У смерти красные глаза

Что человеку самое страшное? — он сам. (Из древней мудрости)

— Прими жертву мою, хранитель мой. Да не гневайся, что на тебя уповаю. Истошный женский крик. Сердце, как же щемит от боли сердце! Глаза мокрые от слез, когти, вонзающиеся в ладони. Внутри всё кипит от сокрушающей ненависти. Пятиконечная звезда из терновника. С шипов капает густая кровь. Вокруг кровавое месиво. Воздух пропитан запахом пота и распотрошенных тел. Трясущаяся рука со скрюченными пальцами тянется вверх. Переполненный страданиями голос просит о пощаде. Рычание и привкус крови на языке. Красные глаза ухмыляющегося дьявола. Не стоит играть с огнём. Тёмные силы не подвластны человеку. Только люди могут быть порабощены. Это в их крови, в истории. Но никак не демоны. Чанёль стонет и умоляет прекратить тянущиеся, казалось бы, вечность мучения. Это не его мысли, не его воспоминания. Он знает наверняка. Внутри него живёт, течет по венам кровь вампира, в которую заключены картинки из прошлого. Не слишком ли это высокая цена за темные секреты иного мира? Чанёлю кажется, что он подвергается пыткам на адском костре. Он видит эту улыбку темно-синего, практически черного дьявола с горящим взглядом и закрученными, устремленными вниз к Преисподней рога. — Хватит, пожалуйста, — в тишине комнаты раздается сдавленный стон мужчины. Бэкхёну больно и тяжело видеть мучения Чанёля, которого скручивает и подбрасывает на кровати. Ему пришлось приковать его наручниками к кровати, чтобы спустя время с возвращением разума новообращенный вампир не мучил себя за то, что натворил, будучи в неведении. Парня всего трясёт. Тело взмокло от напряжения. Он словно борется, пытается вынырнуть из этого кошмара, но не получается. Бэкхён звонит Лу Ханю и просит о помощи. Больше некому довериться. — Ну и шороха ты навёл, Бэкхён, — укоризненно выдаёт тот, стоя в дверях и протягивая юноше пакеты с кровью. — Ты не должен был этого делать. — Я и так знаю, — косится вампир на комнату, где гремят цепи на наручниках и изнемогает от боли Чанёль. — Но вы знали, что это произойдет, не так ли? Я видел у тебя в файлах документ о переводе Чанёля в БМР. — Опять ты рылся в моем компьютере, — возмущенный Хань дает другу затрещину. — Заметь, я ни слова ни сказал о ваших хоумвидео с Сехуном, — потирает ушибленное место Бэкхён. Боли нет, а вот прическу ему знатно испортили. Лу делает вид, что не услышал его, хотя уши заметно покраснели. — Мы давно за ним наблюдаем. Сехун рассказывал мне: Чанёль такой же упрямый, как и ты. Его заставить поверить в нечисть так же трудно, как доказать, что человек — божье создание, а не произошел от обезьяны. — Как давно? Хань на секунду задумывается. — Года полтора-два точно. Это была идея Сехуна. Он подметил, что Чанёлю скучно на его рабочем месте. БМР — самое подходящее место для такого парня. — Почему ты не сказал? — А много нам разрешается разглашать посторонним? — вздернул бровь Лу. — И то правда, — соглашается Бэкхён и, открыв пакет, достает пластиковый контейнер с кровью. — Спасибо, Лу, за всё, что ты для меня делаешь. — На моём бы месте ты поступил так же, — парень кивает и улыбается вампиру. — С ним будет все в порядке, не переживай. Он пытается приободрить Бэкхёна, который явно обеспокоен состоянием Чанёля. Бэкхён сам ещё никогда не обращал человека в вампира. Это первый его опыт и, скорее всего, последний. Он ответно обнимает Лу Ханя и просит его быть осторожным. Бэкхён всегда так говорит, потому что сильно переживает. После смерти его сестры — лишь он остался у него из близких. И парень уверяет его, что всё будет хорошо, не только с ним, но и с тем, кто стонет о боли за стенкой. Когда Чанёль приходит в себя на пятнадцатые сутки, Бэкхён как раз возвращается из БУР-а, после долгой беседы с начальством Чанёля. Вполне заслуженно Чунмён вмазывает ему кулаком по лицу, хотя понимает, что вряд ли сделает, как оказалось, вампиру больно. Бэкхён лишил его лучшего друга. Конечно, видеться им никто не запрещает, но теперь они могут встречаться крайне редко и на нейтральной территории. Они больше не принадлежат одному миру. — Ты не спросил его: хочет ли он это бессмертие или нет, — злобно выплевывает Чунмён. Конечно, он знает Чанёля лучше, нежели какой-то вампир, которого тот видел всего несколько раз. Кряхтя и кашляя, Чанёль весь взъерошенный с ещё не исчезнувшими синяками под глазами поднимается с постели. Бэкхён снимает наручники и, присаживаясь на постель, кладёт их на прикроватную тумбочку. — Как ты? — он до сих пор не может посмотреть Чанёлю в глаза. Он сильно виноват перед ним. По сути дела, Бэкхён обманщик. Он обещал одно, но совершил иное. Ему повезло, что Чанёля хотели перевести в БМР, иначе бы Лухан точно не смог бы помочь вампиру избежать суровое наказание со стороны закона их мира. Обычно вампиров держали сутки в камере со специальными лампами, которые каждую минуту ослепляли ярким светом и оставляли ожоги на теле существа. Порой те исчезали, иногда — нет. И тогда вурдалаки лишались своей красоты. Бэкхён помнит из рассказов знакомого ему вампира, как тому приходилось мучиться в подобной комнате несколько суток за убийство человеческого подростка. — И что за мерзость ты мне давал? — морщится Чанёль и смотрит на тумбочку в поисках привычно находящейся на ней упаковки витаминов, но не замечает белые таблетки. Видимо, пока он был в отключке, Бэкхён наводил порядок, Кстати, как долго? И почему он столь тонко чувствует запах Бэкхёна, как шелестят его густые волосы под выключенным вентилятором, может разглядеть каждое темное вкрапление в карей радужке глаз? И тонкие губы обрели чувственные линии. Хочется потянуться и впиться в них жестким поцелуем, ощутить насколько они мягкие и податливые. Чанёль лохматит волосы ещё сильнее: долой странные мысли. Это совершенно не похоже на него. — Извини, донорская кровь неприятна на вкус, но только поначалу. Потом привыкнешь. Так было со мной, — объясняется Бэкхён. — Кровь? — Чанёль, не будь идиотом, ты и так понял, — вздыхает вампир и виновато смотрит на Чанёля, чьи глаза принимают алый оттенок. — Не стоит тешить себя глупыми мыслями, будто проснешься и будет все, как прежде, Чанёль. Не будет. Можешь меня ненавидеть, но здесь есть и твоя вина. Кори своё неуемное любопытство. Я же не хотел тебя обращать. — Тогда почему не остановился? — хватает его за руку уже бывший комиссар Пак и замечает, что по неосторожности сжимает слишком сильно: Бэкхён шипит и одергивает руку, потирая запястья с красными отпечатками. — Твоя кровь. Дело в ней. Я никогда не пробовал ничего более вкусного. — Может потому, что у тебя донорская диета? — Ого, ты знаешь о диете? — присвистывает Бэкхён. — Удивительные познания для того, кто не верит в потустороннее! — В детстве я читал, — уклончиво отвечает Чанёль. Хотя не только в детстве, но и после встречи с Бэкхёном начал с новой силой интересоваться нечистой силой. «Я знаю, Чанёль. Я знаю о тебе намного больше, нежели ты думаешь!» Бэкхён смотрит с полминуты неотрывно на Чанёля. На заметно похорошевшего Чанёля с этим животным блеском в глазах, алыми губами и появившимся шармом вампира. Он и до этого был очень красивым. А сейчас намного тяжелее сдерживать свое неуёмное желание поцеловать, укусить, ощутить кровь новорожденного, поделиться с ним своей, чтобы их целиком и полностью поглотила страсть. Любовью вампиры занимались долго и чувственно. Смаковали партнера. Бэкхён вернулся к ждущему от него ответа Чанёлю. — В любом случае, это не из-за диеты. Не забывай, я расправился с этими чиновниками на вилле. Но их кровь была отвратительной. Твоя же такая сладкая, до дурноты. Будто наркотик. От нее невозможно оторваться! — Похоже на признание в любви, — пытается отшутиться Чанёль в этой комичной ситуации. Он ощущает себя иначе. Не слышит стука сердца, но продолжает рефлекторно дышать. Хотя вряд ли вампирам это необходимо. Грудь Бэкхёна тоже вздымается. Почему? Неужели он провел долгое время среди людей, поэтому приноровился и привык вести себя, как человек? Что он вообще забыл в их мире? Пришел и обратил Чанёля в шутку в вампира? — А я и не говорил, что ты мне не нравишься, — потупив взгляд, отвечает очень тихо, едва уловимо Бэкхён. Он серьёзен. И Пак это понимает. — Довольно, — хмурится Чанёль. Он никогда не признается, что в данный момент сильно смущен. Никогда бы не подумал, что его сможет заинтересовать парень. Но, может, всё дело в том, что больше он не являлся человеком, а вампиры, как ему было известно, по своей натуре бисексуальны. Им все равно, с кем спать. Удовольствие превыше всего. — Ты мне обещал рассказать, — вспоминает Чанёль причину, из-за чего он теперь кровососущая тварь, в которую отказывался верить. У него до сих пор болит голова, а тиканье настенных часов похоже на бой барабанов. Стоня и проклиная всех вампиров, себя, считай, тоже, он поднимается с постели и осознает, что Бэкхён его переодевал. На нем чистая пижама, носки и белье, Чанёль в этом уверен, тоже. Зная извращенную сторону вампира и его наклонности, он надеется, что тот не облапал его или ещё что пострашнее, ведь у вампиров быстрая регенерация. И Чанёль вряд ли бы сейчас ощутил, что в его заднице что-то побывало, будь это даже его бейсбольной битой. — Тогда нам нужно идти, — Бэкхён подает ему кобуру с пистолетом и кожаную куртку, а Чанёль просто смотрит на эти вещи в руках вампира и не спешит принимать. — Куда? — На виллу Чхве Джухёна. Там я расскажу обо всем. — А здесь нельзя? — в голове Чанёля возникает подозрение в честности намерений Бэкхёна. Он ощущает некую нервозность юноши, слишком отчетливо видит выступившие на лбу капельки пота. — Нет, — отвечает Бэкхён. — Так ты лучше поймешь, почему я поступил подобным образом. Значит, Чанёль не ошибся — была причина, оправдание столь страшного поступка. Хотя, кто знает, может, для вампиров это в порядке вещей — столь жестоко расправляться с людьми. Чанёль не понимает, для чего Бэкхён вызывает такси. Разве вампиры не могут перемещаться с удивительной скоростью. По крайней мере, то, что Чанёль узнал о вампирах, в трех пунктах уже есть совпадения: сила, отсутствие боязни солнечного света и быстрая регенерация. Всё-таки Бэкхён подстраховывается и просит водителя остановиться в пятистах метрах от виллы, напротив небольшого круглосуточного супермаркета. Он всю дорогу держит Чанёля за руку и с силой сжимает, заметив, как тот, сам того не понимая, облизывается и не отрывает взгляда от бьющегося на шее таксиста пульса. Чанёль держится молодцом для новорожденного. Вылакав до этого две кружки донорской крови, он сыт и спокоен. Но Бэкхён боится, что, оказавшись в доме, где все пропахло кровью, Чанёль может слететь с катушек. Бён старается его отвлечь и рассказывает о своей дружбе с Лу Ханем, о том, как с ним познакомился. Сначала они были врагами. Вампиру тяжело сойтись с дампиром. Лу Хань редкое явление в их мире, как и в магической полиции. Получеловек и полувампир. Ему разрешается, в качестве исключения для нечисти, спокойно передвигаться на обеих территориях и не быть за это наказанным. Бэкхён раньше недолюбливал его. И это чувство было взаимным, пока вампир не стал свидетелем жестокой бойни в лесу, гле Луханю сильно досталось от оборотня-лиса. Но Бэкхён выручил его и помог поймать бестию. С тех пор они дружат. Лучше узнав друг друга, они пересмотрели свои взгляды и поняли, что не всегда первое впечатление — правильное. Бывают исключения. Те, кто кажутся опасными и злыми, в глубине души добрые и ранимые, когда же распустившие павлиний хвост, нежные и ласковые, способны без всякой жалости разорвать со спины. Бэкхён пережил нечто подобное. За его огромную жизнь не обошлось без предательств. Но по-настоящему он любил лишь однажды. И больше всего на свете боялся, что именно этот человек отвернется от него. Наконец мужчина узнает, что же это за «красавчик Лу» и что уже был в курсе его странной фамилии, которую он первоначально ошибочно принял за сокращение от имени. У Чанёля вновь опасный взгляд, стоит им только оказаться у запечатанного представителями закона входа. Прошло почти два месяца, а железный запах крови до сих пор не выветрился, представляя угрозу для тех, кого привлекают подобные ароматы. Например, вампиров. Бэкхён знает, насколько тяжело Чанёлю. Пускай, тот сыт, но всё равно желание насладиться человеческой кровью не исчезает. Новообращенные не знают меры, испытывают каждое мгновение сильную жажду. — Чанёль, ты точно готов? — напрягается Бэкхён, уже жалея о своей поспешной затее. В ответ мужчина только закрывает глаза и зачем-то вновь дышит грудью. Глубокие судорожные вздохи сменяет ровное дыхание. И только тогда Чанёль кивает. Бэкхён срывает с двери липкую ленту и разрывает приклеенную бумагу с печатью БМР. Массивная дверь со скрипом поддается натиску его ладони. — Идём. Бэкхён ступает за порог первым и тут же ёжится от витающего в воздухе чувства страха. Это скопившиеся эмоции всех тех, кто, помимо мэра и его приближенных и родных, побывал в этой обители зла. Иначе Бэкхён назвать это место не может. Мало кто знает, что скрывает оно в своих стенах. Ему довелось раскрыть эту тайну, но слишком поздно. Когда он лишился самого важного в своей жизни. — Чанёль, а на что готов ты ради дорогого тебе человека? — внезапно интересуется Бэкхён, поглаживая белого гипсового льва на периле лестницы. — К чему эти вопросы? — скалит зубы Пак. — Потому что именно по этой причине всё произошло. Бэкхён обхватывает запястье Чанёля слегка подрагивающими пальцами и заставляет следовать за собой вниз по ступенькам, в подвал. В нем царит непроглядная тьма, но только для человеческого глаза. Вампир же видит все в мельчайших подробностях, вплоть до каждой неровности на стене. — Зачем мы здесь? — оглядывается по сторонам Чанёль и кривит губы от более терпкого запаха крови, который словно исходит из девственно-белой стены. — Мы на вилле политического деятеля, Чанёль. И как думаешь: разве не скрывает она своих секретов от непосвященных? — интересуется Бэкхён и кладёт ладонь на стену, скребя ногтями по шероховатой поверхности. Он блуждает рукой по ней, пока резко не замирает. — Я покажу тебе одну из темных сторон этой богемной жизни мэра нашего города. Ладонь вдавливается в стену и чуткий слух новообращенного улавливает короткий щелчок. Бэкхён нашел скрытый замок и привел механизм в действие. Чанёль кашляет и чихает от поднявшегося столба пыли, прикрывая заслезившиеся глаза. Когда он вновь их открывает, то застывает на месте: он видит — Дьявола. Того самого из своих видений, воспоминаний Бэкхёна, с распахнутой смеющейся пастью и горящими в глазах рубинами. — Это логово самой смерти, — выдыхает Бэкхён. — Его охраняет эта, пускай и безжизненная, маска служителя зла. Мы, вампиры, вовсе не чудовища. Чудовища — люди, которые совершают из-за своих низменных потребностей непростительное. Чанёль подмечает, как вампир весь содрогается, словно готов в любую секунду разрыдаться или же обрушить свой гнев на эту темную комнату, где обитала, как Пак чувствовал своим новым Я, сама госпожа Морена. Но в глазах парня ни капельки слез. В них полыхает ненависть. Что же находится за этим потайным входом? Один только демон на стене наводит ужас. Бэкхён роется в карманах и достает длинный тонкий ключ. — Только не говори, что украл его, — хмурится Чанёль, пока Бэкхён вставляет его в клыкастую пасть маски. — Я не украл, а одолжил у Ханя, — Бэкхён не станет говорить, что свистнул ключ, пока находился в БМР и выслушивал нравоучения друга. Но сейчас его волнует вовсе не мнение мужчины на этот счёт. — Чанёль, пообещай мне, что не потеряешь себя, когда я открою эту дверь, — просит его Бэкхён и смотрит так отчаянно, словно может произойти нечто страшное и непоправимое. — Зачем? — Ты же чувствуешь запах, поэтому должен понять, почему я тебя прошу об этом, — Чанёль вновь коротко втягивает через нос более насыщенный запах крови. Тонкий, будоражащий и дразнящий. Переборов себя, мужчина сглатывает и кивает. Хорошо, он постарается, как бы трудно ни было. В нем живет упорство и сила. Иначе бы он не стал комиссаром. Хотя теперь он потерял своё звание и место работы: стоит поблагодарить этого молодого вампира, из-за которого все встало с ног на голову в жизни Пака. Поворот ключа и каменная дверь распахивается. Чанёль отшатывается назад и сразу зажимает нос. Его клыки и когти непроизвольно вытягиваются, а радужка вновь горит алым. Запах крови невыносим. Он повсюду. Словно каждый предмет от алтаря с жертвенником до свисающих цепей и увядших цветов пропитан ей. Он зазывно летает в воздухе и проверяет выдержку новорожденного вампира. Насколько того хватит? Когти впиваются в ладони и на холодный серый паркет падают капельки крови. Бэкхён чует её и, наверное, это единственная кровь в этом месте, которую он готов с наслаждением слизывать. Но возвращаются воспоминания. Они душат и заставляют кривиться от омерзения, забывая о красной дурманящей рассудок жидкости. — Это не только кровь этих ублюдков, — сжимает кулаки Бэкхён. — Но и сотен невинных тварей: вампиров, оборотней, фей, ведьм, русалок. В том числе и моей крови. Они убили единственного родного мне человека. Чанёль глядит по сторонам туманным взглядом, мышцы на лице находятся в постоянном движении. Складка на лбу то появляется, то разглаживается, брови съезжаются к переносице. Мужчина облизывает губы и мотает головой, стараясь усмирить проснувшегося внутри себя чудовища, готового рвать и метать, ощутить в руках хруст ломающихся костей тех, кто сотворил это с созданиями, корчившимися и умирающими в муках на жертвеннике. — Бэкхён, я хочу уйти отсюда. Я не могу смотреть на всё это мракобесие, чувствовать эмоции всех умерших и не желать убить этих гадов повторно. Я не знал. Иначе бы собственноручно засадил их в тюрьму. Хотя нет. Отдал бы на растерзание тех, кого они принесли в жертву. И ради чего?.. — горько шепчет новорожденный вампир. Бэкхён чувствует, что должен как-то его успокоить, ему саму не мешало бы ощутить поддержку, поэтому обвивает рукой шею Чанёля и утыкается тому в шею. Не человек, но до сих пор пахнет божественно. Этот запах умиротворяет. Мужчина чувствует тоже самое, поэтому сжимает тонкий силуэт и зарывается лицом в темные волосы Бэкхёна. — Ради богатства и успеха, Чанёль. Они уповали на дьявола, прося его исключительно об этом. Наши жизни бесценны. Но им раздали ценники. Каждому — свой. Моя сестра, как и я, из чистокровных. Они решили, что их тёмный покровитель будет более благосклонен к ним, если они принесут в жертву тех, в чьих жилах течет кровь древнего рода. Пока меня это не касалось, я не приближался ни к этому дому, ни к людям, что в нем обитают или приходят для обрядов. БМР неоднократно обвиняло мэра в похищении и убийстве, но все сходило ему с рук. Не было доказательств. Тела так и не были найдены. В словах столько боли. Бэкхён открылся Чанёлю. Сделал то, что никогда бы не сделал с другими. Довериться — показать свои слабости и болевые точки. Тёплая по вампирским меркам рука Чанёля опускается на макушку Бэкхёна и нежно гладит жесткие от лака волосы. Шмыгающий носом и ухатившийся за куртку на спине мужчины Бён, сам того не ведая, выплескивает всё, что не давало покоя последнее время. Он рассказывает о своей сестре, о последнем дне её вампирской жизни, о трагичной смерти, обвиняет себя в беспечности, когда в роковой день решил отпустить одну на прогулку. Чанёль слушает его, и всё больше в нем растёт желание сжать мальчишку в объятиях и сделать всё, чтобы на губах того расцвела жизнерадостная улыбка, которую он до сих пор ещё не имел счастья лицезреть. Внутри мужчины что-то менялось и зарождалось нечто трепетное и тёплое. — Идём, ты увидел достаточно, — наконец отрывается от него Бэкхён и уводит из этого страшного места, избавляя от складывающихся в голове картинок всех пыток и мук погибших созданий. На обратном пути они молчат, сидя в такси и слушая приглушенное радио. Чанёль пытается переварить всё увиденное и услышанное. Он больше не видит в Бэкхёне чудовища. Теперь это молодой человек с израненной душой после потери близкого человека. Чанёль понимает его, он тоже лишился родного человека и потерял что-то в детстве. Что-то родное и дорогое ему, но отчего-то никак не может вспомнить что именно. Словно из него выдернули частицу, заменив на пустоту. Чанёль, продолжая хмуриться и смотреть на свои упирающиеся в переднее сидение коленки, перехватывает руку Бэкхёна. Пальцы до сих пор подрагивают. Вампир реагирует судорожным вздохом и продолжает делать вид, будто увлечённо рассматривает пейзажи за окном, при этом сжимает пальцы Чанёля в крепкий замок. Спустя некоторое время он успокаивается, и тело перестаёт дрожать. А Чанёлю кажется его рука горячей. Хотя он знает наверняка, что вампиры холоднокровные создания. Тогда откуда внутри Чанёля зародился этот жар? Его тело реагирует так исключительно при непосредственном контакте с Бэкхёном. Даже таксист, которому он протянул позже деньги за дорогу, удивился околевшим рукам Чанёля. Погруженный в свои мысли он пропускает вопрос Бэкхёна, и тому, немного обиженному, приходится его повторить, прощаясь у входной двери в квартиру бывшего комиссара БУР-а. — Я подумал, раз ты стал вампиром, то не хочешь побывать у меня в гостях? Чанёль явно подмечает в заданном вопросе неуверенность парня. Неужели боится отказа? — Конечно, мне не менее интересно увидеть воочию то, как живёт настоящий вампир. Бэкхён смущённо улыбается и кивает, прикусив губу. — Тогда жду тебя в гости. Приходи когда захочешь. — А если я хочу сейчас? — мужчина перехватывает небольшую, по сравнению со своей, руку и пристально вглядывается в распахнутые глаза явно ошеломленного его поступком вампира. — Д-да, конечно, если хочешь, — икает тот от удивления. Чанёль подмечает, что Бэкхён вовсе не такой самовлюбленный и уверенный, каким показался ему при первой встрече в бюро, и коротко фыркает. — Мы зря потратили деньги на такси, так как нам придется ехать совсем в другой район города, — сообщает Бэкхён. — Ничего, они мне вскоре и вовсе не понадобятся, — с некой грустинкой подмечает Чанёль. — Прости, — Бэкхёне вновь начинает винить себя, но мужчина одергивает его. — Тебе не за что просить прощения, Бэкхён. Я сам предложил тебе сделать меня своим донором и должен был думать о последствиях. Чанёль видит, с какой благодарностью и горящим полных надежд взглядом на него смотрит вампир, и мысленно сравнивает его с щенком, который приветливо машет хвостом своему хозяину. Пак всегда хотел завести собаку, но по доле службы никак не получалось. Чунмён неоднократно предлагал ему купить белого пушистого бишона, но Чанёль отказывался. Животные, как и дети, требуют ухода и постоянного внимания, а у Чанёля с его работой не оставалось времени на питомца. Он чувствовал, что с Бэкхёном эта дыра в груди должна будет исчезнуть. — Веди меня к себе, маленький монстрик, — ворошит волосы парня Чанёль и перестает рыться в карманах в поисках ключа от входной двери. — Как скажешь, — уголки губ Бэкхёна слегка приподнимаются. Придёт день и Чанёль увидит его настоящую яркую и беззаботную улыбку.