О летающих боевых пидорасах

Когда они вернулись, Вейр уже снова спал. Даже не верилось, что они улетели отсюда всего сутки назад и что за это время успело произойти столько событий. Хотя при этом вряд ли стоило удивляться, что никаких сокровищ им в результате своих пещерных похождений найти не удалось. Не сговариваясь, они выбрали для отдыха вейр Ю’кио и Реты, потому что расстаться сейчас казалось неправильным. Драконы подтолкнули людей внутрь и тут же разлеглись на площадке для взлета, перегородив выход, как живой заслон. Какое-то время пихались, периодически друг друга покусывали, но в целом быстро успокоились, сонные и уставшие. Рета все-таки наполз, довольно урча, и в этот раз Дайки не стал сопротивляться. С фырканьем закинул на него в ответ лапы и вытянул шею. В результате они сплелись так плотно, что различить, где заканчивается один и начинается другой, можно было только по цвету чешуи. Но постоянно по очереди поднимали головы и провожали своих всадников внимательными взглядами, проверяя, все ли в порядке. Такая непрошеная опека забавляла и немного раздражала. Ю’кио послал Рете волну своих эмоций, покачал головой и ушел в спальню, где прямо на полу была свалена груда одеял. Шо’ичи уже был там и с любопытством осматривался, заложив руки за спину, хотя ничего интересного у Ю’кио тут не было, обычное типовое жилище всадника: бассейн, лифт для доставки еды из кухни, стол и скамья. Стопка писем из дома и некоторые памятные сувениры были запрятаны в тайник. Закутанный жезл они прислонили к стене у входа. Ю’кио покосился на него, передернулся и хмыкнул: — Все-таки я был прав, когда сказал, что ничем хорошим эта авантюра не закончится. Шо’ичи удивленно оглянулся на него через плечо и вскинул брови: — Ну почему же, по-моему, закончилась она как раз очень хорошо! Видеть его в своем убежище было… странно. Раньше гости сюда не заглядывали, и Ю’кио плохо представлял себе, что положено делать в таких случаях. Предложить выпить? Перекусить? Но у него вряд ли что-то осталось из припасов, а на кухнях давно все спят. Сначала по возвращении он думал отмыться, но потом решил, что воды с него пока хватит. Поэтому быстро скинул одежду, повернувшись к Шо’ичи спиной, и нырнул под одеяло, натянул его до подбородка. Растянулся на спине, прерывисто выдохнул, ощущая тупую ноющую боль от многочисленных ушибов. Ткань была прохладной, но мягкой и пахла знакомо — хвойным маслом и свежим ветром. Шо’ичи невозмутимо разделся тоже, аккуратно сложил свою одежду в стопку и опустился рядом на колени, приподнял край одеяла с вопросом: — Ну что, будем греться? Теперь уже настала очередь Ю’кио вскидывать брови, хотя он подвинулся, освобождая место. — Шучу-шучу! — подмигнул Шо’ичи и тоже вытянулся рядом, покряхтывая и ворча, что завтра у него будет куча синяков, и совсем не таких, которые он предпочел бы оставить себе на память. Они лежали, не касаясь друг друга, но так близко, что можно было почувствовать чужое тепло и дыхание. За стеной ворочались и громко сопели драконы, в сознании Ю’кио ощутил сонное любопытство Реты и мысленно щелкнул его по носу, чтобы не мешал. «Ну вот! — притворно обиделся тот. — Мне же интересно, как это у людей происходит! А в прошлый раз я почти ничего не понял». Ю’кио ласково фыркнул: «Спи уже, извращенец чешуйчатый». Когда он открыл глаза, то невольно вздрогнул, наткнувшись на очень внимательный и темный взгляд Шо’ичи. Тот медленно протянул руку, давая возможность отстраниться, и легонько провел пальцем по щеке, смахивая выпавшую ресницу, задумчиво протянул: — Кстати, в тему финалов. Мне вот что интересно. А кто же все-таки поймал Сацуки? И ждет ли нас в скором времени новый выводок? Ю’кио умудрился напрочь забыть, с чего все началось. А ведь если б не полет золотой — ничего этого бы не было! Или, во всяком случае, было бы не сейчас и не совсем так. — Это в любом случае будет большим событием, — он повернулся набок, приподнялся на локте, подперев голову рукой. — Кладок давно не было, а Претендентов заметно прибавилось. — Ничего, они еще поймут, что не все так радужно, когда К’гетора после Запечатления примется сокращать их имена, — проворчал Шо’ичи, хотя глаза его смеялись. — Никто не может понять, по какому принципу он это делает! Беднягу Шигехиро вон урезал до Ш’ге, Т’цую с Тецуей теперь спутать можно, если быстро произнести… хотя у них и так имена были похожие. Ю’кио скользнул взглядом по четким отметинам на его горле, безотчетно облизнул губы и не сразу понял, что от него ждут какого-то ответа. — Хорошо, что они не связанные друг с другом дракон и всадник, а то этой путаницы было бы еще больше. Собственное тело казалось неповоротливым, словно набитым соломой, но в то же время где-то внутри, в низу живота, начало тлеть протяжное тепло. Шо’ичи усмехнулся: — Да уж, это точно! Тебе повезло, что твое имя и так не по нашим правилам звучит, с гласной начинается, так что К’гетора не стал тебя мучить. Предводитель их Вейра отличался своеобразным и ему одному понятным чувством юмора. Ю’кио правда мог считать, что легко отделался, хотя привыкал все равно долго. Он снова лег, протянул руку, провел ладонью по чужому плечу, вниз, до самого запястья, хотел переплести их пальцы, но не решился, отдернулся. И задал вопрос, который раньше никогда не приходил ему в голову: — А как раньше звучало твое имя? Шо’ичи неожиданно замялся, сдул с носа длинную прядь и пожал плечами: — Да почти так же, на самом деле. К’гетора сначала заявил, что нужно сокращать до Ш’ичи или вообще до Ш’чи, но я предложил ему сделку, и мы полюбовно договорились. А потом он вдруг подкатился ближе, прижался бедром, после перевернулся и навис сверху, опираясь на локти. Ю’кио на мгновение задержал дыхание, глядя на него снизу вверх, сглотнул и сам удивился тому, как ровно прозвучал его голос: — Боюсь спросить, что это была за сделка. — И не спрашивай! — короткая пауза. — Но скажем так, я помог ему вычислить нежеланных претендентов на честь его очаровательной дочери. У их нетипичного Предводителя была не только законная жена — не всадница, Хозяйка нижних пещер — но еще и любимая дочь, которую он категорически отказался отдавать на воспитание другим. Спорить с ним в этом вопросе не рисковал даже Кацунори, его собственный дракон. Правда, очарование у вспыльчивой Ри’ко было весьма своеобразным, но коварство Шо’ичи в любом случае не знало границ. Или умело их обходить. Теплая шершавая ладонь скользнула по щеке, и самым естественным было прижаться к ней сильнее. Ни к чему задумываться о ком-то постороннем, когда они здесь наедине, и даже их драконы спят. — Какой-то ты непривычно спокойный и тихий, — неожиданно хрипло прошептал Шо’ичи. Взгляд у него был такой пристальный, изучающий, что Ю’кио не выдержал, посмотрел в сторону и вздохнул: — Просто устал. — И обленился? Пожалей меня, мне и Дайки хватит! На грани осознания — присутствие Реты, свернувшегося сонным теплом. Это успокаивало. И убеждало, что тот не против, что все хорошо. Он вздохнул, запустил пальцы в волосы Шо’ичи, нащупывая колючие обожженные концы, и за затылок притянул ближе к себе, в последний момент зажмурился. Целовались они медленно и аккуратно — на его прокушенной нижней губе корочкой запеклась кровь, и было немного больно. Шо’ичи ласкал языком, вылизывал зубы, щекотал небо. Без эха драконьих ощущений все казалось слабее, не так остро и оглушительно. Но зато это — только свое, можно не торопиться и как следует распробовать, насладиться каждой мелочью. Шо’ичи завозился, стянул с него одеяло и отбросил в сторону, лег сверху, притерся. Они оба уже были наполовину возбуждены, и по телу волнами побежали колючие мурашки предвкушения. Ю’кио обнял в ответ, с силой провел ногтями между лопаток, и Шо’ичи выгнулся, одобрительно застонал. Потом снова приподнялся, устроился между его ног и, не сводя внимательно взгляда с его лица, словно проверяя реакцию, положил ладони на его колени и медленно развел в стороны, до самого упора, пока бедра не прижались к ткани. В такой открытой, уязвимой позе Ю’кио совсем неромантично ощутил себя препарированной лягушкой, но взгляда не отвел. Мышцы немного тянуло, он давно не разминался. Но это того стоило, потому что взгляд у Шо’ичи сделался совершенно дикий, темный и голодный. Зрачки заметно расширились, губы пересохли, ноздри нервно подрагивали — он явно сдерживался из последних сил и совсем сипло прошептал: — Меня всегда поражала твоя растяжка. Жар внутри разгорелся в полную силу, Ю’кио поерзал, потом дотянулся до отброшенного одеяла, скомкал и подпихнул себе под поясницу, чтобы приподнять бедра — вроде так будет удобнее. — Попрыгай тоже на шхуне в шторм, пытаясь в одиночку управиться с парусами, такая же будет. — Сомневаюсь, — усмехнулся Шо’ичи и ловким движением извлек откуда-то знакомый пузырек. — Думаю, дело в природной гибкости и грации. — Да прекрати уже! — Ю’кио раздраженно пихнул его кулаком в плечо и с присвистом втянул в себя воздух, когда скользкий палец без предупреждения проник внутрь, сразу неожиданно глубоко. Было… странно. Он инстинктивно напрягся, поерзал снова, пытаясь привыкнуть. Сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, зная, что нужно расслабиться, но тело не слушалось. Шо’ичи чуть нахмурился, внимательно следя за его реакцией: — Неприятно? Ю’кио лизнул нижнюю губу — снова соленой каплей выступила кровь — и качнул головой: — Потерплю. Результат был совсем не такой, как он рассчитывал — Шо’ичи резко отстранился и всплеснул руками: — Мне не нужно, чтобы ты терпел! От Реты тоже короткой вспышкой прилетело недовольство и неодобрение. Но не успел Ю’кио отреагировать, спросить, что тогда им от него нужно, как Шо’ичи сполз по его телу ниже, обхватил шершавой мозолистой ладонью его член, легонько сжал и вдруг накрыл головку губами. Кажется, его подбросило вверх от силы ощущений. По всему телу прошла дрожь, дыхание перехватило, и это было столь же мучительно, как хорошо. Тесное мягкое тепло обхватило его полностью, превратило все кости в желе, заставило мгновенно утратить контроль над собой — он даже не сразу заметил, когда вернулось тянущее жжение внизу. Шо’ичи растягивал его медленно и осторожно, отвлекая совсем другими прикосновениями. Снова отстранился, обхватил влажный от его слюны и болезненно напряженный член ладонью, с силой провел снизу вверх ладонью и одновременно принялся целовать и вылизывать живот. Мягкий горячий язык щекотно скользил по коже, спустился от пупка ниже, осторожно тронул головку. За этими ощущениями едва не потерялись длинные пальцы, теперь уже два, которые сначала потерли подушечками края отверстия по кругу, а потом резко скользнули глубоко внутрь, проворачиваясь. Ю’кио мог только беспомощно цепляться за чужие плечи и хватать воздух ртом, ощущая себя щепкой в буйстве волн. Обязательно надо узнать, как он так делает. И потом сделать ему так тоже. Ю’кио зажмурился, откинул голову назад, пережидая особенно острый приступ удовольствия. Позволил себе поверить, почувствовать, что они дома. Что они все живы, целы и в безопасности. Вместе. И наконец расслабился. И тут же охнул, потрясенно распахнул глаза, потому что все тело словно прошило оглушительной горячей вспышкой. — Ага, — довольно протянул Шо’ичи, смахнул пот с виска и снова лег на него сверху. Голос у него слегка дрожал от напряжения. — Прости, но я уже не очень могу терпеть. Ю’кио обхватил его ногами, прижимая к себе, и улыбнулся. Проникновение он даже не ощутил — вернее, не понял толком, что это было именно оно. Но снова стало хорошо. Странное, непривычное чувство заполненности, из-за которого было боязно сделать глубокий вдох. Тянущее жжение внизу, такое, что его казалось мало, хотелось ощутить полнее, потому что от каждого толчка по позвоночнику снова пробегали вспышки. Шо’ичи двигался медленно, плавно, не выходя до конца, внимательно вглядывался в его лицо, словно проверял, все ли в порядке, и его такого хотелось целовать еще сильнее, чем обычно. Голова кружилась, стены плыли в разные стороны, и Ю’кио чувствовал себя очень странно. Физические ощущения путали мысли, жар пожирал все изнутри — пережитые страх, боль, усталость. Они словно снова взлетели — но это был совсем другой полет, только на двоих, а не на четверых, как в прошлый раз. Холод наконец отступил полностью. Ю’кио изо всех сил цеплялся за Шо’ичи, пытался целовать его горло, но, кажется, промахивался. Его член, зажатый между их телами, от трения готов был взорваться, и самому Ю’кио быстро стало тесно в своей собственной коже, он пытался лежать спокойно, но невольно дергался, подаваясь навстречу и раскрываясь сильнее, разводя колени еще шире. И с каждым таким его движением глаза Шо’ичи темнели все сильнее. В сознании заворочалось драконье любопытство, сонное и заторможенное, просто реакция Реты на его удовольствие. Неразборчивое мысленное бормотание: «Наверное, в следующий раз я тоже Дайки хвост подставлю...» Ю’кио фыркнул, а потом захлебнулся воздухом, потому что Шо’ичи вдруг вышел из его тела полностью, подразнил, обведя края головкой, а потом с силой вбился обратно, на всю длину. Перед глазами вспыхнули искры, Ю’кио проехался спиной по одеялу, крепче вцепился в чужие плечи, снова попытался вдохнуть и не смог, потому что Шо’ичи начал двигаться совсем иначе. Толчки стали быстрее, сильнее, пробирали до самого горла, и терпеть было совсем невмоготу, хотелось взорваться, вывернуться наизнанку, возродиться заново. Шо’ичи зажмурился, застонал, словно все еще пытался сдерживаться, потом наклонился и впился губами ему в плечо, совсем рядом с предыдущим засосом. Ю’кио неуклюже погладил его по шее, ощутив бешеное биение пульса, мазнул пальцами по скуле и застонал в ответ, подавшись навстречу очередному толчку. В какой-то момент очередная вспышка ужалила так сильно, что он хрипло вскрикнул, запрокинул голову и кончил. И, кажется, на несколько секунд потерял сознание, потому что когда открыл глаза, с трудом разлепив веки, — Шо’ичи лежал на нем, придавив теплой тяжестью, и пытался отдышаться. Затылок у него был насквозь мокрый от пота, но Ю’кио все равно вплел в его волосы пальцы, обнял другой рукой за плечи и притиснул к себе как можно крепче, неуклюже ткнулся губами в соленый висок. «Ну теперь-то ты перестанешь меня пилить, что я тебе испортил весь план?» — вдруг раздался у них в головах высокомерный голос Дайки. Рета довольно хихикнул, и стало очевидно, что они оба все-таки внимательно наблюдали, поганцы. Ну хоть комментировать в процессе особо не стали в этот раз… Даже как-то нечестно, что на них эмоции всадников не влияли так, как происходило наоборот. Шо’ичи слегка напрягся, приподнялся на локтях и горестно скривился: — Я пригрел на груди неблагодарного ящера-предателя, — он тяжело вздохнул. — А я ведь даже специально ходил изучал варианты и выбрал его заранее. Но если б знал, что из него вылупится, ни за что бы так не сделал! Дайки фыркнул и демонстративно проигнорировал эти слова, погружаясь в сон. — В смысле? — слегка нахмурился Ю’кио, не понимая, о чем речь. В голове было ярко и звонко, по телу волнами гуляло удовольствие, и не хотелось ни говорить, ни о чем-либо думать. Шо’ичи наконец медленно вышел из него, осторожно погладил кончиками пальцев растянутые края и только после этого ответил: — Еще до Запечатления я тайком заглядывал посмотреть кладку. Сразу приметил его яйцо и пару раз не удержался, все-таки потрогал — словно тянуло меня к нему что-то. Ну… вот так и получилось в итоге. Ю’кио уставился на него в откровенном изумлении, даже не отследив тот момент, когда Шо’ичи вытер их обоих краем одеяла, потом закатил глаза: — Правила и предписания существуют явно не для тебя. Но кто бы мог подумать… Нетипично, что они, получается, установили связь так рано, еще до вылупления. Интересно, случалось ли раньше нечто подобное или это уникальный случай? — Ничего, ты достаточно правильный для нас обоих, — успокоил его Шо’ичи и легонько поцеловал в переносицу. Было щекотно, Ю’кио инстинктивно зажмурился и все-таки уточнил: — А что за план? — Ну, — Шо’ичи помялся, явно не особо желая признаваться. — Я долго к тебе приглядывался, понял, что так твое внимание привлечь не получится… И в итоге потребовал у Дайки, чтобы он в брачный полет прекратил лениться и полетел уже за Ретой, раз давно этого хотел! А сам собирался найти тебя. Только наши драконы этот план немного нарушили. Он снова улыбнулся, но как-то неловко, почти неуверенно, и Ю’кио, по-прежнему ощущая странную легкость изнутри, погладил его лоб кончиками пальцев: — Это они умеет. Нам надо было просто поговорить. Сразу. Шо’ичи несколько секунд пристально смотрел на него — а потом вдруг упал сверху, выбив из легких воздух, придавил всем своим весом, крепко стиснул и, прежде чем Ю’кио успел возмутиться, сказал: — Я очень за вас испугался. Давно пора привыкнуть, что в жизни всадника что-то такое может случиться в любой момент, но все равно. Голос у него был слишком ровный и спокойный, лишенный каких-либо эмоций. Ю’кио застыл, чувствуя, как перехватило горло, а в глазах запекло, потом обнял в ответ и снова погладил по волосам, точно зная, что ни за что не хочет разжимать руки, ни сейчас, ни потом. Они не стали больше ничего друг другу говорить. Какое-то время лежали неподвижно, после разъединились, неуклюже натянули на себя чистое одеяло. Сил после этого хватило только на то, чтобы укрыться и прижаться друг к другу спинами. Ю’кио не был уверен, что спал, скорее, провалился в полное беспорядочных образов забытье. Из которого его вдруг вырвал полный паники драконий вопль. Они с Шо’ичи дружно подскочили, еще не понимая, что происходит, дико заозирались, ища врага и оружие. Ю’кио дернулся, схватился за штаны, потому что бегать с голой задницей, тем более так саднящей, он не был согласен даже при форс-мажоре, и застыл, наконец разобрав слова: «Скорее! Мы запутались! Помогите!» «Не тыкай в меня мордой, придурок!» «Ай, хвост оторвешь! Не топчись по мне!» «Сам не топчись, и лапу свою убери!» Девять минут и пять пинков спустя неудачно переплетшихся драконов все-таки удалось разъединить. Ю’кио устало потер глаза, пытаясь смириться с мыслью, что такое теперь станет нормой жизни, подошел к краю взлетной площадки и взглянул вниз. Горизонт медленно серел от рассвета, долину затопил белесый туман, так густо, что она казалась пенным морем. В нижних гротах зажглись отдельные огни, как своеобразное отражение редких звезд в небе. Смутными тенями скользили по переходам парочки — как из людей, так и из драконов, усталые, помятые и довольные. Даже не подозревающие, как опасность грозила им всем из-за неучтенного Портала. Не удавалось отделаться от странного ощущения, будто после пережитого он смотрит новыми глазами. Ю’кио хрустнул шейными позвонками, почесал подбородок и обреченно признал: — У нас не Вейр, а какой-то рассадник летающих боевых пидорасов. Шо’ичи подошел, встал совсем рядом, прижимаясь плечом, костлявым и горячим, и со смешком покачал головой: — Как грубо! Видеть отпечатки своих зубов на чужом белом горле — не только тот первый укус с прошлого раза, но и все новые — было стыдно и в то же время приятно. Рета с Дайки за их спинами снова начали потасовку — или что-то другое. Кажется, совсем другое, учитывая, какой жар вдруг волной прошел по всему телу, от пяток до макушки. Ю’кио вздохнул и покачал головой, потом протянул руку и уверенно переплел свои пальцы с чужими: — Еще скажи, что это неправда. Все проблемы в его жизни начались с дракона. А потом добавился Шо’ичи. Со своим собственным драконом. И отдавать ни того, ни другого, ни даже третьего Ю’кио не собирался. Кто сказал, что люди не могут тоже быть жадными до сокровищ?