Малыш Гидеон

Эмма отметила, что они оба выглядят неважно — у Белль и Румпельштильцхена был измученный вид, под глазами виднелись сонные мешки, а костюм Тёмного был запачкан белой кашей. Однако мать и отец лишь застенчиво улыбнулись девушке, когда та открыла им дверь. Румпельштильцхен держал в одной руке переносную кроватку, в которой безмятежно спал Гидеон, заботливо укутанный в одеяльце. Хмурость на мгновение отразилась на лице Эммы — она до сих пор не могла поверить в то, что заклятье Чёрной Феи обернулось вспять и Гидеон снова стал младенцем. Она через многое прошла, поэтому нет ничего удивительного в том, что ей казалось, будто он может вырасти на глазах всех присутствующих, достать из кроватки кинжал и поразить её прямо в сердце. Девушка прогнала эту мысль из голову, и выражение её лица смягчилось. — Привет, Белль, — она улыбнулась ей. — Здравствуйте, мистер Голд, чем я могу вам обоим помочь? Румпелштильцхен молча посмотрел на Белль, словно спрашивая: «С каких это пор Свон зовёт меня мистером?», но Эмма сама не смогла бы ответить на этот вопрос — может, она просто растерялась. — Эмма, привет… Я понимаю, что в последнее время всем нам пришлось тяжело, особенно тебе, и я извиняюсь за то, что главная причина — это мать Румпеля, но… — Белль замолчала, раздумывая о том, как бы лучше преподнести ей их просьбу. — В общем, все остальные очень заняты собственными делами, а нам с Румпельштильцхеном необходимо восстановить наш дом, который пришёл в упадок с тех самых пор, как в Сторибруке одно несчастье стало происходить за другим… Мы бы хотели там прибраться и выбрать для нашего малыша детскую комнатку, поэтому ты бы не могла посидеть с Гидеоном пару часов? Если хочешь, мы с удовольствием заплатим тебе… Для Спасительницы время словно остановилось тотчас же после слов «посидеть с Гидеоном». Её прошиб холодный пот. Остаться наедине с тем, кто пытался неоднократно её убить? С тем, кто угрожал её семье? Ей показалось, что её руки вот-вот снова начнут трястись — к счастью, этого не произошло. Она сделала глубокий вдох и вернулась к реальности. На самом деле прошло всего лишь несколько секунд. Румпельштильцхен, заметив пятно, достал из кармана платок и элегантно постарался скрыть следы от завтрака ребёнка, а Белль умоляюще на неё смотрела в ожидании ответа. Ох. Эмма снова заставила себя улыбнуться. Она наконец-то осознала последние слова девушки. — Нет, нет, нет, никаких денег, Белль! Я с удовольствием посижу с Гидеоном, всё равно я дома одна — Киллиан на работе. Всё будет хорошо. Она сказала истинную правду. С плеч Белль будто бы упал десятикилограммовый груз. Она с благодарностью пожала Эмме руку. — Я положила ему с собой бутылочку с молоком, если он начнёт плакать, то разогрей ему её. И ещё… — Белль, пожалуйста… — терпению Румпельштильцхена подходил конец. Он приобнял Белль и отдал Эмме переносную кроватку. — Спасибо большое, миссис Свон. Он поцеловал свою жену в щёчку, что-то зашептал ей на ушко, и они, держась за руки, направились в сторону машины. Только когда они уехали и Эмма закрыла за собой дверь, она решила посмотреть на Гидеона. Он вызвал у девушки умиление: маленький розовенький мальчик с тонкими ручками и не менее тонкими пальчиками, глазки плотно закрыты. От него пахло детской присыпкой и сладким молоком. Рядом с ним лежала погремушка наподобие ловца снов, а под одеялом, как и сказала Белль, лежала бутылочка. Девушка не собиралась этого делать, но какое-то щемящее чувство заставило её взять малыша на руки. Гидеон, отреагировав, открыл сначала один глаз, а затем второй. Его глаза были цвета чистого неба, они смотрели на неё спокойно, будто были готовы ко всему, что могло произойти через несколько мгновений. Гидеон не плакал. Её обуял страх — она не могла отделаться от ощущения смерти. Она словно падала в темноту, прощаясь с ярким солнечным светом навсегда. Ни её муж, ни её сын, ни её родители… Никто не смог бы её спасти, потому что Смерть — это конечная остановка… Она едва сдерживала слёзы. Совсем недавно её чуть было не убил этот человек, а сейчас он вновь стал невинным… Невинным. Это слово решило всё. — Так… Хорошо… — Она склонилась над младенцем. — Приветствую тебя, Гидеон, в моём скромном доме… — Девушка сделала несколько шагов, давая ему возможность абстрактно взглянуть на интерьер. — Ты, сам того не осознавая, уже стал дядей для моего Генри… Тебе ещё предстоит познакомиться с ним, но я уверена, что вы подружитесь. Ещё… — Эмма присела на диван. — Я бы хотела, чтобы здесь был твой брат, но, к сожалению, его уже давно нет с нами… Это предложение далось ей с трудом. Бэйлфайр… Нил… Она не могла не думать о том, был бы он счастлив, если бы узнал, что они теперь с Киллианом состоят в браке… — Однако я уверена, что ты вырастишь таким же храбрым, как и он. Тебя ждёт удивительная жизнь, поверь, я знаю, о чём говорю. Ты не вспомнишь обо всех плохих вещах, что заставили сделать тебя другие люди… Твой отец и твоя мать… они защитят тебя, и тебе не нужно бояться, потому что они приложат все силы, чтобы ты вырос благородным и порядочным человеком… Ты никогда не будешь одиноким, Гидеон. — Слёзы покатились по её щекам. — Я большую часть своей жизни провела одна, и это было ужасно… Но когда я думаю о том, что пришлось испытать прошлому тебе за двадцать восемь лет… Я понимаю, что я ещё счастливчик, Гидеон. Теперь у тебя есть второй шанс. Я буду рассказывать тебе истории о героях, каждый раз, когда твои родители будут оставлять тебя под моим присмотром… Во всяком случае я надеюсь, что это произойдёт. Гидеон неотрывно смотрел на неё, пытаясь осознать всё вышесказанное. А затем он улыбнулся. Девушке тотчас же полегчало. — Я прощаю тебя, Гидеон. И она нежно поцеловала его в лобик.