Они слишком скучают...

Когда ты рядом, постоянно в зоне риска я, Ведь ты даже лучше, чем на фото в инста. Ловишь на себе мой взгляд и тебе нравится; Если останемся наедине — мы не справимся. Нужно быть поскромней, но я вверх по скале; Что, если сейчас, прямо здесь, на столе: Распалить, сгореть, — плевать, кто что скажет! Пусть совесть сожрёт — наплевать уже дважды. Они встретились в аэропорту Пулково за час до регистрации. Пересеклись глазами и больше их не отводили. Весь полет до Алма-Аты, Антон старательно делал вид, что слушает музыку и не замечает, как его затылок жжёт под пронзительным взглядом голубых глаз. Аэропорт Алма-Аты, такси, гостиница. Едва за ними закрывается дверь номера, Антон оборачивается, сдергивая капюшон, тут же попадая в плен сильных рук и горячих поцелуев. В абсолютной тишине, прерываемой лишь тяжёлым дыханием, летит на пол одежда. Чужие зубы вгрызаются в шею, выпирающие ключицы. Антон стонет, запрокидывая голову назад, выгибается, ластится за горячей ладонью, оглаживающей его живот, бедра, сильные руки сжимают ягодицы, губы скользят по худощавому телу, целуя лаская, терзая. — Не спеши, А-арс, — произносит на выдохе, стонет, распаляясь все больше. — Хочу тебя, — прерывистый шёпот доводит до дрожи и мурашек. Они слишком долго не виделись, они соскучились. — Как нога? — Арсений отстраняется, тяжело дыша впивается в мягкие губы. — Не болит, — Антон улыбается, обвивая шею мужчины, и Попов кивает, наклоняется, с лёгкостью подхватывает парня на руки. — Поставь, — пищит воронежское чудо и, смеясь, утыкается носом в темную макушку. — Арс, что ты творишь? Арсений молча доносит его до кровати, кладет на простыни, тут же накрывая его тело своим, впивается в шею, ласкает руками. Их члены соприкасаются, и по номеру разлетается стон. Шастун выгибается, ёрзает, сгорает в этих жарких объятьях и ласках, умирает и вновь воскресает, плавясь, словно воск. Горячие губы вбирают его стоящий колом член почти целиком, вылизывают тяжёлые яйца. Антон вскрикивает, закусывая ребро ладони, стонет, прижимается ближе, шепчет: — Скучал, очень скучал. Жаркая страсть, желание заполняют собой все, вытесняя ненужное, оставляя только двух мужчин, тела которых извиваются словно в танце, распаляясь все больше, отдаваясь друг другу без остатка. Толчки медленные, резкие, Арсений входит до конца, замирает, откидывая голову назад, наслаждаясь жаром тела партнёра. Толкается резче, сжимая тонкие запястья у него над головой, кусает губы, вбирая протяжные стоны. — Изменял мне, да? — тяжёлое дыхание, толчок - и Шастун взвизгивает, закусывая губы. — Как и ты мне, — короткий выдох, и он сам подаётся бедрами вперед, насаживаясь глубже. — Сука, — беззлобный шёпот и резкий толчок, Антон, вздрагивая, выгибается, счастливо смеется, Арсений, продолжая улыбаться, обхватывает его за бедра, закидывая длинные ноги себе на плечи, резко толкается вперед, ещё раз и ещё, с ходу увеличивая скорость движения, резче, глубже, чаще. Зажимает светловолосому парню рукой рот, из которого вырываются стоны и вскрики, второй рукой надрачивает чужой член, упивается моментом, в котором обостряются все чувства настолько, что боль с наслаждением сливаются в одно, и двое мужчин кончают одновременно. Арсений со стоном падает рядом, прижимая ближе обмякшее тело, Антон тяжело дышит, подрагивает, замирает в тёплых руках, прикрыв глаза, чувствуя на своём плече лёгкий поцелуй. Они лежат ещё несколько минут, наслаждаясь друг другом, в абсолютной тишине, пока внезапно в дверь номера не начинают стучаться. — Блять, — шипит Арсений и вскакивает с кровати, на ходу хватая одно полотенце себе, а второе Антону, и ужом проскальзывает в ванную комнату. Антон, улыбаясь, обматывает полотенце вокруг бедер и идёт открывать дверь. — Шаст, ты че, спишь? — в дверях появляется Позов. — Стас зовет завтракать, в баре через пять минут, и через час мы уезжаем. — Лады, душ приму - спущусь. — Антон кивает, краем глаза замечая на полу синий кед, и молится, чтоб и Позов его не увидел. — А ты Арса не видел? — Дима щурится, и Антон быстро мотает головой.  — Нет, все, я в душ, — слишком поспешно захлопывает перед ним дверь. Пофиг, в дверях ванной комнаты, словно статуя древнегреческого бога стоит Арсений, полотенце едва держится на его бедрах, но это мужчину совершенно не волнует. — Там Стас… — Антон запинается, облизывает губы, рассматривая обнаженное тело любовника.  — Завтракать зовёт. — Да пофиг. — Попов, улыбаясь, тянет его за руку в душ, захлопывая за его спиной дверь. Их тела соприкасаются, а губы сливаются воедино, спеша утолить жажду и голод, вкушая тела друг друга… Они слишком редко видятся и скучают друг без друга, чтоб при встрече пить чай.