Сексуальные интеллектуалы

Всю следующую неделю Микки думал о том, что случилось. Это не могло его не волновать, потому что помимо физического удовлетворения что-то действительно зацепило его в Йене. И как бы он не гнал свои воспоминания прочь, как бы не зарывался в лаборатории с головой, все эти мыслишки все равно настигали его. Хорошо хоть универ был настолько большим, что они совсем не виделись. Так что несколько пар по философии он пропустил, решив, что вовремя отжатый конспект одногрупника намного лучше его непосредственного присутствия на паре. Подальше от Галлагера, подальше от соблазна. Чтобы в конце концов забыть об этой мерзкой конопатой морде, Милкович решил позвонить своей сестренке Менди Милкович. После нескольких изнасилований от отца и безумного количества беспорядочного секса и принятия наркоты, поняв, что все это надоедает, она решила вместе с братом переехать в Нью-Йорк, чтобы тоже получить какое-то образование. Ну хотя бы чтобы заплатить за кокс. Кто ж знал, что она выберет медицинскую академию?! - Привет, шлюшка! Еще не сдохла от СПИДа? - Ну ты и говнюк! Еще на твоих похоронах простужусь, не волнуйся. Как сам? - Да чет я затрахался учиться. Преподы бесят сил нет. Вот почему нельзя просто преподавать только то, что надо, что пригодится, а не всякий бух. учет, культурологию или философию?!- на последнем слове мурашки пробежали по телу Микки. Снова философия, Галлагер, кабинка, стоны. - Я знаю лекарство от всех проблем. Пошли в клуб? Развлечешься, развлечешься с кем -нибудь. Тут уж ты выбирай - ответила Менди загадочно. - Ах ну да! Ты же у нас врачеванием занимаешься, ты уж точно знаешь. Ок, договорились. Только в пидорский клуб я не пойду, там пахнет отчаянием. - Ой, принцесса, как скажешь. В Парадайз пойдем. Достаточно пафосное и очень клевое место, так что оденься не как мусор выкинуть, не хочу краснеть за тебя. Сегодня там выступает какая-то группа, так что через час давай там? Микки посмотрел на часы - половина одиннадцатого. Самое время для культурного бухыча. - Еще раз назовешь принцессой - пизды дам! Окей, я понял, увидимся. Задача была почти непосильная – найти что-то чистое, что-то не страшное, что-то, что смотрится не как лохмотья. Выбирая между черной футболкой и черным поло, Микки остановился на футболке, так как она все - таки посвежее и в ней очень сексуально смотрелся пресс и его накаченные бицепсы ( все- таки есть плюсы в универе – халявный спорт зал). Джинсы были одни, так что много ума не надо. Брюнет слегка уложил волосы гелем, но так, чтобы не казалось, что он реально это сделал. Получилось неплохо. Хотя о чем мы?! Просто гель закончился. Уже через час, докуривая вторую сигарету, Милкович стоя у входа в клуб, увидел, как его сестра, чрезмерно оголенная, еще и в сверкающей дикими блестками одежде приближалась к нему. -Какой был смысл вобще одеваться, если ты и так почти голая? Хотя, безусловно, домой одна ты не уйдешь! Хитро – съехидничал Милкович. - Заткнись! ПОШЛИ УЖЕ! Текила ждать не будет, как и разгоряченные, на все готовые парни! Они направились ко входу и, как только вошли внутрь клуба, были оглушены новомодной попсой бьющей из динамиков. В центре был танцпол, по бокам располагался бар, а на втором этаже были випки, разумеется, с вышибалами рядом. Клуб был переполнен народом. Люди подпевали, кричали, смеялись, выполняли неимоверные па, на которые не решились бы на трезвую голову. - Что ты будешь? – пытаясь перекричать музыку, спросил Микки на ухо Менди. - Ром с колой - ответила девушка. - Ебаная аристократка – закатив глаза произнес Милкович. - Ром с колой и золотую текилу с лаймом – громко сказал Микки бармену. Ребята несколько раз повторяли свои заказы парню за барной стойкой, прежде чем Менди решилась на ответственный шаг : -Братец, покажи, как твоя попка умеет зажигать!! Пошли!- на этих словах она быстро схватила его за руку, так что Микки едва успел опустошить стакан и оставить его на стойке. Казалось музыка била отовсюду и ниоткуда одновременно. Словно она всегда была в стенах этого здания. Люди соединились в одно сплошное месиво из частей тел, теревшихся друг о друга, будто это было единственное их предназначение. Сначала Микки сопротивлялся, и был по большей степени безучастным в танцевальной оргии, но затем выпивка дала о себе знать, и он постепенно расслабился, его тело двигалось в ритм, а бедра стали неожиданно подвижными. Они с Менди терлись друг о друга, смеясь и просто наслаждаясь моментом, пока она не стала как-то с вожделением смотреть на кого-то за спиной у брата. Брюнет, разумеется, не удивился этому, поэтому и дальше продолжил свои движения. Тут он почувствовал как кто-то сзади об него трется своим органом. - Отъебись, а то зубы выбью – громко проорал Микки, даже не оборачиваясь. Теперь к трению добавились и руки, по - хозяйски расположившиеся на бедрах Милковича. Микки почувствовал чужое дыхание у себя на шее у мочки уха. Побежали мурашки, и это показалось ему до нелепого знакомым, будто дежавю. Чужие губы оставили аккуратный поцелуй на шее, потом еще и еще один. Милкович неожиданно для себя стал наслаждаться ласками, растворяться в них, забывая, что это какой-то незнакомый извращенец, потому что все эти эмоции и ощущения возвращали его в ту самую кабинку во время философии. Но округленные глаза сестры танцующей напротив и видящей эту картину в пятнадцати см от себя, отрезвили его. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, он столкнулся нос к носу со своим подопечным. - Ну что, философ, развлекаешься?- с полуулыбкой спросил Йен. -Какого черта ты тут делаешь? -попытался возмутиться Милкович и выйти из ауры неловкой ситуации. - Пришел с друзьями отдохнуть, ничего такого, не думай, не преследую тебя – ответил Йен - кстати мы не знакомы. Я Йен, Микки мой наставник. А ты его девушка?- обратился Йен к Менди. - Слава богу, эта опция мне недоступна. Я сестра этого засранца, который до сих пор мне не рассказывал, что у него такой симпатичный подопечный – флиртуя, ответила Менди, не сводя глаз с рыжика. - Выдыхай, сестренка, он гей – быстро сказал Микки. - Так бы сразу и сказал, что уже забил его, шлюшка. - Чего ?! Ой да пофиг короче, я схожу еще выпью – немного смущенно ответил Милкович, исчезая в толпе. - Говоришь просто подопечный? Вряд ли чмокание наставников в шею входит в обязанности подопечных – выпытывающе сказала Менди Галлагеру. - Ты удивишься, но это наша прямая обязанность. Почет и уважение старших - вот на чем стоит мироздание – с наигранной серьезностью ответил рыжик. -В таком случае оттрахай его так, чтобы мироздание было в полной мере удовлетворено – уверенно бросила девушка прежде, чем уйти танцевать с каким-то внезапно нарисовавшимся парнем. Оставшись один, Галлагер слегка улыбнулся девушке вслед. У него было странное чувство, что они с ней подружатся. Микки тем временем смывал свой позор текилой у барной стойки. Сегодня ему уже было бояться нечего, так что он просто заказал шоты. - Что пьем? – спросил Йен, появившийся ниоткуда. - Самый мексиканский напиток, короля всех кактусных напитков, напиток, который тебя не касается, Мистера Текилу – помпезно произнес Микки. - Кажется, сегодня ты уже слишком много кактуса выпил – подметил Йен, учитывая, что брюнет стал сам на себя не похож, будто добрее что-ли. - Отъебись – «ладно, не добрее - пронеслось у Галлагера в голове – но точно забавнее». - В таком случае не буду мешать вашему воссоединению с Мистером Текилой. Схожу в туалет. Воссоединение действительно проходило успешно, но также оно подсказывало пьяному сознанию, что не просто так Галлагер сказал, куда он там идет. И тут как в глупых мультиках, у Микки появился злой и добрый голосок в голове. Один говорил, что эта ночь может стать еще веселее, пойди Микки вслед за Йеном, другой говорил, что разумнее всего остаться с текилой, а то на утро брюнет глубоко пожалеет, о том, что случится. Поскольку Милкович никогда не слушался второго голоска, он поплелся в туалет. Пробираясь через толпу, он почувствовал, что голова начинает кружиться, в глазах чернеет, он начинает задыхаться, именно поэтому, когда он в конце концов добрался до туалета, почувствовал, что снова может дышать в полную силу. Казалось, в этом небольшом помещении не было никого, поэтому Милкович прислонился к стене, чтобы перевести дух и понять, что он упустил Галлагера. Так лучше, подумал он. Закрыв глаза, он просто так стоял, теряясь в сладкой дымке своего опьянения. В тот момент время для него перестало существовать, ему было просто хорошо вдали от обезумевшей толпы. Милкович словно уснул, но все - таки почувствовал, как очень нежно, практически невесомо чужие губы прикоснулись к его губам и сразу отстранились. С трудом он открыл глаза и увидел, что смотрит прямо в глаза Йену, склонившемуся над ним. Милкович, немного колебаясь, придвинулся ближе и продолжил поцелуй. Сначала аккуратно и расслабленно, но когда этого стало мало, то парни стали все сильнее и сильнее впиваться друг в друга, сплетаясь языками. Поцелуй стал мокрым, жадным, воспламеняющим, одновременно коротким и длящимся вечность. Вечность, принадлежащая только им двоим.