pieces

начать стоит с того, что преподавать доён никогда не хотел. вот совсем. в одном слове "учитель" ответственности и серьёзности слишком много, после него неприятная горечь оседает на языке похлеще, чем от ристретто, которым так любит давиться хансоль. а уж профессор... он, к счастью, никакой не профессор - всего лишь студент первого курса магистратуры, который отчаянно нуждается в работе (быть магистром-социологом ничерта не просто, но сейчас не об этом), вот только доён не подходит на роль преподавателя от слова совсем - у него амбиций почти ноль, волосы свежевыкрашены в тёмно-синий цвет вечернего неба, носить он любит всё растянутое, потёртое и совершенно непрезентабельное, а с тайм-менеджментом и самомотивацией дела обстояли неважно ещё с бакалавриата. и ах да, интересный факт и по совместительству последний аргумент в пользу его абсолютной некомпетентности: иногда они с одним из его соседей по комнате дерутся по утрам за подводку и возможность проскользнуть в ванную первым. психологический возраст по собственным расчётам - двенадцать лет, плюс-минус годика три. так или иначе, учебная часть звучит убедительно, читтапон грозится вышвырнуть его костлявую задницу на улицу, если он ещё хоть раз пропустит оплату коммуналки, а деньги, отложенные с репетиторства, кончились ещё два месяца назад. доён ставит на одну чашу весов школьников, которые выпили ему всю кровь, пока он готовил их к вступительным экзаменам и их чрезмерно эмоциональных родственников, а на другую две семинарских группы безнадёжных раздолбаев со слабыми нервами, проблемами с алкоголем, сном, дедлайнами и дисциплиной. улыбается, потому что сам до сих пор подходит под все вышеперечисленные категории. и соглашается. - чувак, ты поехавший, - говорит ему ёнхо, ставя сумки с продуктами в прихожей и расшнуровывая свои пижонские ботинки. - кто в здравом уме соглашается на это каторжное дерьмо? доён относит пакеты на кухню и пожимает широкими плечами. - брось, ёнхо, вспомни какими мы были раздолбаями на втором курсе, - пытается запихнуть пакет молока в створку двери холодильника и почти роняет себе на ногу пузырёк с соевым соусом. - посещать мои семинары будет человек десять от силы. уж с ними я как-нибудь справлюсь. ёнхо бурчит себе под нос что-то вроде "в этом я сомневаюсь", поэтому доён решает продолжить. - только взгляни на меня, я же выгляжу как лучший друг любого студента, - ёнхо на это только закатывает глаза и стонет с особенным отчанием. - ты выглядишь как алкоголик, который не знает тему собственной исследовательской работы и собирается послезавтра всю ночь клацать по клавиатуре так, что будет невозможно уснуть, а ещё рассылать в фейсбуке дурацкие опросы в гугл-форме, чтобы создать видимость серьёзного подхода для своего научрука. - и если ты забыл, - присоединяется к нему тэн. - он сказал, что если ты ещё раз укажешь в графе "фокус-группа" жителей тайланда и чикаго от 22 до 23 лет, а в графе "число респондентов" цифру два, то он лично позаботится о том, чтобы мы втроём делали анкетки для колл-центров всю свою оставшуюся жизнь, так что даже не вздумай, ким доён. доён ерошит волосы и берёт это на заметку. с учётом того как резво его жизнь катится под откос, и как мало он сам предпринимает для того, чтобы это как-то предотвратить, гарантированная вакансия в колл-центре звучит не так уж плохо. несмотря на внезапно свалившуюся на его крашеную голову ответственность в лице семидясети с лишним студентов, ким доён всё ещё остаётся двадцатитрёхлетним раздолбаем с ветром в голове и полным отсутствием малейшего представления о том, что он будет делать со своей жизнью. как и многие его однокурсники, закончив университет он обнаружил, что мир всё ещё пугающ и огромен, а как с этим справляться за все эти годы почему-то так никто и не удосужился объяснить. забрав документы из бакалавриата, он несколько минут посозерцал сгустившиеся тучи, надеясь, что они магическим образом сложатся в что-то, что доходчиво и с изящной простотой подскажет что же ему следует делать дальше. когда этого не происходит, он разворачивается и марширует обратно в корпус - узнавать на какое число назначены вступительные испытания для магистерских программ. формально он всё ещё студент, и это его устраивает больше, чем что-либо ещё. возможно, тратить ещё два года на обучение, не горя особым желанием это делать - не самая лучшая идея, но доёну нравится, что при таком раскладе ни единая живая душа ничего от него не ждёт. так или иначе, доёну двадцать три. как и всем, ему хочется безрассудств, хочется чтобы ветер трепал волосы и бил по щекам, хочется откусывать от мороженого огромные куски, чтобы пробирало до костей и чувствительные зубы ломило так, будто сейчас бам! - и выпадут разом все. ему хочется носить футболку в широкую полоску размера на два больше чем нужно (почему-то обязательно жёлтую), украденную у кого-нибудь из друзей кепку и нелепые сандалии. хочется на какой-нибудь дурацкий фестиваль - притворяться фанатом никому неизвестной группы, о которой сам узнал пару часов назад, листая новостную ленту. чтобы с песнями на удивление хорошими и текстами близкими настолько, что они в мгновение ока заполнят всю память в телефоне и крошечный кусочек сердца; чтобы выкрикивать выученные наспех строчки чуть-чуть фальшиво, но от этого не менее радостно. ему хочется, чтобы джонни вдруг обзавёлся старым-престарым подержанным автомобилем, в идеале фургончиком рено какого-нибудь невыносимого конфетного цвета, прямо как в мультфильмах про скуби-ду. чтобы они ехали куда-нибудь по бесконечно прямой дороге, будто бы устремившейся в небеса, и перекрикивали попсу по магнитоле. ещё хочется повалить джэхёна спиной на заднее сиденье, когда джонни с тэном выйдут купить очередную пачку чипсов или зажигалку, и аккуратно прикоснуться к его холодным алым губам со вкусом арбузного фруктового льда. вместо этого доён тонет в океане людских тел и крошечными порциями выпускает воздух из лёгких - толпа сжала его так, что рёбра теперь отчаянно ноют. из своих залитых солнечным светом грёз он попадает прямиком в земной прототип седьмого круга ада - сеульское метро в час пик. у него ворох мятых ведомостей в рюкзаке, который потихоньку начал рваться со стороны наружного кармана, и непрезентабельные поношенные джинсы. до идеального преподавателя ему по-прежнему тысячу световых лет верхом на джонни со. и не то чтобы он вообще пытался. - кто метнётся за рамёном - тому отлично за самостоятельную работу, которая в следующий понедельник, - небрежно бросает доён, швыряя папку с распечатками заданного на сегодня текста на учительский стол и усаживаясь туда же. наблюдать за обезумевшей толпой, бросившейся к двери приятно, о его благополучии ещё никто и никогда не заботился так сильно. - сэу умчался первым, так что остальные по местам, у нас сегодня увлекательнейший разговор о социальных групп...со ёнхо, какого хрена ты тут забыл? ёнхо в ответ на его реплику с бичфэйсом перебирает пальцами в воздухе, выставив длиннющие ноги в проход. девушки-отличницы с первых парт разом роняют аккуратненькие челюсти куда-то на пол, и доён спешит спасти бедняжек с отвратительным вкусом раньше, чем тэн повыдёргивает им их нарощенные волосы. (желание ябедливо выкрикнуть "он гей" и выбежать из аудитории настолько велико, что приходится ногтями впиться в ладони и закусить нижнюю губу) - барышни, этот рептилоид занят, нет-нет, слава богу не мной, но поверьте мне на слово, его детке, - он еле сдерживается, чтобы не заржать в голос и делает вид, что внимательно изучает распечатки. - вам лучше на глаза не попадаться, так что открываем учебники, быстрее. ёнхо, собака, наверняка законспектирует каждое сказанное им слово и сдаст его своему благоверному с потрохами, но его выражение лица того стоило. за такое не жалко не только пары прядей волос, но и расцарапанной физиономии. у тэна ногти на правой руке всегда были очень длинные из-за того, что иногда на пьяную голову он любит побренчать на гитаре, которою ему сдуру отдала в дар старшая сестра. доён морщится, вспомнив про это, и думает, что подходить к нему теперь нужно исключительно с левого бока. - итак, чем же социальные группы отличаются от социальных общностей? - почему ты так сохнешь по этому своему джэхёну? - спрашивает ёнхо в субботу утром, когда немного помятый доён подползает к холодильнику в футболке с логотипом coldplay. за последние три месяца он изъездил эту тему вдоль и поперёк: в понедельник присылал аннотации яойных манг, главные герои которых стандартно были учителем и учеником, по вторникам проводил воспитательные беседы, по средам огребал от тэна, потому что "господи, отстань ты от него, заебал, честное слово" и так до бесконечности. его рука застывает на полпути к банке колы. дурацкое поведение ёнхо, к сожалению, не даёт права игнорировать вопрос. действительно, почему? он щёлкает ногтем по крышке, пока пытается подобрать слова. - мне кажется, что он добрый, - запивая внезапно образовавшийся в горле ком содовой, выпаливает доён, и, прежде чем ёнхо успевает хоть как-то это прокомментировать, добавляет, - иди к чёрту, со ёнхо, я не собираюсь это никак пояснять. тот наверняка уже разработал в своей дурной голове тысячу и один способ как унизить его с помощью этой фразы чуть позже, но ему, честно говоря, плевать. куда больше волнует то, что терять голову из-за паренька, которого и не знаешь толком - совсем на него, доёна, не похоже. у него за всю свою недолгую жизнь никогда не получалось влюбляться в незнакомцев, так, чтобы с первого взгляда, с дрожащими ладонями и неловкими признаниями. обладая дурацкой привычкой додумывать образ человека про себя, он награждал приглянувшегося счастливчика целым букетом недостатков, что ставило крест на любом подобии влюблённости, пресекая её на самом корню. джонни и тэн давным-давно смирились и махнули на него рукой, прекратив попытки свести его со своими бесчисленными знакомыми. вот только со второкурсником волшебный фокус почему-то не срабатывает, хотя тот вроде и не идеальный совсем, по крайней мере на пары опаздывает и для несделанной домашней работы нелепые оправдания выдумывает не хуже остальных. доён в его бесстыжие глаза всматривается с подозрением и спрашивает напрямик: - с кем пил? - у младшего щёки пунцовеют в притворном возмущении, пока он под улюлюкание однокурсников бормочет "какой алкоголь, вы что", и доён оставляет его в покое. может, домашнее задание правда осталось дома, в нижнем ящике стола, или его правда съела собака и плевать, что сии в общежитиях запрещены. нужно возрождать разрушенную четырьмя годами учёбы на социологии веру в человечество. правда, когда джэхён подходит к его столу, чтобы сдать листок с тестом, наклоняется чуть ближе, чем того позволяют правила приличия, и шёпотом признаётся "с со ёнхо", образ примерного студента, который доён старательно выстраивал в своей голове, разваливается с оглушительным треском. распадается на отдельные кусочки смальты, как старинная мозаика, которую он, дурак, зачем-то решил проверить на прочность, потыкав пальцем. с верой в человечество дела тоже обстоят не лучшим образом. все те ряды скобок, которые ёнхо посылал ему позавчера внезапно обретают смысл. джэхён заливисто смеётся, глядя на то, как он встречается лбом с учительским столом, и поспешно ретируется из кабинета. доён хватается за телефон. - со, блядский, ёнхо, какого чёрта? - шипит он и в ответ слышит гогот своего неадекватного соседа, по совместительству бывшего лучшего друга. - догнал наконец-то? - доносится спустя три мучительно долгих секунды, и доён жалеет, что не может надрать его бесстыжий зад прямо сейчас. - брось, мы очень хорошо посидели, он классный парни... - я не разговариваю с тобой, ёнхо. - тогда ты никогда не узнаешь подробностей, - невозмутимо парирует тот, и доён хватается за волосы. - и видео, на которых он пьяный в стельку распевает песни imagine dragons, ты тоже никогда не увидишь. нужно было молчать и радоваться, когда читал нотации и присылал дурацкую мангу. чёртов со ёнхо знает как манипулировать людьми, поэтому ему приходится старательно делать вид, что он не хочет оторвать ему голову. вечером, он скидывает ему обещанный компромат, добавляя шестисекундный ролик того, что судя по стоп-кадру похоже на дикие танцы тэна с бубном, и подписывает это как "за счёт заведения". видео отправляется в корзину, не удостаиваясь просмотра - во имя его душевного благополучия. на следующем джэхён улыбается пьяно, и голос у него тягуче-медовый, хоть в ноты из-за количества выпитого он попадает и не всегда. доён признаёт, что у него есть проблема, когда проигрывает крошечный кусочек "paradise" в девятый раз подряд. возможно, влюбляться в незнакомцев не так уж и плохо. - разувайся, чувствуй себя как дома, - говорит ёнхо куда-то за спину, и доён поднимает очки на лоб, потому что у него нет ни малейшего желания знать кого он притащил в этот раз. иногда кошмарная близорукость - это благо. когда из прихожей показывается кудрявая голова и ямочка джэхёна, он валится на диван плашмя, издавая крик ранненой касатки. - учитель ким? - от желания выйти в распахнутое окно (третий этаж, но попытаться стоит) его отделяет тэн, выскакивающий с внушительной стопкой его позорных детских фотографий в руках. доён на всякий случай вытягивает шею, чтобы посмотреть не стоит ли за спиной джэхёна кто-то ещё, но тайца не наблюдает, и это уже хорошо. - давай вот только без этого, ладно? - ворчит, опуская очки обратно на переносицу. у него волосы растрёпаны и футболке дней пять, не меньше, но если что можно сказать, что нет, это не кетчуп, это дизайнерская задумка. - со ёнхо, дружище, ты ведь знаешь, что у тебя как всегда всё очень хорошо с таймингом? ёнхо салютует ему пачкой персикового сока, заглядывая в холодильник. джэхён готовит на их кухне. джонни тем временем напоминает доёну сверхмеры довольную собой сваху, которая притащила невестку на смотра. пока младший не видит, тот показывает ему большие пальцы, безмолволвно свистит и подмигивает ну совсем по-извращенски. с каждой секундой желание достать тэна из-под земли и заставить его привести американца в чувства становится всё сильнее. правда, тогда они останутся с джэхёном наедине, а это намного, намного хуже. так что пускай. - хён, не поможешь мне? - у доёна и так по жизни руки не из плеч, а рядом с джэхёном конечности по ощущениям начинают напоминать осьминожьи шупальца, в лучшем случае - тентакли, но он кивает, откладывает ворох бумаг в сторону и закатывает рукава. джэхён далеко не дурак (хотя своими работами старательно пытается доказать обратное, за последнюю он с натяжкой поставил ему зачёт по нижней границе только за восхитительно выполненную карикатуру на ёнхо в нижнем правом углу листа), поэтому никаких сложных заданий не даёт и к плите не подпускает. вместо этого - подай, пожалуйста, кунжутное масло, порежь шитаки, налей воды в кастрюльку, хён, ты такой молодец, у тебя отлично всё выходит. доён эту ложь глотает радостно и старается не глазеть совсем уж в открытую. это сложно, потому что джэхён очаровательный, а ещё на нём футболка в бело-жёлтую полоску - совсем как та из наспех выдуманного в душном метро идеального мира. у джэхёна плечи шире и ростом он повыше, так что она болталась бы она на доёне, как на ребёнке - совсем как надо. о чём он вообще думает. - на каком ты факультете, джэхён? - спрашивает внезапно, потому что это странно - чувствовать, будто ты влюблён в человека и одновременно с этим почти ничего о нём не знать. джэхён девчонкам, которые нарочно спотыкаются поблизости раз по десять на дню наивно предлагает помощь и смотрит обеспокоенными глазами, а потом бумажки с телефонными номерами рассеянно крутит в пальцах и выглядит смущённым. у него очаровательный румянец на щеках и ворох разноцветных бумажек в карманах. у него половина рюкзака забита листовками, которые раздают напротив университета, потому что он не может вот так просто взять и пройти мимо, а ещё как-то раз доён видел, что он отдал свой зонт тому самому пареньку с листовками, потому что "ливень, и нет, мне не нужно, я тут недалеко". до общежития путь ни разу не близкий, и доён, застыв у главного входа, три раза проклял себя за то, что сам никогда не носит зонт, обходясь капюшоном толстовки. а ещё он играет на гитаре - доён знает, потому что младший на один из семинаров опоздал абсолютно бессовестным образом и пока согнувшись в девяностоградусном поклоне пробирался к своему месту, ким пять тысяч раз успел заметить огромный чехол за его спиной. тем не менее, по общепринятым стандартам доён не обладает набором тех скучных фактов, которыми почему-то и измеряется степень осведомлённости (образование, группа крови и троюродные сёстры идут первыми, а мечты, стремления и отношение к магическому реализму в литературе - потом и то, только если повезёт). ему хочется спросить "о чём ты мечтал, когда был младше?" или "какие тебе обычно снятся сны?" или, в конце концов, "зачем ты отдал тогда свой зонтик?", но вместо этого он задаёт вопрос про университет. молодец. - журналистика, - говорит джэхён, улыбаясь уголком рта и убавляя огонь на плите. - теперь моя очередь. вам снятся цветные сны или чёрно-белые? "ты необыкновенный" хочет сказать доён. - не обращайся ко мне на вы, - говорит вместо этого и прячет улыбку, повернувшись к окну. - цветные. всегда цветные. когда ёнхо доёновы пожитки энергично забрасывает в спортивную сумку, а тэн выбегает с пляжным полотенцем в руках, издавая звуки, которые при наличии достаточно богатого воображения можно идентифицировать как слово "море", он начинает чувствовать, что дело дрянь. - собирайся, - хлопает по плечу ёнхо и бросает сумку доёну прямиком на выпирающие коленки. в ней самое по его мнению необходимое - безразмерная футболка (кетчуп хоть и отстирался, но осталось бедняжке явно не так долго), свёрнутые в шарик носки, причем даже не из одной пары, и бутылка кокосовой воды. с таким багажом разве что в магазин за новым функционирующим мозгом для джонни, о каком море речь. у доёна отчёты, дедлайн крупного проекта в понедельник, а круги под глазами по ощущениям раскинулись от вышеупомянутых до самого подбородка и останавливаться на достигнутом явно не собираются. к тому же доён почти на мели, как и все остальные обитатели этой квартиры. серьёзно, какое тут море. доён повторяет это вслух, но эти двое, видимо, настроены серьёзно - тэн проворно выхватывает ноутбук с отчётом и запихивает его под диван, пока ёнхо машет у него перед носом связкой ключей с брелком-пандой. - один знакомый вот уже полгода не может отдать мне мои пять косарей, поэтому я предложил ему сделку: машина на выходные и я, так уж и быть, всё ему прощу. знакомый явно не общий, потому что никого настолько отчаянного, чтобы доверить со ёнхо свою машину, он не знает. (и слава богу что не знает) он вздыхает и сумку начинает складывать по-настоящему - только самое необходимое для внезапных автомобильных поездок: половина имеющихся в аптечке лекарств, несколько переносных аккумуляторов и одинаковые носки, а ещё книжку, до которой всё никак не доходили руки. поколебавшись, кокосовую воду отправляет обратно к вышеперечисленному, потому что ну не помешает же. читать, забросив ноги в тяжеленных ботинках на приборную панель, пока мимо проносятся улицы, сияющие неоновыми огнями - невероятно охуительно, вот только почему ёнхо пустил его на переднее сиденье вместо того, чтобы переплетать пальцы с тэном в лучших традициях слезливых мелодрам, ему до сих пор непонятно. доён строит из себя интеллектуала до тех пор, пока тот не выкручивает регулятор громкости дряхлой магнитолы до упора, вынуждая книжку сунуть в бардачок к солнцезащитным очкам и пачке начос. у них на поездку три диска с песнями hyukoh, и он готов каждой подпевать во всю мощь лёгких, потому что знает их все наизусть. когда ёнхо сбрасывает скорость где-то в кандонгу*, на приборной палени высвечивается пятый трек из альбома "22" (доён почему-то именно эту песню всегда любил особенно сильно). - нам нужно подобрать кого-то ещё? - спрашивает он, уже зная ответ, потому что это со ёнхо, и он в конспирацию может так же скверно, как в эстрадный вокал или бальные танцы. - есть тут один парниша, - бурчит себе под нос ёнхо, и доён чует неладное. - ты этого не сделаешь, со ёнхо, - шепчет резко садящимся голосом, когда видит смутно знакомый кудрявый силуэт в полосатой футболке. - ну это уже ни в какие ворота. он джэхёна старательно избегает с того самого разговора на кухне и чрезвычайно собой за это гордится. точнее гордился. теперь, обреченный на многочасовое нахождение в небольшом пространстве, скорее глубоко жалеет о принятых ранее решениях. (знакомство с со ёнхо входит в их число) первые полчаса с джэхёном на борту проходят спокойно, тот знакомится с тэном и заводит с ним разговор о новом фильме долана. джонни вставляет дурацкие шутки, над которыми пассажиры с задних сидений смеются вполне себе искренне, а доён старается слиться с обивкой своего кресла. - джэхён, ты ведь водишь? - издалека начинает джонни ещё через полчаса. у доёна картинка окончательно складывается до того, как младший отвечает, и он тянется за телефон в кармане толстовки. набирает сообщение и напряжённо смотрит на лицо джонни, давай, дружище, ты сможешь, ты ведь спросил из чистого любопытства, так? так ведь? (не заставляй меня это отправлять) но ёнхо сворачивает на обочину, разбивая все доёновы надежды коротким "тогда подмени меня ненадолго, устал как собака". рокировочка. пока джэхён перебирается в водительское кресло, доён не глядя нажимает кнопку "отправить". кому: мудак со со ёнхо, ты хуйло :) ответ приходит почти сразу же. от кого: мудак со спасибо скажешь потом~ - знаешь, я жил в оидо, когда ходил в среднюю школу, - еле слышно начинает джэхён, стоит ёнхо и тэну выйти в магазин за съестным на ближайшей заправке. - было здорово. маленькая школа - человек двести, не больше. с первых уроков иногда сбегали на маяк. море под боком, из окон его, конечно, не было видно, зато чайки прилетали каждый день. такие крикливые, жуть, диктанты из-за них писать порой было невозможно, закрывай окна или нет - всё равно будет слышно. джэхён улыбается и руль сжимает так, что белеют костяшки пальцев. - в старшей школе было не хуже: класс на удивление дружный, учителя пусть и строгие, но нас, балбесов, любили. классный руководитель - он вёл музыку - бывало говорил, что голова у меня пусть и не совсем пустая, а под точные науки ум всё же не заточен. я это и сам знал, балбесом был страшным, в той самой голове сплошной ветер да целая тетрадь текстов под подушкой. царапал их обычно на рассвете, когда сам не понимал сплю я или нет, а под ногами размеренно дышало море, и полевые цветы, которые мягче любых простыней, щекотали спину. у доёна дыхание перехватывает от того как джэхён говорит, у него голос переливается медовым янтарём, и из-за этого губы жжёт, и сердце сбивается с ритма. посреди шоссе, утопающего в зелени и опьяняющей свежести, которая пришла вместе с ливнем, джэхён говорит полушёпотом, и каждое слово проникает куда-то под кожу, оставляя после себя приятное тепло. окна подержанной тойоты опущены, но доён не чувствует холода, несмотря на промозглый ветер и то, что капли дождя, обрушиваясь наискосок, попадают ему на колени и шею. - мне никогда не хватало смелости на то, чтобы признаться себе - моё место не здесь, доён. карьера журналиста никогда не сделает меня таким же счастливым, каким я был пока жил с бабушкой в городке у моря, - он откидывается на спинку кресла и вздыхает, позволяя ладоням соскользнуть с руля на обтянутые джинсой колени. - и мне слишком надоело бояться. доёну кажется, что он понимает. он сам предпочёл жить чужой жизнью, потому что совершать собственные ошибки слишком страшно. слишком страшно сделать шаг. - они выглядят такими счастливыми, - внезапно произносит джэхён, разглядывая что-то сквозь пелену дождя, доён щурится и видит, как ёнхо набрасывает на голову тэна свою куртку, чтобы тот не промок. они бегут к машине с огромными пакетами, поднимая фонтаны брызг. джэхён поднимает окна и не разрывает зрительный контакт через положенные десять секунд. - я хочу узнать о тебе так много, как только можно, ким доён. прежде чем промокшие до нитки джонни и читтапон вваливаются в салон, и джэхён заводит двигатель, доён ловит его пальцы своими, сплетая их где-то рядом с коробкой передач. доён море начинает чувствовать даже раньше, чем они въезжают в город. оно повсюду - вплетается в аромат весеннего ветра, его соль щипет кожу, небо окрашено в его цвета. море зажигает в глазах джэхёна еле заметные искорки, и доён старательно отворачивается к окну, благо там есть на что посмотреть. джонни и тэн тихонько переговариваются на заднем сиденье - голова читаппона в изгибе чужой шеи, глаза устремлены куда-то вдаль. доён почти позволяет себе согласиться с тем, что эти двое действительно мило выглядят вместе, пока джонни не начинает медленно поднимать большие пальцы вверх, а джэхён его жест ловит в зеркале заднего вида и усмехается. мимолётное наваждение моментально развеивается, доёну остаётся только лицо в ладонях прятать и продумывать план мести. черти. когда они проезжают старшую школу хамхён, доён не успевая подумать о том, что джэхён за рулём, вцепляется в его футболку. - это ведь она? - тот в ответ приподнимает бровь и улыбается. - ты ведь здесь учился, да? чон кивает, и доён неожиданно для себя быстро выпаливает "ребят, вы ведь можете проехать дальше без нас? догоним чуть позже". младший хоть и смотрит удивлённо, но против не выступает, а ёнхо так вообще в ответ на его реплику выскакивает из машины на второй космической и выставляет их на улицу в мгновение ока. доён так и не может сказать наверняка продиктовано ли было это ускорение окончательно поглотившей его разум внутренней свахой, или он просто хотел наконец-то побыть наедине с тэном. возможно и то, и другое. - и что это было? - джэхён явно польщён, но всё ещё смотрит с неудоумением. изначально они собирались ехать до самого моря, оставив машину лишь у самой набережной, чтобы потом бежать вниз, к волнам, на ходу сбрасывая обувь и забегая в воду (и плевать что она всё ещё ледяная, не прогревшаяся за несколько непозволительно коротких весенних месяцев). доён вздыхает и говорит правду. это почему-то куда проще, чем он себе представлял. - я хочу узнать о тебе так много, как только можно. охранник за стойкой до сих пор помнит джэхёна по имени, и тот кидается к нему радостно, вскрикивает пронзительно (так что эхом от стен) с искренней улыбкой и "господин чан, лет сто вас не видел". (доён в глубине души завидует - вряд ли хоть один одноклассник из школы узнал бы его при встрече) они медленно бредут узкими коридорами по скрипучему паркету с вечными чёрточками от обуви, пока дождь барабанит в стекло. бредут мимо старых окон с облупившейся краской и крикливых чаек по ту сторону стекла, мимо ярких детских картинок, украшающих стены и дверей в классные комнаты. поднимаются по крошечной лестнице на второй этаж. - моё самое любимое место во всей школе, - улыбается джэхён, толкая обшарпанную дверь плечом. доён ожидает увидеть актовый зал, но младший проводит в крошечную комнату, пять на восемь от силы. тут нотные листы, метрономы и парики, костюмы пажей и шутов, шляпы с гусиными перьями и песочные часы. крошечный стол, пристроивийся сразу напротив входной двери завален бумагой, книгами и остро заточенными простыми карандашами. у западной стены старое фортепьяно с аккуратным кактусом, примостившемся на крышке в треснутом горшке. джэхён за спинку подтаскивает к инструменту стул и аккуратно переставляет растение на подоконник. доён взбирается туда же, скрещивая худые лодыжки и упираясь горячим виском в мутное от дожя стекло. каморку заполняют мягкие аккорды, и губы непроизвольно растягиваются в стороны. это gymnopedie #1 эрика сати, одно из немногих произведений, которое он может узнать с первых нот. он пытается рассмотреть что-нибудь сквозь дождь и понимает, что джэхён соврал. отсюда всё же видно море. они молчат до тех пор, пока школьные ворота не остаются где-то далеко, и доён цепляется за чужой рукав, снова спутывая их пальцы. вместо того, чтобы пойти на маяк или спуститься к жёлтой улице* и в буквальном смысле пройтись по морской глади, джэхён узкими переулками выводит его на поросший высокой травой холм, спускающийся к самой кромке воды. дождь кончился, но у них всё ещё одна куртка на двоих, шёпот ветра в кустах (джэхён говорит, что это дикая камелия, он даже видел её в цвету как-то раз много-много лет назад) и носы почти сталкиваются. у доёна под ногами размеренно дышит море, и полевые цветы, которые мягче любых простыней, щекочут спину (замёрзшие губы щекочет дыхание джэхёна). кому: мудак со спасибо.