Сексуальные интеллектуалы

Ни один из парней не знал, сколько они целовались в пустом туалете, но было очевидно, что каждый получал огромное удовольствие от происходящего. Они крайне мало знали друг о друге, но поцелуй казался таким родным, таким правильным, не смущающим и неловким, а скорее желанным или даже долгожданным. Галлагер прикоснулся к щеке Микки, нежными движениями перемещаясь дальше к волосам, перебирая темные прядки. Хоть Милкович отвергал всю эту идею романтики и другой розовой фигни, но он не мог игнорировать приятные покалывания, трепыхания в животе от прикосновений конопатого парня. - Поехали ко мне - прошептал в губы Микки Йен. - Я тут с сестрой, не могу – неуверенно ответил Микки. Йен слегка прикусил пухлую нижнюю губу брюнета, слегка посасывая, на что получил тихий стон наслаждения в ответ. - Дело же не в сестре, верно? – проницательно спросил Йен. - Нет, дело не в сестре - сдаваясь, ответил Микки. - Хорошо, я понимаю. Йен слегка отстранился и заглянул в открытие глаза Милковича. Они были голубыми, глубокими, как океан, омутом в котором он пропал. Галлагер немного отошел, не разрывая визуального контакта, и напоследок тихо сказал: - Ты не пожалеешь, если однажды согласишься. Эти слова выбили почву из-под ног Милковича. Слава богу, что рыжик уже ушел и не видел, как брюнет сползает по стенке. Все-таки какое ошарашивающее воздействие имеет Галлагер на него! Уму непостижимо, чтобы хоть один парень был таким манящим для Микки, ему нужно было бы быть каким-то совершенно особенным. Собственно, Йен, видимо, и был особенным. Вскоре Милкович оказался снова в толпе и быстро начал искать глазами сестру. Нашел он ее в центре танцпола с каким-то парнем, прижимавшимся к ней. Подойдя к ней, он громко ей сказал: - Я домой. Напиши, как будешь дома. Все - таки несмотря на свою грубость и враждебность на первый взгляд, он был заботливым братом . Собираясь уходить, он почувствовал, как его остановила чужая рука. -Что случилось у вас с рыжиком? Все в норме? – спросила Менди. - Да хер с ним. Я пошел. Поговорим позже. И он направился на вход. По пути в кампус, он думал о том, что произошло. - Ну так ты мне расскажешь, что случилось? – это был первый вопрос, который задала Менди, когда позвонила тем же вечером. - Ты не поехала к парню? Кто ты и что сделала с моей сестрой? – наигранно серьезно спросил Микки. - ХА ХА ХА! Попался какой-то извращенец. Ты знаешь, с извращенцами покончено еще в Чикаго. Не отлынивай от ответа – выпытывающе сказала Менди. - Хорошо. Мы поговорили у бара, и он потом пошел в туалет. Это все, что было. - Врешь! - Ладно, я пошел за ним в туалет, не знаю почему. Я зашел, но там вроде никого не было. Закрыл глаза, потому что было плохо от зловонной толпы, через которую я прошел – остановился Микки в своем рассказе, надеясь, что девушка решит, что на этом все. - Дальше! - И Галлагер меня поцеловал… - Ваааау!!!! Ну что, сучка, тебе понравилось? – с восторгом спросила Менди. - Да нахуя это обсуждать?! Было и было. Я тебе тут не пидорок, чтобы обсуждать понравившегося парня. - ТАК ОН ТЕБЕ НРАВИИТСЯ!!! – взревела Менди. Она уже давно не слышала такого сконфуженного голоса своего братца. - Что? Да, нет!! Нихрена подобного! Все, отъебись – быстро ответил Милкович. - Хорошо, я пока не буду тебя мучить, но это только пока. Позвони, как будут грязные подробности, девственник. Люблю. - Иди в жопу! – буркнул Микки прежде, чем отключиться. Его сестра всегда лезла со своими ненужными комментариями, и это часто бесило Милквоча, но на этот раз он реально задумался. Был какой-то шарм в Галлагере, которого нет в других. Как говорится в слюнявых фильмах и книгах Николоса Спаркса, он не был открытой книгой.