Слушая своё сердце

— Мурасакиччи, к тебе пришли, — улыбнулся Кисе, держа за руку Куроко. Ацуши остановился посреди баскетбольной площадки, едва дыша. Кто разрешил ему прийти сюда? Почему он здесь? Подросток напрягся и тяжёлой походкой пошёл навстречу к ним. Он стоял напротив мальчика, их отделяло всего пару шагов, которые Мурасакибара не сможет пройти. О, как же он скучал! Его разум играл с ним, а лёгкий и незабываемый флёр цветочного букета, казалось, не исчезал, сколько бы старшеклассник не проветривал дом. Юноша словно наяву видел перед собой лазурные глаза, а губы Ацуши горели от желания поцеловать мягкую кожу своей пары. — Мурасакибара-сан, я очень волновался о тебе, — вместо приветствия начал Тецуя, делая шаг к нему. — Ты совсем перестал со мной видеться, я понимаю, что тебе со мной скучно, потому что я всего лишь ребёнок… — Это не так! — резко перебил старшеклассник и присел на колени, чтобы посмотреть в голубые глаза своей пары. — Курочин, мне никогда не будет скучно с тобой. — Если это так, то я счастлив, — легко улыбнулся он. — Ах! Нии-сан[1] сказал мне, что завтра у тебя серьёзная игра, поэтому ты задерживаешься в школе. И я хотел тебя поддержать и приготовил для тебя бэнто[2]. Куроко покопался в сумке и с лёгкой улыбкой протянул коробку с обедом. Мурасакибара заметил, что его пальцы были обмотаны пластырем. Неужто так старался? И всё для него? Он принял бэнто, стараясь не соприкасаться с его руками. Только не после того, что он совершил. Он осквернил Куроко. — Спасибо, — кивнул Мурасакибара, прижимая к груди коробочку, от которой соблазнительно пахло едой. Отчего-то эта простая коробочка стала невообразимо драгоценной в глазах подростка. — Я обязательно попробую. Ты придёшь на мою игру? Он, честно, не знал, зачем это спросил. Для старшеклассника лучше, если мальчик будет подальше от него! Даже не смотря на боль и терзания, было бы лучше, если Куроко будет держаться от него подальше. Это мудрое решение. И хоть Ацуши хотел бы быть рядом со своей парой, сейчас он напоминал себе животное, осквернившее священный храм. Но это был порыв сердца, Ацуши бы так хотел, чтобы Тецуя посмотрел на его игру. — Да, хочу! — кивнул мальчик и подался вперёд, чтобы обнять подростка за плечи. Мурасакибара от неожиданности пошатнулся и упал. Он не успел опомниться, как Куроко вновь заговорил: — Мне было так одиноко. Я не должен отвлекать Мурасакибару-сана от его дел — они важнее меня. Но мне было так одиноко. Прости меня, пожалуйста, за мой эгоизм. Юноша не мог этого выдержать, его футболка на груди быстро намокала от слёз его пары. Ну и ну, он и не думал, какую боль он принесёт Куроко своим решением. Его руки сами прижали к себе мальчика. Куроко было так же плохо без него, как и ему всю эту неделю. Ему казалось, что Тецуе будет лучше без него, что рядом с ним он всегда в опасности. Но его пара нуждалась в нём, хоть пока и неосознанно. Кто здесь эгоист, так это Ацуши. — Прости, Курочин, — улыбнулся подросток и растрепал ребёнку волосы. — Такого больше не повторится, обещаю. Ведь, кроме Курочина, никого и ничего важнее в моей жизни нет. Верно, это чертовски верно! Куроко за несколько недель стал неотъемлемой и важнейшей частью его жизни, без которой он сейчас не представлял своё будущее. Старшеклассник вновь обнял мальчика, пытаясь унять своё сердце. — Ацуши, ты нас не познакомишь? — вмешался их капитан, подходя к ним. — Да, Курочин, познакомься с Акачином. Акачин, это Курочин, — глупо улыбнулся подросток, вставая позади своей маленькой пары. — Куроко Тецуя, приятно познакомиться, — протянул руку мальчик. — Акаши Сейджуро, мне тоже, — лукаво улыбнулся Акаши и пожал маленькую ладошку. — Твоя пара очень милая, Ацуши. — Пара? — склонив голову, спросил Куроко. — Да, мама и папа что-то такое говорили об этом, но мне так ничего и не объяснили. Мурасакибара-сан, а что это? Ацуши посмотрел в голубые глаза Тецуи, не находясь с ответом. Родители Куроко решили ничего не рассказывать мальчику о парах и вторичном поле, пока он не окончит младшую школу. Ему оставалось только принять их волю, хоть и казалось это немного неправильным по отношению к ребёнку. Он не хотел что-либо скрывать от своей пары. — Курочин, ты не покормишь меня? — попытался перевести тему Ацуши, улыбнувшись. — Я хочу, чтобы ты меня покормил, Курочин. — Хорошо, — легко согласился мальчик.

***

Брат говорил ему принимать не больше двух таблеток в день, но этих двух пилюль не хватает, чтобы остудить тот жар, который загорался в нём при виде Куроко. Каждый день он принимал четыре или пять, а иногда и шесть таблеток. Только в таком случае он мог справиться с этим зверем внутри себя. И, конечно, у этого есть и тёмная сторона, но Ацуши надеялся, что всё обойдётся. О, как наивен он был! — Мурасакибара-сан, я и не представлял, что баскетбол такая весёлая игра! — улыбнулся Куроко, прыгая рядом с ним. — Я рад, что тебе понра… Он качнулся и неожиданно провалился в темноту. Ацуши слышал, как его звал Тецуя, но он даже не мог заставить себя открыть глаза. А после даже звуки пропали… Мурасакибара очнулся уже в больничной койке городской клиники. Дверь скрипнула, и в палату вошёл его лечащий врач и брат в одном лице. Он хмуро посмотрел на старшеклассника, сложив руки на груди. — Я знаю, ты предупреждал меня, но эти таблетки не помогают! — Ацуши, в этом есть и моя вина. Ведь я должен был следить за тобой внимательней. Но больше такого не повторится. — Понятно. А где Курочин? — Его забрали, — отведя взгляд, ответил брат. — Рядом с ним тебе становилось хуже, мне пришлось увести его. — Он дома? Мужчина старался не смотреть в глаза подростку, хмурясь. Он достал из кармана больничного халата письмо и передал его в руки Мурасакибары. — Прочти его, и ты всё поймёшь. Ацуши смотрел, как брат выходит из его палаты, а пальцы сжимали конверт с детским рисунком. Он пригладил края письма и дотронулся до лиловой бабочки у уголка. Ему не хотелось читать это письмо, но руки, не слушая доводы разума, уже открыли конверт и достали сложенный пополам лист бумаги. Старшеклассник закрыл глаза, но пальцы раскрыли послание. Этот аккуратный и старательный почерк он везде узнает: «Мурасакибара-сан, я решил уехать к своей бабушке, чтобы не доставлять тебе неудобства. Пожалуйста, береги своё здоровье. Обещаю, я вернусь к тебе. Ты только подожди, Мурасакибара-сан, когда я немного подрасту. До скорой встречи!». Подросток сжал в кулаке письмо, не понимая, что сейчас происходило в его душе. Там был гнев и негодование, боль и смятение, разочарование в себе и надежда. Всё это смешалось в нём, и Мурасакибара не мог отделить хоть что-то. Одно он знал точно — слёзы на вкус солёные.