pieces

выходить на улицу в три часа ночи из-за того, что у тебя закончился сахар - довольно странно, но у юты дедлайн через четыре с половиной часа и нужен кофе, океаны крепкого кофе с тремя ложками сахара, которого нет, чёрт бы его побрал. юта окна оставляет на распашку, зябко ежится и набрасывает толстовку на узкие плечи - ему от всего мира тошно, но чёртов проект он откладывал до последнего не под дулом пистолета, так что сам виноват. вот и терпи теперь. выходит под мелко моросящий дождь, который по щекам бьёт довольно ощутимо, не спасает ни натянутый до предела капюшон, не брошенное сквозь зубы свистящее "ну блять". хорошо хоть, что круглосуточный за углом. от этой мысли становится чуть легче, можно и зашаркать поношенными шлёпанцами, которые так-то парадные, купленные на барахолке специально ради вечерних свиданий с мусоропроводом. юта останавливается на секунду, рассматривает шлёпанцы, цокает языком, шевелит пальцами, которые в любимых жёлтых носках с жирафами. - ну ничего, - думает, заворачивая за угол, после которого финишная прямая в сто метров и призывно сверкающая вывеска круглосуточного продуктового. - я японец, мне можно. жалко, что юкату оставил в осаке, думал не пригодится. эх, драчьё, был бы совсем красавец. надо попросить маму выслать почтой. мечты о светлом будущем в юкате и шлёпанцах поверх жизнерадостных носков с жирафами разбиваются объявлением на автоматических дверях, которые в стороны разъезжаться почему-то не собираются. дресс-код у них, что ли? проясняет ситуацию мятая бумажка с отклеившимся верхним уголком. с 10 апреля магазин работает с 6:00 до 23:45 какого...? он в этот магазин ходит чаще, чем домой - завтракает рамёном перед тем, как еле живой отбывает в универ, обедает по возвращению из него, закупается дошираком на вынос и знает всех кассиров по именам. если бы в таких местах выдавали членство, у него бы была золотая vip карта и пожизненная скидка на лапшу быстрого приготовления. если собрать все баночки из-под купленного им здесь бананового молока, то можно трижды опоясать земной шар. какого ж чёрта? ближайшая альтернатива в трёх кварталах и двадцати минутах ходьбы сквозь пугающий сумрак под мерзким дождём. в лёгкой толстовке и дурацких шлёпанцах. чёрт с ними - если он завалит курс из-за несданной в срок работы, можно будет подать в суд, и плевать, что, если верить дате, бумажка висит здесь ровно месяц. это откровенная фальсификация, вплоть до отклеившегося краешка, не мог он не заметить объявление, забредая сюда много месяцев кряду по несколько раз. на обратном пути навстречу ему плетётся ещё один несчастный - круги под глазами, мешковатая толстовка и шлёпанцы поверх носков. родственная душа, мигрант из саппоро, не иначе. шаркает в сторону магазина, бедняга. юта, конечно, общительный, но у незнакомца выражение лица такое, будто он может задушить человека проводом от компьютерной мыши. накамото умирать вроде как не хочет, но потом вспоминает про десять тысяч знаков с пробелами, которые надо сдать до утра, и подаёт голос. - эй, подожди, - парниша поворачивается, скользит по юте глазами сверху вниз и взгляд у него из в край заёбанного меняется на сочувствующий. наверное, он похож на бомжа, но терять уже всё равно нечего, можно и доброе дело сделать, подумать о своей бессмертной душе, которой неведомо позорное чувство под названием "какой же я конченый, господи". счастливица. - магазин не работает, если ты туда. от сочувствия до обречённости неформал с розовыми волосами разгоняется за две с половиной секунды. накамото почти жалеет, что открыл рот и готов сжевать свои резиновые шлёпанцы, лишь бы развеять звенящую в воздухе неловкость. почти разворачивается, чтобы припустить к подъезду и забронировать на завтра же рейс в родную осаку, хватит с него на эту жизнь потрясений, пора на покой, но. - мне соль нужна, - говорит парниша с острым подбородком с таким отчаянием в голосе, что будь внутри магазина хоть одна живая душа, сжалились бы и просунули пачку-другую через форточку. юта сам готов стеклянные двери таранить подручными материалами - добывать проклятую соль, лишь бы на него не смотрели так жалостливо. возникает, правда, идея получше, так, чтобы без уголовной ответственности. - слушай, я могу отсыпать тебе немного, а если в обмен на сахар, так и всю пачку отдать. всё равно солёное почти не ем. ты как? парнишка активно кивает и радостно хватает юту за насквозь промёрзшую ладонь. у того от неожиданности ёкает где-то в левой части груди. - лучше не бывает, - уверяет его розововолосый и улыбается так, что больше пятнадцати ему никак не дать. пока думают где удобнее будет встретиться, задыхаются превышающей все допустимые значения тишиной и на автомате шагают в ногу, выясняется, что живут в одном квартирном блоке. юта вспоминает устроенный из-за мук творчества свинарник и предлагает - давай у подъезда через десять минут. - я юта, - бросает в след чуть сгорбившейся фигуре в последнюю минуту, бросает и почти жалеет, потому что господи, он отдаст ему соль в обмен на сахар, и их жизненные пути навсегда разойдутся (а жаль). но паренёк оборачивается, улыбается ещё раз и коротким "я знаю" выбивает весь воздух из ютиных лёгких. с билетом в осаку можно и повременить.