Официально

      Сегодня Майки стукнуло восемнадцать. Его лонгборд невероятно быстро мчался по канализации, пока в наушниках продолжала крутиться одна и та же песня, поставленная на повтор.       Нет, это не было слишком увлекательным. От изначальной эйфории не осталось и следа, и только чувство липкого страха скакало по легким и душе. «Трус», — сам себе шепнул черепашка и с легкостью сделал олли, перепрыгивая через небольшую сухую трубу, по всей видимости, проводящую горячую воду.       Он ехал прямиком от дома Эйприл, что услужливо передала ему несколько бутылок крепкого спиртного, запакованных в картонные коробки и теперь надежно лежащие в рюкзаке за спиной. До убежища оставалось всего ничего, а решимость постепенно покидала, откалываясь от души по кусочкам и рассыпаясь блестящей неоновой пылью, отпавшей от новой доски. Это было чертовски страшно. Чертовски, мать его, страшно — признаваться кому-то в любви!       Да, Микеланджело уже несколько раз обсудил все с Лео и даже репетировал у зеркала. Но ведь это не могло спасти ни коим образом! Любовь между людьми одного пола была чем-то странным, что уж тут говорить о совсем не братских чувствах между черепахами-мутантами.       Треугольный язык будто прилип к небу, мешая проглотить чересчур вязкую слюну. Майки затормозил, внутренне паникуя от того, что сердце бьется все быстрее. У входа в убежище обнаружился Донни с двумя коробками пиццы в руках. — Хэй, чо как? — унимая дрожь в голосе и улыбаясь, поинтересовался жизнерадостный ниндзя, привлекая внимание старшего брата. — А, Майки, — Донателло остановился. — Нормально, привезли твою любимую пиццу. Мы сегодня действительно зажигаем! — Как и планировали! И пообещай мне, что не свалишь в процессе в лабораторию из-за внезапной гениальной идеи, которая никак не может подождать до завтра. Мне исполняется восемнадцать не каждый день!       Майки перепрыгнул через небольшую канаву, приземляясь аккурат рядом с гением и понимая, что разница в росте между ними так и не убыла. — Без проблем, братишка, — уверенно отозвался владелец бо, первым проскальзывая в убежище. — Я не хочу испортить твой вечер.

***

— «Твой вечер»! Ты это понимаешь, Лео? — Майки с силой бросил твердый резиновый шарик в противоположную стену. — Мой вечер! Вечер для меня, вечер, который нужен только мне! Какого черта я просто не влюбился в тебя? — Успокойся, — Лео даже не шелохнулся, когда мяч пролетел рядом с его виском, — ты любишь надумывать, особенно, в последнее время. Вообще не совсем понимаю, на кой-черт ты разбираешь каждую его фразу, будто он говорит только подтекстами. — Так и есть, бро, он именно это и делает! — перехватывая свой собственный «снаряд», уверенно заявил Майк и вновь приблизил к губам уже наполовину пустую бутылку виски. — Ну и гадость. — Майки, — Лео вздохнул, откладывая свои катаны и поднимаясь с кровати. — Зачем ты пьешь до начала праздника? Ты же вроде хотел сегодня признаться Донни. Напьешься и просто заснешь. — Это будет лучше, чем получить отказ, — черепашка слез со стола и, слегка пошатываясь, подошел к лидеру их команды. — Лео, что мне делать?       Уже привычно, Микеланджело сел в позу лотоса прямо перед старшим братом и устало прикоснулся лбом к его коленям. — А чего ты хочешь? — с легкой полуулыбкой спросил лидер черепах, опуская ладонь на голову младшего. — Хочу взаимности, — пробубнил Майки, на самом деле невероятно благодарный такой поддержке Леонардо. В комнате зазвенела тишина. — Она все продолжает играть у меня в голове. Эта дурацкая песня. Я невольно ассоциирую некоторые строчки с ним, — вновь заговорил мутант, закрывая глаза и начиная напевать: — You are my drug boy you’re real boy speak to me… — Эм, ребята? — Донни заглянул в полуоткрытую дверь, останавливаясь взглядом на братьях. — Всё готово. Можно начинать.       Микеланджело, захохотав, прикрыл уши. Звук хлопка сразу из трех хлопушек почти оглушил его, мешая наслаждаться дождем из цветной фольги. — С днем рождения, Майки! — Рафаэль вручил подарок первым, протягивая увесистую деревянную коробку и самодовольно складывая руки на груди, как только подарок оказался у именинника. — Высший класс, ручная работа. Ну же, распакуй!       Стоило ли упрашивать?       Микеланджело быстро справился с небольшими щеколдами, расположенными прямо по периметру коробки. Казалось, не прошло и пары секунд, как перед взглядом изумленной черепашки предстали новенькие нунчаки, приятно пахнущие сливой. — Раф, это же… — дерево приятно легло в руку, знакомым теплом отдаваясь в кончиках пальцев. — Заказ прямиком из Японии, — прокомментировал Рафаэль, обходя брата с другой стороны. — Супер-крутые примочки для супер-крутой черепашки! Ещё раз поздравляю, мелкий! — Спасибо! Это очень… это невероятно, бро! — Майки неловко приобнял второго по старшинству брата, получая такие же неловкие хлопки по спине.       Второй подарок принадлежал Лео. Синяя коробка, перевязанная золотой лентой, скромно покоилась на столе, прямо рядом с пиццей. Недолго думая, плюхаясь на диван и хватая стакан с виски, Микеланджело принялся за распаковку.       Под слоем фольги оказался коллекционный выпуск журнала «Яблочный космос». И это вновь было удивительно. Майки присвистнул. Этот день рождения действительно был абсолютно необыкновенным. Стоило ли говорить, что столь дорогие и тщательно отобранные братьями подарки были лучшими подарками за всю его жизнь?       Стаканы вновь встретились в воздухе, расплескивая содержимое на стол: салаты, индейку и пиццу. Оставался подарок от Донни. — Майки, — умник замялся, вытаскивая из-за панциря небольшой бежевый сверток. — Мой подарок, он не такой крутой, как у Рафа или Лео. Это просто… — Да перестань, я просто счастлив тому, что ты с нами, — Микеланджело бережно отобрал подарок из рук опьяневшего брата и развернул слой бумаги.       Громкий хлопок огласил комнату — Рафаэль открыл холодную бутылку шампанского. Мир остановился на какую-то сотую, тысячную долю секунды. «Шар со снегом», — Майки было не продохнуть.       Маленькая версия Статуи Свободы была редко украшена блестками. Её факел, оформленный кусочком янтаря, издавал слабое блеклое сияние, на фоне искусственного снега, вихрями носившегося внутри шара. — Я… я отнесу его в комнату. Не хочу, чтобы стекло разбилось, — юный ниндзя подскочил с дивана, не глядя ни одному из братьев в глаза. Сердце болезненно сжалось, вызывая плывущую пленку. «Почему?»       Едва дверь закрылась, Майки сполз вниз по стене, прижимая подарок к груди. «Почему, Донни?»       Это было не так давно, всего полгода назад. Майки тогда здорово накрыло. В преддверии сочельника он сбежал из дома совсем поздно ночью. Нью-Йорк заносило снегом, а семья мутантов безжалостно объявила, что нельзя будет «даже глазком», с крыши, посмотреть на рождественскую ярмарку. Тогда было много криков… — Я выбирал родиться мутантом?! Я хотел прятаться всю жизнь?! Почему даже в праздник я… — самого младшего из братьев все несло и несло. Словами он резал звенящую тишину как пирог, даже не пытаясь понять, почему трое старших братьев не отвечают. Злость закипала, чувство обиды терзало грудную клетку. Вот только, от такой однобокой агрессии Микеланджело вскоре почувствовал себя полным придурком. — К черту! — последняя фраза, брошенная младшим братом, не заставила ни одного из старших даже сдвинуться с места. — Вы всегда такие… непрошибамые… — почти прошептал ниндзя перед тем, как броситься наутек. На улице было минус двадцать.       Сердце тогда колотилось так быстро и так гулко, будто собиралась пробить собой пластрон. Несколько районов практически промелькнули под ногами.       Майки пытался сбежать от своей боли, вот только, она явно не собиралась отсиживаться там, где началась ссора. С упорством и тупым саднящим чувством, она продолжала надоедливо стучаться в самую глубину души и ей нельзя было не поддаться. Запнувшись об выступ крыши, еле успев ухватиться за дождевую трубу и соскользнув вниз, Микеланджело внезапно почувствовал, что плачет. Слезы стекали из глаз в таком невообразимом количестве, что даже увидеть что-либо перед собой стало невозможно. «Ну, почему?»       Мороз иголками пробирался под кожу. Своим горячим дыханием мутант даже умудрился растопить иней на окне витрины первого этажа. Стоило бы хоть кому-то выглянуть в окно и они смогли бы его увидеть. Хотя, кому было бы интересно смотреть на плаксу-ниндзя, неумеющего сдерживать свои эмоции?!       Медленно дотронувшись лбом до витрины, Майки устало выдохнул. С той стороны стекла на полках стояли игрушки, выставленные на распродажу. «Торопись! Сочельник уже завтра! Подарки со скидкой в сорок процентов!» — вещал небольшой плакат, нарисованный от руки.       Статуэтки фарфоровых ангелов, искусственные венки, шар со снегом, тряпичные куклы, имбирные пряники в упаковках — список можно было продолжать до бесконечности. Шаблонные безделушки каждый год заполняющие собой пространство каждого магазина и, по сути, являющиеся «обязательными» подарками ради вежливости, были давней людской прерогативой. Вещью, которую можно было выкинуть или поставить пылиться на чердак до следующего года. Вещью, которую Микеланджело никогда бы не смог получить. — Нашел, — спокойный голос, раздавшийся тогда сзади, принадлежал Донни. И как бы Майки не хотелось остаться одному, все вновь шло не по плану. Можно было ожидать чего угодно: криков, выговора, укоряющего взгляда — вот только, всего этого не было. Старший брат спокойно стоял перед ним, пытаясь выровнять дыхание и… протягивал руку.       Следующая фраза с просьбой пойти домой вызвала лишь новый приступ истерики. Ночь буквально заполнилась шквалом душевного тепла, заботы и какого-то последнего этапа взросления с осознанием впалой влюбленности. Влюбленности, носившей имя Донателло.       Сейчас же, как напоминание о той ночи, в руках у Микеланджело оказался тот самый шар со снегом. И это казалось галлюцинацией, нелепой и невозможной. — Майки, — дверь с силой треснула по пластрону, заставляя потерять равновесие и растянуться на полу. В комнату заглянул такой же не совсем трезвый Лео. — Какая мушка тебя укусила? Ты так быстро ушел в комнату, что я… Майки? — Я так ненавижу Его, Лео! — пьяный ниндзя присел, все ещё не поворачиваясь к лидеру команды лицом. — Сначала он делает ЭТО, а потом я мучаюсь от своих чувств. — Что ты имеешь ввиду? — переспросил Леонардо, проскальзывая в комнату младшего и присаживаясь перед ним. — Он дает мне надежду! Я не просил… если он будет продолжать так делать, я точно признаюсь! Но если он отвергнет меня, Лео, мое сердце просто не выдержит! Неужели я правда настолько сильно в него влюблен?!       Лидер черепашек, до этого внимательно разглядывающий лицо младшего, слегка улыбнулся. Голубые глаза, блестящие пьяной озорцой внезапно оказались слишком близко. — Хочешь проверить? — Чего?! — Если ты поцелуешь меня и почувствуешь что-то, разве это не будет означать, что твои чувства к Дону не такие уж и сильные? — Леонардо лукаво улыбнулся, приблизившись ещё на пару тройку сантиметров. — ЛЕО, РАДИ БОГА, ПРЕКРАЩАЙ ЭТОТ ЦИРК, ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО МЫ ЗДЕСЬ! — громогласный голос наполнивший комнату принадлежал Рафу. Он стоял в дверном проеме, слегка загораживая собой Донателло и, казалось, был готов взорваться. — Ты должен был всего лишь помочь Микеланджело рассказать о своих чувствах! Откуда взялись поцелуи и… — Вы знали? — сердце младшего из черепашек ухнуло куда-то вниз. — Вы ВСЕ ВСЁ знали?!       Рафаэль неожиданно замолчал, прикусывая губы. Его взгляд метнулся к лидеру, явно надеясь хоть на какую-то поддержку, но Лео в ответ лишь покачал головой, отстраняясь от самого младшего из братьев: — Все было под контролем. — Нет, не было! Вам понравилось делать из меня идиота?! — Майки подскочил. — Лучший день рождения. Просто спасибо! Я в восторге! — подхватив лонгборд и резво растолкав не ожидавших этого братьев, ниндзя оперативно выбежал из убежища. Оставалось найти ровную поверхность, кинуть на неё доску и дать деру, вот только у судьбы, видимо, были свои планы. — Микеланджело! — Донни ухватил брата за руку и со всей силы припечатал его к стене, буквально в трех шагах от выхода. — Не убегай. Хватит!       От резкого рывка, лонгборд кубарем скатился в канаву. Однако это волновало младшего из черепашек меньше всего. Донателло, пьяный и слишком настойчивый для обычного себя, прижимал его к стене, явно не собираясь отпускать. — Чего тебе ещё надо?! Ты разве не слышал? Я влюблен в тебя! Доволен?! — Нет.       На голову мутанта будто высыпали ведро льда. — Тогда зачем? Я не… я не понимаю, — голос дрогнул, хватка Донни ослабла, позволяя опуститься на пол. — Майки, посмотри на меня, — пальцы старшего брата нежно проскользнули по подбородку, поворачивая лицо младшего к себе. — Я смотрю, — нехотя отозвался мутант, вглядываясь в любимые карие глаза. — Тогда скажи мне, ты будешь со мной встречаться? — Что? — глаза Микеланджело удивленно расширились. — Ох, не то, сначала надо было сказать, что люблю тебя, а потом… — гений забубнил, привычно касаясь пальцами лба. — Стой, — Майки обхватил лицо старшего брата руками. — Ты любишь меня? — Да, — моментально ответил Донни. — Но это не все. Ты мне нужен, и я бы хотел с тобой встречаться. Разумеется, включая все смыслы этого слова, то есть, имеется ввиду и физическая…       Микеланджело подался вперед, чувствуя, как сердце бешено колотится о грудную клетку. Губы Донателло податливо встретили его собственные теплотой и горьковатым вкусом алкоголя. Однако, стоило только слегка расслабиться, как умник вновь перехватил инициативу, углубляя поцелуй и затем разрывая его. — Дослушай же меня! Майки! Я люблю тебя и хочу встречаться с тобой! Ты будешь моим парнем? — громогласно выдал кареглазый ниндзя, встряхивая голубоглазого за плечи. — Боже, да! Тысячу раз да, если я проснусь завтра и это не окажется сном! — так же громко отозвался Микеланджело, вызывая на губах старшего брата улыбку. — Это не сон. Поверь, во сне я бы не сдерживался, — хихикнул Донателло, с секунду явно что-то обдумывая. — Впрочем, если теперь мы официально вместе, я и не собираюсь это делать. Как насчет теперь уже официального первого поцелуя?