долго же ты, – поджала губы женщина. - Простите, матушка, – склонил я голову. Светлые пряди выбились из-под платка, которым я покрывал голову, чтобы спрятать длинные локоны. Мачеха уже, который месяц грозилась «обрезать эти лохмы», но я как-то выкручивался, не позволяя лишить меня последней памяти о маме. Глаза тоже мне достались мамины, но волосы казались мне самым ценным, наверное, потому что я мог вплетать в них ленту, ту самую, которая украшала её причёску на свадьбе – подарок тёти на совершеннолетие. - Ты вообще меня слушаешь, негодный мальчишка? Опять задумался о прекрасных замках и балах, гадёныш? – змеёй зашипела мачеха, привычно схватив меня за волосы. Платок слетел с головы, открывая косу и ленту в ней. Кажется, мне сегодня влетит по первое число! Предчувствия мне не обманули. Прибежавшие мачехины дочки противно засмеялись, глядя на неё влюблёнными глазами. - Я же предупреждала тебя, что если ещё хоть раз увижу это, то постригу тебя? – почти ласково произнесла женщина. - Нет! Пожалуйста, не надо! – взмолился я, рухнув перед мачехой на колени. Но, видимо, у неё было плохое настроение или же просто захотелось поразвлечься за мой счёт, но мои волосы были безжалостно обрезаны. Вместе с лентой. Остекленевшим взглядом, я наблюдал, как на пол падают золотистые пряди. Последней упала лента, разрезанная на две части. - Убери здесь. И будь добр подать чай вовремя, – величественно кивнула женщина и ушла в сопровождении своих дочерей. Девушки напоследок корчили мне рожи, вот только их гримасы меня не беспокоили. Мой мир окончательно рухнул, подорванный простым движением мачехи. До сих пор в ушах стоял противный лязг ножниц. С трудом поднявшись на ноги, ушёл в подсобку, взял совок и щётку. Убрав остриженные локоны, я направился на кухню. Как во сне, накрыл стол в столовой. Расставив чашки, блюдца, чайнички… Мачеха удовлетворённо улыбнулась, взглянув на мой потерянный вид. Её дочурки буквально светились от счастья. Ещё бы! Им удалось растоптать остатки моих мечтаний, отобрать последнее пристанище, в котором мне удавалось скрыться от них. - Что же ты так опечален, Анджи? Уж не из-за кос ли своих горюешь? Так не девица же – едко заметила мачеха. - Что Вы, матушка, Вам только кажется, – ответил я, заставляя губы растянуться в подобии улыбки. - И хорошо. Сегодня вечером у нас будут гости, потрудись всё приготовить – это очень, я повторяю, ОЧЕНЬ важные люди, – на стол опустился сложенный вчетверо листок. Задания на день. Унылая рутина, повторяющаяся день ото дня. Всё как обычно, Анджи, не из-за чего горевать, да и некогда. Слушая вопли, раздающиеся со второго этажа, я надраивал полы и лестницы. Моя любезная сестрица – Анита изволит упражняться в пении по два раза на дню, а Лания – в игре на скрипке. Странно, что сегодня она не терзает инструмента. Хотя, нет, вот и она начала свои занятия. Я устало присел на ступеньках, утирая пот. Как непривычно, что чёлка больше не падает на глаза. Прикоснувшись к голове, мне оставалось только вздохнуть. Короткие, стоящие ёжиком волосы, вместо шёлковистых волн. Воздушный замок мечтаний рухнул и поглотил меня под своими обломками. Но жизнь не закончена, надо продолжать бороться.