Lost and Damned

      Дрейфующая в ночи невообразимая тоска разбавляла свежий летний воздух и отзвуки отступающего зноя. Сидя в плетеном кресле на маленьком уютном открытом балконе четвертого этажа дома в традиционном стиле на узенькой парижской улочке, Бертольд Гувер наслаждался созерцанием сбегающих на небосвод звезд. Он уже собирался возвращаться в комнаты, когда заметил молодого мужчину, что вышел из остановившегося у дома напротив автомобиля. Мужчина носил короткую стрижку, был хорошо сложен, выглядел статно и благородно, он производил впечатление уверенного в себе человека. Бертольд проводил его взглядом, пока тот не скрылся за дверьми подъезда. И на мгновение, лишь на мгновение, ему показалось, что мужчина оглянулся на него. Вероятно, почувствовал мой взгляд, подумал Берт.       Следующим вечером он снова увидел того мужчину, как и на другой день, и так на протяжении почти трех недель. Тот человек стал частью его вечерней рутины: балкон, кресло, прохладный ветер и – Он. Порой Бертольд размышлял о том, что этот мужчина такой же заложник постоянства, как и он сам. Каждый вечер Он возвращался домой один, всегда парковался на одном и том же свободном месте, метрах в двадцати от подъезда своего дома, что глядел на дом Гувера через узенькую мощеную улочку.       Почему бы ему не пойти выпить с друзьями после работы или не заночевать у какой-нибудь женщины разок-другой... а может, красавица-жена ждет его дома... так сводил бы ее куда на ужин... но Он всегда один – подобные мысли слоем пыли оседали в голове Бертольда, с каждым днем все больше и больше. В конце концов он поймал себя на том, что хочет поближе узнать человека, который невольно стал его компанией на вечер.       Но как только Гувер признал свой интерес, мужчина перестал появляться. В первый вечер Берта немного озадачила нестыковка с расписанием: он даже бутылочку вина открыл, чтобы посмаковать и распробовать прибытие Загадочного Господина, однако знакомый автомобиль все не подъезжал. Бертольд ждал в обычное время, но тщетно. Так час, другой, поздняя ночь опустилась на город; Берт выпил полбутылки и ощутимо захмелел, а Он никак не возвращался. И на другой день. Как и на день после.       Надо сказать, Гувер недолго тосковал и свыкся со своим вечерним одиночеством так же быстро, как и заразился компанией незнакомца. Но все-таки, чего-то не хватало. Привычная пустота ночи была по-прежнему тепла и дружелюбна, разве что теперь несла с собой голод.       Субботним утром Бертольд любил выбираться в кофейню под названием «Сина», что в паре кварталов от его дома. В отличие от узенькой улочки под его окнами, «Сина» стояла на широкой, нежащейся в лучах солнца улице с витринами различных мастерских, магазинчиков, кондитерских и кафе. Для любителей принимать солнечные ванны у входа в кофейню вдоль по обе стороны стояло несколько круглых двухместных столиков. Бертольд устроился за одним из них, на своем излюбленном месте – второй столик справа от входа, и достал из сумки объемный, довольно потрепанный блокнот в кожаном переплете. Каждое субботнее утро, попивая кофей, он отдавался творчеству: писал рассказы, очерки, статьи, совершенно разные по жанрам и стилистике, в каждой работе давая волю своему многогранному «я».       – Доброе утро! – позвал приятный низкий голос.       Бертольд оторвался от изучения своих последних записей, вскинул брови и оцепенел в тот же миг. Глубокий бархатный голос, вяжущий и насыщенный, как карамельный ликер, принадлежал Загадочному Господину.       – Не встречал вас прежде, – бросил Бертольд и уткнулся в свой блокнот.       Он был ошеломлен внезапным появлением этого мужчины, да еще и в таких непривычных обстоятельствах. Уже почти три недели Он отсутствовал в вечернем пейзаже, который Гувер изо дня в день наблюдал со своего балкона.       – Ох, правда? Простите. Я второй месяц живу напротив и не раз замечал, как вы проводите вечера на своем балконе, и мне казалось, что вы меня заметили, и я давно пытался поздороваться... – начал мужчина, но Бертольд не дал ему договорить.       – М-м, извините, не помню такого, – пробубнил он.       Как нельзя кстати принесли его кофе – самое время назойливому соседу отвязаться.       Противоречие между недавним желанием узнать о человеке больше и нынешним нежеланием разделять с ним утро являлось обычным проявлением неустойчивого характера Бертольда. Головой он понимал, что представившийся шанс познакомиться с объектом его интереса – чрезвычайно удачное стечение обстоятельств; и головой же он всеми силами противился установлению дальнейшего контакта – ничему не дозволено вторгаться в его размеренную повседневность так внезапно и разрушать ее изнутри.       «Я потерян...»       Но будь что будет, жребий брошен.       – Не желаете присоединиться?       Кивком поблагодарив официантку за кофе, Бертольд поставил перед собой чашку и рукой указал Господину на свободное место за своим столиком.       – Благодарю, – улыбнулся Господин и устроился напротив него, – двойной эспрессо, пожалуйста, – обратился он к официантке.       Теперь у Гувера была возможность хорошенько разглядеть мужчину. Светло-русые, немного взъерошенные волосы, высокий открытый лоб, точеный нос с горбинкой, зеленые глаза под изящными дугами узких бровей, четкие линии скул и подбородка, подчеркивающие слегка подернутые очаровательной улыбкой губы. От него слышался ненавязчивый аромат определенно дорогого парфюма. Мужчина был одет в голубую рубашку, заправленную в полночно черные брюки, а на ногах красовались черные кожаные оксфорды. Первые две пуговицы ворота рубашки были игриво расстегнуты, а засученные рукава обнажали мускулистые предплечья. Из аксессуаров на нем были лишь роскошные часы на запястье левой руки. Он имел хороший вкус и выглядел еще более мужественно и элегантно, чем казался с балкона. Итак, он успешен, при деньгах, не женат – заключил Бертольд.       – Райнер Браун, – представился Господин и протянул Берту руку.       – Бертольд Гувер.       Мужчины пожали руки.       – Говорите, вы недавно переехали? – начал Бертольд.       – Да, я сам из Бордо, сюда переехал по работе.       – Вот оно что. Раз вы не сказали, полагаю, не стоит любопытствовать, что у вас за работа? – осведомился Гувер.       Браун лукаво усмехнулся.       – Понял, – улыбнулся Бертольд, – а я писатель, по большей части. Но официально работаю редактором в одном газетном издании.       – Как интересно, и что вы пишите? – Брауну принесли его заказ, он взял чашечку кофе и принял позу заинтересованного слушателя.       – Например, сейчас я работаю над обзором последних политических событий, подвожу итоги изучения мнений аналитиков и делаю определенные выводы. Я веду свою колонку в газете.       Беседа пошла легко и непринужденно. Они говорили и говорили, свободно дрейфуя в океане диалога от острова одной темы, к острову другой. Несколько часов пролетели на одном дыхании, время перевалило за полдень и мужчины попрощались.       Бертольд остался крайне доволен этим субботним утром, новый знакомый оказался весьма приятным собеседником. Но потом он понял, что после долгих разговоров обо всем и ни о чем, узнать что-нибудь по существу о Райнере Брауне ему так и не удалось.       Вечером того дня, как и следующим вечером, Бертольд продолжал наслаждался своей рутиной в одиночестве. Господин Браун под окнами не появлялся. Гуверу уже стало думаться, а не приснилось ли ему то утро? Но нет, и доказательством тому была визитная карточка Райнера Брауна с его телефонным номером. Карточка была, а дельной информации о его профессиональной деятельности, как ни странно, не было.       Какая разница, чем он занимается... это совершенно не имеет значения. Все, что мне нужно знать – это его имя и то, что мне приятно проводить с ним время, утешал Бертольд свое бушующее сознание. Отчего-то, его не покидали непонятная тревога и тяжелая тоска.       На третий вечер со дня знакомства машина Загадочного Господина снова припарковалась на привычном месте. Как Бертольд и ожидал, выйдя из авто, Браун первым делом посмотрел вверх на его балкон. Тогда он приветственно поднял руку и улыбнулся. Райнер ответил на жест.       И так прошли следующие две недели. По субботам Бертольд то и дело отрывался от своего блокнота и оглядывался вокруг в надежде, что господин Браун снова присоединится к нему за столиком, но видеть его доводилось только в обычное время вечером с балкона четвертого этажа дома на узенькой улочке. Гувер всерьез подумывал в один из таких вечеров пригласить соседа на чашечку чая. Пригласить, пока тот снова не исчез. Чая может быть недостаточно, решил Берт, и очередным вечером встретил возвращающегося Брауна, подняв в одной руке бутылку вина, а в другой – пару пустых бокалов.       – Не хотите подняться? Сегодня небо необыкновенно чистое и звездное.       – С вашего позволения, – улыбнулся Райнер.       Бертольд приготовил еще одно плетеное кресло, впустил званого гостя и проводил его на балкон.       – Теперь я понимаю, почему балкон стал частью вашей жизни. Отсюда действительно замечательный вид, такой умиротворяющий...       «...и немного тоскливый», – про себя закончил Райнер.       – Знал, что вы оцените, – усмехнулся Бертольд.       После первого бокала мужчины перешли на «ты», после второго заливисто смеялись над какой-то историей Райнера, а после третьего обоим казалось, что они знакомы уже целую тысячу лет. Они сидели на балконе до глубокой ночи, настолько глубокой, что звезды, озаряющие мертвую черноту небес, начали таять в дымке рассвета.       – Райнер, – тихонько позвал Бертольд.       Браун выжидающе посмотрел в его глаза, но Бертольд больше ничего не сказал, только приблизился к нему с мягким поцелуем. Райнер ответил на действие, обхватив его за шею и плечи.       «Я проклят...»       Промелькнувшая в голове Райнера мысль заставила его остановиться.       – Ах... прости, мне пора, – тяжело прошептал он в губы Бертольду.       – Что?.. а, это мне стоит просить прощения, моя выходка... от тебя я сам не свой, – сконфузился Берт.       – Все в порядке, не в этом дело. Совсем забылся, мне надо бежать. Спасибо за вечер, – проговорил Райнер, вставая с кресла.       Он накинул на плечи пиджак и быстро поцеловал Бертольда в лоб.       – Я провожу тебя, – сказал тот, приглашая гостя с балкона в дом.       С тех пор Райнер больше не появлялся. Ни вечерами на узенькой улочке, ни по субботам у «Сины», нигде. На этот раз Бертольду не удалось легко расстаться с воспоминаниями. Имя того мужчины уже пленило его в кандалы. Тревожная тоска все меньше позволяла ему оставаться собой, и спустя десять дней, Бертольд погрузился в глубокое отчаяние. Он стал проводить на балконе по три часа кряду, а однажды пробыл там до утра.       Конечно, он не забыл о визитной карточке с номером телефона. Но черт возьми, уж лучше бы забыл. Номер оказался несуществующим; в городском телефонном справочнике также не было информации о человеке по имени Райнер Браун, что должен был проживать в доме напротив.       «Так это сон? То был лишь сон? Или я сейчас сплю?»       Загадочный Господин исчез также внезапно, как и возник. Он оставил после себя шлейф прекрасных чувств и впечатлений, в которых Бертольд затерялся.       Через месяц субботним утром у кофейни Бертольда снова позвал приятный низкий голос.       «Нет! Только не он, не он, только не сейчас, это не он», – засуетился Бертольд, опасаясь поднять глаза.       Он вцепился в раскрытый блокнот и попытался прочесть следующее предложение, но запах знакомого парфюма не оставил места сомнениям.       – Чудесное утро, не так ли?       «Ах, этот голос...»       – З-здравствуй, – Бертольд с большим усилием взглянул на Райнера.       Чудесное утро... ирония? По налитому свинцом небу временами пробегали молнии, а в воздухе витало напряжение из-за надвигающейся грозы. Гувер горько усмехнулся себе под нос.       – Давно не виделись, – сухо продолжил он.       – Точно. Разрешишь? – Браун указал на свободное место за столиком.       – Прошу.       – Почему ты сердишься?       – Ты исчезаешь и появляешься, когда тебе вздумается. Мне не по себе от этого.       – Ох, ты об этом, извини, что так...       – Твоя визитка – фальшивка, номер на ней недействителен. С какой целью ты мне его вообще дал?       – Я не думал, что ты позвонишь. Вернее сказать, надеялся, что ты не станешь этого делать.       – Ясно. Зачем ты пришел?       – За тобой, – Райнер схватил Бертольда за руку, – идем.       Взревел гром, и небеса разрыдались холодным дождем. Держащиеся за руки Райнер и Бертольд бежали со всех ног; не от дождя, но словно от самих себя. Они добежали до узенькой улочки, и Браун остановился. Не дав Гуверу отдышаться, он захватил его в объятия и начал страстно целовать. Тот не сопротивлялся, он полностью отдался ему, и мужчины затерялись в дожде. Весь оставшийся день и всю ночь, будто рабы первобытного голода, они растворялись друг в друге и вновь обретали форму.       Под утро следующего дня Бертольд спросит у Райнера, что же происходит. А Райнер ответит, что пришел по его душу, за его пустой жизнью. Слова Бертольда сотворили великую волну, грозящую обрушиться на побережье определенной системы ценностей, и Райнер тот оплот, о который волне суждено разбиться.       Бертольда разбудила ноющая боль – разбушевался старый шрам от огнестрельного ранения в грудь. К дождю, подумалось ему.       Он понимал, где находится, но не понимал, почему. Уже третий год как его закрыли в клинике для душевнобольных лишь потому, что каждую ночь он видел один и тот же сон.