"Кот в мешке"

POV Брайана Я точно кролик перед удавом. Пошевелиться не могу. Только жду, что он со мной будет делать. А он, заведя мои руки над головой, связал их черным шелковым шарфом, извлеченным из-под подушек. Достав оттуда еще один, завязывает мне глаза. — Ты знал! Ты заранее знал, что лишишь меня глаз! – возмущенно пытаюсь брыкаться и кусаться. — Мышонок мой, ну неужели ты не хочешь узнать, что же будет дальше? – сидя верхом на мне и придавливая своим весом, произносит мне на ухо, обводя ушную раковину языком и щекоча ее своим горячим дыханием. Хочу! Конечно, хочу! В нетерпении кусаю губы. Чувствую себя незащищенным перед ним, не видя его, не зная, что он собирается предпринимать дальше. Чувства обострены до предела. И тишина. Лишь громко стучит собственное сердце, вырываясь из груди. И ничего не происходит. Ощущение, что он просто ушел, оставив меня связанным и ослепленным. Подергав руками, понимаю, что мне не освободиться. Кажется, я так лежу бесконечно долго. — Какая нетерпеливая мышь, — раздается его хриплый голос совсем рядом, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. – Буквально пару минут решил потратить, чтобы насладиться открывшимся передо мной зрелищем и запечатлеть его в своей памяти, и то тебе надо было ёрзать и дергаться. Даже и не знаю, стоит ли сдерживаться или сразу со всем покончить. И смеется, и целует. Весь мир сейчас для меня сосредоточен на этом поцелуе. Ничего не видя, остается лишь чувствовать, смаковать каждый момент, каждое движение языка и губ. Губы властвуют над моими, язык навязывает собственный ритм танца, врываясь, сплетаясь с моим и резко отступая. Он кусает меня за нижнюю губу и слегка тянет на себя. Подаюсь в ответ, но вместо его губ хватаю только воздух, разочаровано вздыхая и кляня его, на чем свет стоит. А он только смеется, тихо так, угрожающе. Его язык скользит по линии подбородка к левому уху, которому всегда достается больше ласки, чем второму из-за наличия в нем серьги. Обведя ушную раковину по контуру и поиграв вдоволь с сережкой, прикусывая и втягивая в себя мочку, языком проникает внутрь, щекоча и лаская. Руками, словно слепой, изучает мое лицо, спускаясь по скулам, поглаживая подбородок, пальцами проводя по губам. Мириады звезд рассыпались перед глазами по ночному небу черного шелка. Лишившись всего лишь зрения и возможности осязать руками, все оставшиеся чувства в сотни, нет, в тысячи раз обострились, стремясь заполнить вакуум, образовавшийся вместо утерянного. И заполняют его с лихвой, даря новые неимоверно острые ощущения. Он целует меня в сгибы локтей, лаская языком и слегка прикусывая, заставляя с ума сходить от этой невинной ласки. Никогда не думал, что эти места могут быть настолько отзывчивыми на прикосновения. Его поцелуи открывают меня для меня самого же, показывая насколько чувствительны те части тела, которым обычно ласки вовсе не перепадает. Это сгибы локтей, подмышечные впадины. Даже адамово яблоко. Кто же знал, что стоит Вику начать посасывать и облизывать его, как меня накроет предупреждающей волной желающего излиться возбуждения. Я весь дрожу, тело предательски выдает свою реакцию на его ласки. Он на мгновение перестает меня терзать, но только лишь для того, чтобы снова ввергнуть в пучину экстаза. Что-то невероятно холодное коснулось моей груди, прогулялось по напряженным соскам. И все лишь для того, чтобы снова захватить их в плен своим горячим ртом. Рвано выдыхаю от такого ни с чем несравнимого контраста ощущений. Только что было невыносимо жарко от его поцелуев и порхающего языка, а сейчас безумно холодно, но не менее взрывоопасно. Ощущая холод на губах, понимаю, что это кубик льда, зажатый в руке моего истязателя. Облизываю его вместе с пальцами, держащей его руки, утоляя жажду и внутренний жар. Холодный ручеек стекает с уголка моего рта по шее вниз, оставляя ощущения морозной свежести на раскаленной коже и вызывая мурашки по всему телу. — Боже, кажется, что это не я тебя соблазняю и искушаю, а ты меня, своим видом плененного ангела, своими стонами и отвечающим на ласки телом, — шепчет мне прямо в губы, прежде чем снова наброситься на них с поцелуем, давая волю рукам, скользящим по моему телу, царапающим и ласкающим одновременно. В секунду, оторвавшись от моих губ, он оказывается у моих ног. Ощущение его языка, изучающего пальцы ног, сводит меня с ума. Никто никогда не ласкал меня так. Проводя языком у оснований пальцев, обводя стопу, целуя щиколотку и поднимаясь выше, он вызывает в моем теле электрические разряды, пробегающие по нервным клеткам, вызывая клиническую смерть каждой из них, только лишь для того, чтобы снова вернуть их к жизни для получения новой порции наслаждения. Я не в состоянии сдерживать стоны, слетающие с губ после очередной новой экзекуции над моим телом. Подняв мои ноги, он спускается поцелуями по икрам, рисуя языком по коже замысловатые узоры, останавливаясь в местах сгиба, заставляя трепетать и так уже измученное сладкими пытками тело. Разводит их в стороны, сгибая в коленях, и даря поцелуи чувствительной коже на внутренней стороне бедер, проводя языком по бьющейся жилке. Его дыхание опаляет и без того разгоряченную кожу, его руки терзают, невесомыми прикосновениями поглаживая живот, поднимаясь к соскам и спускаясь обратно. Его язык и губы издеваются, кружа в опасной близости от возбужденной плоти, но, так и не касаясь ее, заставляя просить окончить истязательства и подарить долгожданную разрядку измученному телу. — Пожалуйста, — словно в бреду шепчу я без перерыва, — не мучай меня Вик, пожалуйста… Находясь на грани полной отключки, понимаю, что я развязан и без повязки на глазах, что он уже двигается во мне, что я обнимаю его руками за шею, притягивая к себе для поцелуя. Встречаясь взглядом с черной бездной его глаз, иду ко дну, чтобы раствориться в бушующем океане страсти навеки. *** Рука моя после продолжительного поиска, так и не нашла любимого тела рядом. С трудом разлепив веки, окидываю взглядом спальню. Тут его нет. Какого черта встал в такую рань, несмотря на выходной, да еще после такого насыщенного дня и безумной ночи, зашкаливающего возбуждения и безудержного наслаждения? Лучший мой день рождения. Да вообще лучший мой день в жизни. И все благодаря ему, моему дорогому человеку, который неизвестно куда с утра пораньше запропастился. Ну и пусть. А я еще полежу, тем более тело мое не готово к активным действиям в виде подъема. На раздавшийся робкий стук в дверь спальни, с недоумением взираю на появившуюся в проеме голову Вика. — Ах, мучитель мой, ну что ты поднялся так рано, да еще и стучишь? Иди сюда, — протягиваю руки, приглашая снова присоединиться ко мне в постели. — Закрой глаза, пожалуйста. — Ну все, хватит, у меня после вчерашнего до сих пор запястья, да вообще все тело болит. А глаза закрывать вообще боюсь, вдруг меня опять наглым образом изнасилуют? – смеюсь, думая о том, что согласен на такое насилие хоть каждый день. — Закрой глаза, иначе не получишь свой подарок. — Подарок? Вик, ты вчера мне преподнес лучший подарок в моей жизни – себя. — Нет, мышонок, это все было приятным дополнением к основному подарку, — продолжает говорить, выглядывая из-за двери, — просто вчера я не смог забрать подарок, чтобы вручить тебе, был занят подглядыванием за тобой, пока ты квест проходил, — в этом месте в него полетела подушка, — а сегодня с утра я за ним съездил и готов вручить. Так что, закрой глазки свои. Закрываю глаза. Через какое-то ничтожное мгновение ощущаю что-то сродни мягкой игрушки в руках, только теплое и подвижное. — С днем рождения, мышонок, — произносит мой волшебник, мягко целуя меня в губы и отстраняясь, — познакомься с Джиной. В своих руках обнаруживаю рыжий комок шерсти, с сердечком колотящимся, и мокрым носом, уткнувшимся мне в шею. Щенок. Чау-чау. — Собака. Ты подарил мне собаку, — боюсь пошевелиться и разорвать тонкую грань такого щемяще нежного и такого «семейного» момента. Порывисто целую эти любимые губы, прижимаюсь к любимой груди, не выпуская из рук маленькое чудо. — Люблю тебя.