Снежинка

      Он возвращается с работы и точно знает, Серёжа ждёт его. Вне зависимости от того, задержали ему зарплату, или нет, будет у них шикарный стол, или нет - разве это важно? Стипендии хватило на мандарины и сок, а он нёс необходимое недостающее - бутылку водки и кое-что ещё, что непременно должно обрадовать любимого.       Подарок же от любимого уже как пару дней лежал, аккуратно упакованный, под пластмассовой небольшой ёлкой, украшенной отвратительными китайскими гирляндами в виде цветочков, часть лепестков которых была отколота, и слишком хорошими стеклянными тяжёлыми игрушками, которые Марк ещё в ноябре умыкнул из дома.       Уже когда он собирался открыть дверь, он слышал незнакомые, но красивые, гитарные аккорды - Дм, Гм, Дм, Ц. Они прекращаются, как только ключ вставляется в замочную скважину. Когда дверь открыта полностью, Майский уже стоит перед ним. И сразу же обнимает. - Блять, ну, Серёжа! Я же холодный! - Марк старается оттолкнуть его от себя, - сука, ты ещё и босиком?       Он смело награждает любовника подзатыльником, а тот только смеётся. И этот смех заразителен. - Смотри, что у меня есть, - Марк расстёгивает тёплую куртку, - отнеси на балкон. Кеды, хотя бы надень.       Сейчас Серёжа вопросов не задаёт и не спорит, обувается, принимает бутылку из его рук и идёт в другую комнату. - Есть что-нибудь из еды? - кричит вслед Марк, снимая берцы, и кидая прямо на пол в прихожей куртку, - я с полудня голодный. Тот ещё денёк был. - Бич-пакеты в шкафу.       Вот оно. Когда уезжаешь от родителей, заканчиваются новогодние чудеса. Его семья никогда не бедствовала, поэтому чудо имело место быть. Он выходил играть чуть не с утра, приходил только вечером, часов в шесть-семь. А когда возвращался, в доме уже пахло выпечкой, жареным и хвоей - это и было настоящее волшебство.       Теперь волшебство было в другом. Марк достаёт то, что скрывал до этого момента. - Целую партию сегодня конфисковали. Пойдём запускать? - Майскому даже рот открывать не нужно, чтобы ответить, блеск в его глазах скажет всё за него. - Я с гитарой погулять хотел. - Рука перестала болеть, да? Кстати, что ты играл перед тем, как я пришёл? - А, "Снежная колыбельная", Вертинский. В музыкальной школе, классе в третьем на отчётном концерте играл. Решил вспомнить. Никогда не понимал толком, о чём эта песня. - Я всё забываю, что ты не самоучка.       Вестовой глубоко убеждён, что гитара - инструмент исключительно дворовый. Все эти нотные тетради и термины это лишнее, убивающее романтику. Однако объектом споров это у них не было, каждый оставался при своём мнении. - Я бы не рисковал сегодня, на градусник смотрел? Минус двадцать всё-таки. - Я не видел. Ну, придётся без гитары, что уж. - Можем в подъезде поиграть, если хочешь. - Я лучше поиграю для тебя.       Намного прекраснее репертуара популярных радиостанций и "Голубого огонька". Тем более не так давно вышел новый альбом "Агаты Кристи". Там песня была "Странное Рождество", они им сразу понравилась. - С удовольствием послушаю. Я пока сок перелью, ладно?       Почти полночь уже. Марк поудобнее устраивается на диване, а Серёжа с его гитарой, на полу перед ним. Они часто так сидели. Когда у Серёжи болела рука, играл Марк. Но часто, особенно летом, они сидели рядом, передавая гитару из рук в руки. Если играли во дворе, то это превращалось в небольшой концерт по заявкам. Если публики не было, то репертуар состоял в основном состоял из песен российских рок-групп. - Это будет отличный год, - тихо произнёс Марк, усаживаясь рядом с любимым и обнимая его за плечи, - с тобой. Огоньки дерьмовой гирлянды были в его глазах, волосах, глянцевой поверхности гитары: жёлтый, зелёный, синий, красный, жёлтый... - Ну, идём? Кто, если не мы. Только, Бога ради, оденься теплее.       В каком-то отношении Серёжа был ему младшим братом, настолько по-детски беспечно Майский порой относился к себе, будто знал, что с ним никогда ничего не случится. То шапку не наденет, то на красный через дорогу рванёт, а ведь ещё будущий милиционер. - Да не буду я милиционером! В спецназ пойду, я же говорил.       Марк закатывает глаза - там уж его точно себя беречь не научат.       Он следит за тем, как Серёжа затягивает шнурки на берцах, надевает поверх свитера куртку, нахлобучивает на голову шапку. Затем одевается сам. Во внутренний карман отправляется бутылка яблочного сока, во внешний - бутылка водки. Фейерверки с детским восторгом понёс Майский.       Во дворе народу практически не было - кому охота на холоде слоняться. Все по домам сидят, смотрят в окна и ждут, когда будет красиво.       Хотя окна, по крайней мере, в их квартире, замёрзли до такой степени, что сквозь ледяные узоры ничего видно не было. Но те, у кого есть дети, ради них эту проблему как-нибудь решат. - А перчатки твои где? - требовательно спросил Марк, на что Серёжа с широкой улыбкой натянул на руки кожаные перчатки без пальцев, зато модные, - дурак. Зажигалку давай. Или сам хочешь? - Доверяю тебе. - Ладно, жди здесь.       Подпалив фитиль, Марк быстрым шагом вернулся к Серёже и взял его ледяные руки в свои. - Ты - дурак, - успел заключить он, прежде чем весь двор утонул в праздничном шуме.       Из окон их дома послышались радостные детские крики. И, всё-таки, хорошо, что они не взяли гитару. На улице для неё было слишком холодно. - Посидим, или домой пойдём? - спросил Марк, когда фейерверки были запущены в чёрное небо, беззвёздное этой ночью. - Посидим, выпьем. Куда торопиться. Марк пьёт только сок - пить что-то алкогольное, когда рядом Серёжа, он себе больше не позволит. А Серёжа пьёт водку, потому что Марк за ним присмотрит.       Буквально через несколько минут во дворе не осталось больше никого, кроме них. А потом пошёл снег. Было в этом что-то волшебное, сверху падали огромные тяжёлые снежинки, одна на другую не похожая. Будучи достаточно для этого нетрезвым, Майский начал ловить их языком, развлекая и себя, и Марка. - Дома есть закуска получше. Не замёрз ещё? - Неа.       Примерно в половине второго во двор въехал милицейский бобик, из которого вышли двое одетых в форму людей. Марк не был уверен, идут ли они именно к ним, если да, то это было бы странно. Если нет - у кого-то что-то случилось, что было ещё более печально. - Документики, молодые люди, - всё-таки к ним. - Вы первый, - абсолютно серьёзно требует он, а Серёжа пьяненько посмеиваясь, поднимает взгляд на лицо милиционера, - ага. - Стало быть, коллеги, - задумчиво заключил тот, что подошёл к ним, усатый капитан с фамилией на К, внимательно под фонариком разглядывая удостоверение Марка, - всего доброго тогда. - Ну, что там, Петрович? - Свои, - отзывается он, возвращаясь в машину.       Они остаются сидеть. Майский кладёт голову на плечо Вестовому. Ему кажется, они в огромном стеклянном шаре - настолько тихо и сказочно тут было. Совсем одни. Да, наверное, он был бы не против остаться здесь с Марком на целую вечность. Как в стеклянном шаре.