wild honey

      Стефан взглядом выискивает в толпе приглашенных знакомый силуэт. Обязательно горделивая осанка, выдающая знатное происхождение, коим она наделила себя за двойку-тройку веков бесконечного бегства и пересуд за ее спиной, часть из которых она же пускала сама, чтобы запутать след. Точеная фигурка, и дело даже не в том, что на вампирском весе не сказывается стресс или десерт, просто Кэтрин Пирс всегда походила на куколку, конечно, если фабрики игрушек выпускают расчетливых сексапильных дьяволиц, ведь эта дамочка являлась таковой от макушки и до пят. Соблазнительный сгусток чистейшего коварства. Развратный кареглазый бесенок, пленивший обоих Сальваторе когда-то давным-давно. Девушка, похитившая сердце Стефана и, кажется, до сих пор не вернувшая, возможно, повесив его вместо медальона на цепочку из червленого серебра.       А вот и она. Стоит, поднеся к губам ягоду клубники, и усмехается ему, как ни в чем не бывало. Кэтрин по-прежнему невероятно выглядит, а черное платье-футляр, идеально обтягивающее изгибы ее тела, как вторая кожа, пробуждая мысли о том, есть ли на ней белье, и кружевная маска в тон ему, словно бабочка, накрывшая крыльями ее прекрасное личико, лишь подчеркивают красоту мисс Пирс. Впрочем, подобной красотой ведь наделена и Елена, но только у Кэтрин имеется тот неповторимый, незабываемый, характерный ей гонор, кардинально отличающий ее от двойника. Правда, Стефан никогда не перепутал бы их. Его девушка пахнет растопленным шоколадом и фруктовым чаем, а в аромате у этой хищницы — душистый перец, кардамон и дикий мед. Пряная смесь, обжигающая каждого, кто осмелится подойти к ней, а уж если храбрости хватит еще и на прикосновение, то можно сгореть заживо.       Сальваторе-младший сгорал не раз. Будто в адском пламени пылал под ее поцелуями и ласками, не забывая отвечать ей тем же. Кэтрин всегда была охочей до удовольствий, да и по игривому блеску в ее глазах заметно, что за время их разлуки ничего не изменилось.       Стефан нервно сводит губы, корча ей недовольную гримасу в ответ на приторное приветствие и, вздохнув, направляется к ней. Такова его задача на сегодняшний вечер — отвлечь свою бывшую, дабы спасти нынешнюю. О, он никогда не мечтал оказаться в подобной ситуации, особенно, когда противница твоя, как две капли воды похожа на милейшую сердцу союзницу, и что для первой, что для второй отведено особое место в его жизни. Да, не самая радостная констатация факта, но от нее никуда не деться, впрочем, как и от Кэтрин. — Мой прекрасный Стефан, знаешь ли ты, что смокинг идет тебе больше, чем брату? — воркует она, глядя на него исподлобья, но во взгляде ее злости нет, лишь лукавство, да озорство. Ну и как можно обвинить эту девушку в каком-нибудь злодеянии? Разве что ее преступление в том, что она вызывает у большинства мужчин очень уж неприличные мысли, и ее ли вина в этом? Вряд ли. — Ты пришла нас сравнивать? — цедит он сквозь зубы, поглядывая по сторонам, пытаясь теперь отыскать Деймона или Кэролайн, ну, в крайнем случае, Бонни. Хоть кого-то, кто сможет его отвлечь и… спасти. Вот только Сальваторе-младший пока не знает, от Пирс ли или от себя самого. — Потанцуй со мной, — капризно тянет Кэтрин, и в тоне ее нет ни намека на приказ. Лишь мольба. И только тот, кто знает ее, как свои пять пальцев, сможет отыскать за ней еще и угрозу. Хорошую скрытую, завуалированную, идеально замаскированную угрозу. Без нее никак.       Стефану даже не приходится предлагать, она самостоятельно берет его под локоть и кивает, намекая, что можно двигаться к танцевальной площадке. Будто он не обошелся бы без ее приказа. Но в этом вся мисс Петрова. Сладкоголосый котенок, моментами робкий, а на деле готовый всадить в твою спину острые, как лезвия, коготки и исполосовать кожу на ней, обязательно прихватив отрез себе на сумочку или перчатки. Вполне в ее стиле.       Сальваторе даже вздрагивает, когда Кэтрин ладонью проводит по его плечу, будто опасается, что она и правда сейчас вцепится в него да утянет в свое логово, откуда спасения нет. Эх, а ведь раньше он готов был идти за ней хоть на край света, а оказалось, что собственная шкурка ей дороже любви. Или это не так? Зачем-то же она вернулась. И вообще, кто разберет, что творится в головке Пирс? Эта девушка регулярно строит самые разнообразнейшие планы, вплоть до захвата власти во всем мире. Но сейчас же кажется, что ей просто необходимо быть кому-то нужной, вот и явилась она забрать свое. — Как в старые времена, правда? — шепчет она, не сокращая расстояния между их лицами, вновь ведя какую-то игру, правила которой не известны никому, кроме нее. — Ну же, Стефан, притворись, что это так. Разве тебе сложно?       Нет, как раз чертовски легко вернуться в прошлое, где он был влюблен не в Елену, а в нее. Страдал, желал, мечтал, умирал с мыслями о Кэтрин, и получал ответ. Пылкий, страстный, умелый. Эта девушка сводила его с ума одним только взглядом, не говоря уже о поцелуях или чем-то большем. Но ложь — отличное средство против любви. До сегодняшнего дня Сальваторе-младший думал именно так. — Зачем? — коротко спрашивает он, кажется, чуть сильнее прижимая ее к себе, непонятно, по какой причине. — Я скучала. А ты, как оказалось, любил меня недостаточно сильно… — Ложь, — выдыхает Стефан, сам не веря, что сказал это. Что на него действует так? Явно же ее близость сродни сыворотке правды, развязывающей язык и бередящей старые раны. Старые желания — тоже. Или он просто вновь попал под воздействие ее аромата. Удушающего, подчиняющего себе, делающего безвольным. Марионеткой в руках Кэтрин, а она только этому и рада. — Тебе я никогда не лгала. Как и ты — мне. Твой выбор девушки говорит об этом, — Пирс позволяет себе прильнуть к нему теснее. Собственнически обхватить его шею рукою, словно он все еще принадлежит ей, а не Елене. Но ведь так и есть. — Она другая, — качает Сальваторе головой, стараясь сосредоточиться на своей миссии и просто отвлекать ее, не тонуть в потоке эмоций из прошлого, бьющих фонтаном обид и претензий в его груди. — Ты прав, другая, — соглашается она. — Но я лучше. Ты ведь знаешь, что я лучше.       Стефан путается в ощущениях, и уже не может возразить. Зря он пошел на это. Стоило отправить к ней Деймона. Хотя тот бы, как послушный щенок, уже через мгновение лизал бы ей руки. Ха, будто младший его брат ведет себя сейчас иначе. Но это для дела, все для дела. Ему стоит повторять это почаще, твердить, как мантру, бубнить вслух, только бы поверить в сию несусветную чушь.       Но Кэтрин сейчас с ним, в его объятиях, как в былые времена. И это разбивает Сальваторе на мелкие осколки, склеить которые под силу лишь ей, ведь хоть Елена и хороша, но не имеет той властности, необходимой для того, чтобы собраться с силами, дабы на самую малость стать достойным Пирс. — Тебе больше не внушить мне, забыла? — за едкостью не спрятать вновь пробудившиеся чувства, пусть он отчаянно пытается сделать это. Она все знает и по достоинству оценивает такой шаг. — Я никогда не внушала тебе, иначе после обращения ты бы все вспомнил, а ты и не забывал, — Кэтрин тянется к нему, собираясь коснуться пальцами его щеки, будто это обязательно что-то изменит, и окончательно пробудит ее прекрасного принца от ледяного сна. Вот только хлопок, с которым где-то неподалеку выстреливает пробка от шампанского, заставляет ее отшатнуться и испуганно вздрогнуть, подобно затравленному зверьку глядя в ту сторону, откуда донесся этот звук. Стефан так же поворачивается туда, но от него не укрылось, как отреагировала Пирс. Страх и желание броситься наутек, чтобы не поймали, не догнали, не успели схватить. Пожалуй, первая ее настоящая эмоция за столь долгий срок.       И это не остается без внимания. Сердце его гулко отбивает в груди сумасшедший ритм, напоминая, как билось оно раньше рядом с ней, когда Сальваторе заглядывает ей в глаза. Что он ищет в глубине двух карих омутов — не ясно. Может, пытается понять, правда ли, что она здесь сейчас, рядом с ним. — Не тут, — возражает Кэтрин, и через миг они растворяются в воздухе, как будто и не было их вовсе на танцевальной площадке, ведь двум вампирам легко исчезнуть из поля зрения людей, которым нет до них совершенно никакого дела.       В одной из спален на втором этаже, куда они вваливаются вдвоем, на Стефана накатывает озарение. Он трезвеет, вырывается из чар ее пьянящего запаха, открывает глаза на дьявольскую сущность Пирс, которая никуда не делась. — Что тебе нужно? — рычит он, отходя назад на несколько шагов, проклиная себя за накатившую немощность и слабость перед ней — объектом его двухвековой одержимости. — Ты. О, только не говори, что не рад меня видеть. Или у тебя в штанах спрятан кол, заготовленный для убийства? Убийства ли, Стефан? — ехидно хохочет она, вызывающим взглядом своим подстрекая его к действию. — Заткнись! — моментально вскипая, огрызается Сальваторе, срывая свою маску. — Так закрой мне рот! — парирует Кэтрин.       Ей бы вымолвить еще что-то, да только губы ее уже заняты, ведь он впивается в них с таким неистовым поцелуем, что она, как какой-то впечатлительный подросток на первом свидании, забывает, как дышать. Пирс отчаянно отвечает ему, параллельно смутно пытаясь припомнить, целовал ли ее кто-то так за все время бесконечного бегства от врагов, от себя, от единственной любви, что вела все ее пути-дорожки в чертов Мистик Фоллс, и не отпускала ни на секунду за те почти что двести лет знакомства со Стефаном.       Он кусается. Не до крови, но ощутимо. Языком зализывает место укуса и проделывает все по новой, не собираясь становиться нежнее. Ей это не нужно, ей это не важно. Ей просто необходимо чувствовать его, вот и все.       В какой-то момент Сальваторе останавливается и затуманенным взглядом всматривается ей в глаза, каряя темнота которых так же затянута поволокой. В отличие от нее, у него нет потребности в ней. Но жажда ощутить реальность происходящего настолько сильна, что не остановиться уже, поэтому Стефан продолжает, проворно пробираясь ей под юбку, ведь это единственный способ узнать, не лжет ли снова Кэтрин.       На ней действительно нет белья, и он вновь ловит себя на мысли, что Петрова и правда дьяволица, только вот это никак не влияет на его желания, сосредоточенные сейчас на этой чертовке. Она такая влажная и горячая, что Сальваторе-младший едва ли не воет от того, как жадно она вбирает в себя его пальцы. Пирс шутит про нетерпеливость, а он же думает, что у него действительно при себе кол, но спрятан он под диванной подушкой, а с возбуждением же она его подловила. Стефан и сам не заметил, как завелся, списав все на ярость и ненависть, проглядев за их пеленой похоть.       Ему следует не давать инициативу в ее руки, хотя пальцы Кэтрин уже сомкнулись на его члене, и она качает головой и цокает своим язычком, укоризненно взирая на парня, являющегося ее наибольшей слабостью во всем мире, и даже вербена не настолько влияет на нее, как изумрудная зелень его глаз.       Он собирается поставить ее на колени перед собой, и Пирс может сделать это для него, но сам не замечает, как уже пробует ее возбуждение на вкус, опустившись перед ней, предварительно усадив ее на спинку дивана и раздвинув ей ноги. Сальваторе и не думает дарить Кэтрин наслаждение, скорее пытается сопоставить воспоминания, и уточнить, и правда ли она там тоже пахнет диким медом, отмечая, что аромат этот за время разлуки стал до одури терпким, хоть и ничуть не отталкивающим, а наоборот манящим, подобно сладчайшему цветку.       Рывком он поднимается и разворачивает ее к себе спиной, надавив на плечо Кэтрин, чтобы она наклонилась. Пламя в нем закипает, бурлит, как лава, требует выхода. А Петрова лишь податливо отвечает ему, как послушный котенок, коим она никогда не являлась. Ей прекрасно известно, насколько Стефан умелый любовник, но сейчас явно будет не самый лучший их секс, ведь эмоции обоих зашкаливают, и взаимное притяжение далеко не на первом месте.       Прежде чем окончательно оступиться, Сальваторе-младший, еще цепляясь за ускользающие от него крупицы разума, на смену которым приходит только всепоглощающий животный первобытный голод, понимает, что он вот-вот предаст свою девушку, но кому нужна Елена Гилберт, когда перед тобой нектаром растекается неповторимый оригинал? Единственная в своем роде. Желанная. Куда двойнику до нее. Конечно, это наваждение схлынет, и Стефан будет думать иначе, но сейчас вожделение властвует над ним и его телом, да и эти две девушки — двойники друг друга, разве это измена, ведь их создала такими сама природа?       Он медлит, дразнит ее так, ждет, когда Кэтрин молить станет, и та снисходит до этого. Упрашивает его, а Сальваторе подчиняется, даже не осознавая, кто командует в этой ситуации. Словесно — она, а фактически — Стефан входит в нее на всю длину, удовлетворенно зажмуриваясь, когда Пирс в спине прогибается, чтобы принять его глубже, и мурлычет что-то, окончательно забываясь.       Ему бы вытравить из памяти, какая она шелковая внутри, но нет, он, вколачиваясь в нее снова и снова, наоборот лишь об этом и думает, приближая обоих к пику. Жестко бьется в ней, не щадит ее, весь свой гнев вымещает толчками, а Кэтрин податливо принимает их, да поощряет, подзадоривая его еще больше.       Стефан ненавидит ее. За свою слабость. За стоны громкие. За то, что позабыть о том, как были вместе, вообще нельзя, особенно после такого. Причин найти еще можно, минимум, с миллион, вот только это уже ничего не изменит. Наматывая на кулак каштановые пряди ее волос, он тянет за них, в нее изливаясь, и Пирс под ним сладостно всхлипывает, в экстазе присоединяясь к нему. Она только что опять разрушила его будущее, уже сделав это с обращением в вампира, и вот сейчас устроив оргию на обломках его бессмертной жизни.       Сальваторе-младший проклинает себя, впрочем, сыплет проклятиями и в ее адрес. Поспешно заправляет рубашку в брюки, застегивает молнию, и бросается обратно к дивану, чтобы вытащить кол. — Ну-ну, так значит, он все-таки был у тебя, — усмехается Кэтрин, как ни в чем не бывало одергивая подол своего коротенького платьица, — а я думала, что видела все твое оружие, припасенное для меня, а ты, оказывается, собираешься проткнуть мое тело еще чем-то. Как тебе не стыдно, Стефан, — она притворно журит его, пригрозив ему указательным пальцем. — Ты пожалеешь, — шипит он, и слова его звучат, как клятва. — Пока сожаления я не испытываю, — прыскает она, прикрыв рот ладошкой.       Всего мгновение, ничтожное мгновение он мешкает, прежде чем метнуться к ней, потратив эти жалкие доли секунды на то, чтобы вновь глянуть в ее глаза, и Пирс хватает этого, дабы выпорхнуть из комнаты подобно птичке из открытой клетки.       Бросившись за ней, Сальваторе-младший может поймать лишь шлейф ее пряного аромата — единственный след, который она оставляет ему. Впрочем, сделанного не воротишь, и сожалеть — не выход, в конце концов, Стефан отвлек Кэтрин, как и собирался. Да и теперь он точно уверен, что сможет поймать беглянку спустя какое-то время, ведь она обязательно вернется за тем, что ей дороже всего, и остается лишь ждать и помнить, насколько искренними были ее чувства.