Борьба

Знакомый дом показался за окном машины, в которой ехал Кашин. Расплатившись с таксистом, он быстро вышел и направился к парадной. Поездка в лифте заняла минуту. Еще одну минуту он просто стоял под дверью и настраивал себя на разговор. Дверь оказалась открыта, что было нетипично для Неред, оставшейся одной дома. В гостиной и на кухне никого не было. На секунду Даня почувствовал себя вором. Да, в своей же квартире. Сколько бы мужественности не было в груди у парня, заходить в спальню было страшно. Комната выглядела мрачно. Несмотря на то, что солнце не появлялось весь день, были еще и задернуты шторы. Совместные фотографии в рамках, которые стояли обычно на столе, были опущены. Видимо, для того, чтобы не попадались лишний раз на глаза. Больше парень ничего особенного не заметил. Ни бутылок из-под алкоголя, разбросанных по углам, ни лезвий, лежавших где-нибудь на столе. Одного парень определенно не мог не заметить. Это Лиза, свернувшаяся калачиком на кровати. На ней было надето черное худи оверсайз, под подол которого она задрала колени, тем самым скрыв ноги почти полностью. Если честно, это выглядело довольно забавно, но у Дани даже в мыслях не было смеяться или хотя бы усмехнуться. Парень подошел и сел на край большой кровати рядом со своим горем. Лиза зашевелилась, вынула ноги из-под большой кофты, открыла глаза и посмотрела на источник еле уловимого шума. Однозначно она удивилась, но не проронила ни слова. — Привет, — почти шепотом сказал рыжий. Он сразу заметил яркие алые полосы поперек ее ляшек. Их было достаточно много. Не ускользнули от внимания парня засохшие пятна крови, сочившейся из ран, на постельном белье. — Зачем ты это, блять, делаешь? — девушка тяжело смотрела на него. Кашин взял ее руку, после чего задрал рукав толстовки. Отметин там было не меньше чем на ногах, — Боже, просто зачем… — ответа Даня не ждал. Они просидели пару минут в оглушающей тишине. Рыжий не мог поверить в то, что Лиза делает с собой. — Ты больше не вернешься сюда? — зеленоглазой трудно дался этот вопрос. — Лиииза, — грустно протянул парень и приложил свою ладонь к пухлой щечке девушки, — Я люблю тебя до боли в сердце. Я зависим от тебя как закоренелый торчок от героина. Ты можешь мне поверить — я испытал это, — глаза Дани были наполнены слезами, а с лица не сходила сумасшедшая улыбка, в которой смешивались любовь и боль — такие разные чувства, но сейчас они находились в одном коктейле. Неред никогда не видела его таким, — Скажи, что ты всего-навсего привязана ко мне, скажи, что не любишь и нам обоим станет легче. Ведь это правда? — Лиза продолжила молчать, ей нечего было ответить, — Я же знаю, что твой самый большой страх — это одиночество. Но милая, обычную привязанность к человеку можно заглушить настоящей любовью, которая у тебя еще впереди. Алкогольная зависимость излечима, а шрамы сейчас легко можно удалить с помощью лазера. Перестань калечить себя всевозможными способами, ведь я тоже страдаю от этого. А знаешь, какой мой самый большой страх? Мой страх — это быть окруженным вещами, которые управляют мною и моими чувствами, которые лежат на мне удавкой, которые уж точно не делают мою жизнь лучше, от которых я лишь завишу, убивая себя этим. — Пришел избавиться от последней зависимости? — Лиза можно сказать прочла строчку из его воображаемого ежедневника, в котором он расписывал планы на день. — Не знаю смогу ли я избавиться полностью, но сегодня я сделал первый шаг, — горькие слезы не переставали литься из глаз парня и девушки ни на секунду. — Ты дурак. Ты дурак, Даня, — громче повторила девушка, — Вся человеческая жизнь состоит из зависимостей и привязанностей. Ты не можешь искоренить их. Так зачем вредить себе и мне?! — Лиза перешла на громкие вопли, сравнимые с рёвом животных, которых убивают люди. — Моя Лиза, ты еще так мала для этого дерьма, — Даня говорил ласково и успокаивающе, держа ее за руку, — Через какое-то время ты убедишься в моих словах. Убедишься, когда какой-то хороший парень будет стоять напротив тебя на одном колене и просить стать его женой. Убедишься, когда будешь укачивать в люльке своего ребенка от этого мужчины, убедишься, что все эти привязанности в твои юные годы ничего не значали, на их место пришли настоящие чувства, — с каждым словом, произнесенным парнем, девушка все сильнее трясла поникнувшей головой. — Не хочу, не хочу, не хочу так, — приговаривала она. — А что будет со мной я не знаю. Все это так сложно, — рыжий повторил фразу девушки, сказанную ею когда-то. — Наверное, я всегда буду жить с той же удавкой у себя в сердце, которую я сегодня снял, — эта преданность была сопоставима с собачьей. — Теперь ты должна мне пообещать кое-что, — парень взял ладони девушки в свои и крепко сжал, — Ты будешь ходить к психологу, которого я буду оплачивать, — Лиза посмотрела на парня. — Я и сама могу… — тихо сказала она. — Нет, за него буду платить именно я и не по определенной сумме после каждого сеанса, а перед целым курсом терапии, — девушка понимала, что он делает это затем, чтобы она не прогуливала этого психолога, ведь Лиза еще и до чертиков бережливая, поэтому не даст пропасть деньгам парня. Да и куда ей деваться? Кашин вытирал слезы девушки, осторожно гладил ее русые волосы, хрупкие плечи, оглаживал спину, израненные руки, ноги, и говорил, что у нее будет все хорошо. Он верил в свои слова. Но главное, чтобы поверила Лиза. Поверила и заснула под его убаюкивания. Парень вышел из парадной и испустил содрогающийся, совсем несвободный вздох. С его глаз лились алмазные капли, а улыбка все так же не сходила. Стал ли он свободным? Отчасти. Победил ли он? Ответа нет.