Голос Харрама

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ориджиналы

Рейтинг:
G
Жанры:
Ангст, Драма, Психология, Hurt/comfort, Songfic, Дружба
Размер:
Драббл, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Один день в Харраме.

Посвящение:
Мёртвому городу и его жертвам.

Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде

Примечания автора:
Brian Reitzell – Hackers
Brian Reitzell – Ded Sec
Brian Reitzell – Escape from Chicago



О чём молчит Харрам?

17 июля 2017, 18:42
Помнишь ли ты, Пейн, как был прекрасен наш Харрам когда-то? Помнишь как на рассвете солнце посыпало его золотой пылью? И как независимо блестел он под луной? Помнишь ли ты, Пейн, его безжалостные суетливые улицы, заменяющие тебе отца и мать? Помнишь этот пыльный воздух, каким дышал ты в самом детстве? Помнишь, Пейн, кем ты был когда-то? Ты не забудешь смерть Харрама. Не забудешь как однажды сломили его великий дух. Как обезобразили твой дом и превратили в мёртвые руины. Ты будешь помнить эту смерть. Потому что боль всего Харрама живёт в тебе.

      Ещё совсем недавно Харрам являлся процветающим городом. Городом искренних надежд и новой жизни. Бесстрашно отрекаясь от своего прошлого, сюда стекались люди из самых разных уголков мира. В Харрам бежали от отчаяния и по чистой людской глупости. Но далеко не каждый мог здесь выдержать. За его стенами не было места человеку слабому, хилому, ищущему опоры вне себя. Для большинства желающих поймать удачу Харрам оставался суровым местом, не пригодным для полной изобилия жизни. Погоня за мнимым счастьем в городских стенах продолжалось недолго. Трагедия, именованная «Чёрным Пламенем» произошла двадцать лет назад, когда город стал эпицентром военных действий, которые повлекли за собой его упадок. Некогда величественный Харрам превратился в пыльные руины и в скором времени стал пристанищем для второсортных людей: воры, разбойники и убийцы обосновались здесь, став его новым образом. Харрам — это независимый город, который стоит на людской крови и костях.
Пейн осиротел рано, в том возрасте, когда всякий ребёнок любит мир вокруг не за его выгоду, а за безграничную невинность. Его семья не отличалась большим авторитетом и старалась держаться, как подобает простым торговцам, скромно. Но их старания огородить себя от преступного мира вокруг так и не уберегли их от гибели. В девять лет Пейн был предоставлен сам себе. Безжалостные улицы Харрама учили его выживать. Каждый день преподносил ему новый бесценный урок. Мальчишка стал изворотлив и скоро понял: человеческая жизнь — это очень дорогая «валюта», которую разменивают только богатые люди, привыкшие хранить страшные тайны за зубами. Уже тогда Пейн понимал, что городом в действительности управляет далеко не хокаге, а многочисленные подпольные организации. Он мечтал однажды выбраться с улиц, чтобы жить достойно, но черная сторона уже не отпускала его. Надвигающаяся война разрушила прежний Харрам, а вместе с ним и беспомощное детство Пейна. Окружающая его действительность заставила взглянуть на привычные вещи по-новому. После того как Чёрное Пламя разрушило город на его мёртвых руинах этот человек решился создать преступное сообщество и приют для всех обездоленных, униженных и оскорблённых. Пейн стал во главе преступного мира, провозгласив Харрам независимым городом и установив в нём свои правила.

***



      Над Харрамом нависала глубокая ночь. Глухая тишина окутывала его тёмные витиеватые улицы, в которых притаились коварные тени. Разогретая ещё днём земля измождёно остывала под холодной луной и бледной россыпью серебряных звёзд. Пейну не спалось этой ночью. Он словно предчувствовал надвигающуюся беду, которая так бесцеремонно ворвалась в его жизнь. Что-то в глубине души его тревожно подрагивало и мешало уснуть. Он вышел на открытый балкон, откуда весь город мог казаться игрушечно-маленьким. Пейн любил смотреть на него ночью, когда Харрам спит и напоминает собой непоседливого ребёнка, уставшего за целый день. Пейн облокотился о каменные перила и закурил. Бархатный ветер доносил с собой едва ощутимый запах горькой пыльной земли, который сливался с тяжёлым дымом от сигарет, но этот воздух не травил, Пейн вдыхал его с удовольствием. Мужчина простоял там около получаса, а может больше, бесцельно разглядывая тёмные кривые улочки и серые крыши домов. Наблюдал за тем, как ловко лунный свет пробивает плотные тени и холодно касается обожженной земли. Этот ласковый свет, словно заботливая мать, пытался залечить оставленные солнцем раны. Сигарета в руке мужчины практически истлела, и он задумчиво потушил её. Собрался вернуться обратно, но тихий скрип балконной двери остановил его. К нему вышел приосанившийся слуга. И с видом преданным, какой бывает только у хорошей породистой собаки, обратился к своему многоуважаемому господину:
— Из Конами прибыл разведчик. У него плохие известия, сэр.
— Приведи его в мой кабинет. — Терпеливо ответил Пейн, не позволяя волнению засверкать в его бесчувственных глазах. Он наконец-то мог дать оправдание своим спонтанным тревогам.
      Кабинет лидера преступной организации находился здесь же, в старой цитадели, где когда-то заседал Акихиро Хасэгава, он же шестой правитель Харрама. Пейн нашёл его апартаменты очень удобными: весь город был перед ним как на ладони. Мужчина прошёл в просторную комнату, залитую лунным светом, который ненавязчиво струился через огромное окно в половину всей восточной стены. Разведчик уже ожидал его. Завидев лидера, он покорно склонил голову. И совсем не торопился взглянуть тому в глаза, опасаясь чего-то.
— Что тебе удалось узнать о наших отступниках? — Пронзил ночную тишину железный голос, заставляя невольно содрогнуться, не то от восхищения не то от ужаса. Разведчик поднял свои уставшие красные глаза.
— Хитоши и Исаме были замечены в южном храме, недалеко от границ Конами, где скрывались около месяца. Они отказались последовать вместе с нами. Вскоре туда подоспел отряд из «Красного Листа» дали бой и… — Разведчик вдруг осёкся, состроив гримасу лёгкого ужаса. Он весь побелел, не отводя своего боязливого внимания от пронзительных глаз лидера, решительно сглотнул.
— Мы потеряли Кэтсеру.
До того очень ровное и непоколебимое дыхание Пейна теперь судорожно затаилось в мрачной тишине, которую нарушало лишь вкрадчивое шептание тёплого ветра за окном. Последующая минута показалась мучительной вечностью, ему страшно хотелось оборвать эту бесконечную вереницу. Пейн почувствовал, как что-то мерзкое и болезненное закрадывается в его спокойную душу. Как тончайшая боль забилась где-то глубоко внутри и как беспомощен он перед ней.
— Где тело? — Спросил лидер, желая немедленно взглянуть на мертвеца и убедиться в том, что тот действительно покинул этот мир.
Бледный и нервный разведчик теперь поник и обессилено опустил взгляд под ноги.
— Мы искали его, лидер, искали до самого рассвета, но не смогли найти. Вероятно, люди из Красного Листа забрали его с собой. Это лежало рядом с храмом, — он протянул Пейну окровавленную повязку, какие носил и враг и друг. Уверенные пальцы бережно переняли её, почувствовав уже высохшую кровь. Пейн долго смотрел на стальную эмблему, забрызганную алыми пятнами, а затем очень осторожно провёл большим пальцем по символичной полосе, которая перечёркивала опознавательный знак.
— Да… Это его.
Тяжелый вздох наполнил душную сумрачную комнату, Пейн отошёл к окну, не прекращая с напрасным отчаянием сжимать в руке повязку Кэтсеру. У него не оставалось даже глупой надежды на то, что Тсукурами может быть жив. Он предчувствовал, чем может всё обернуться. Он не должен был посылать амбициозного мальчишку на поиски таких опасных людей как Хитоши и Исаме, даже в паре с другими более сильными напарниками организации. Знал, но всё равно доверился и отпустил. Кетсеру был не готов…
      Пейн закрыл глаза и затаил дыхание, прекратив сжимать в своих пальцах повязку, ставшую неестественно тяжелой. А затем взглянул на разведчика через отражение в затемнённом чёрной ночью стекле.
— Кетсеру был одним из нас. И нам нужно похоронить его. — Тихий, но очень уверенный голос лидера, ставший вдруг непривычно мягким, рассёк тишину, вонзаясь в душу, будто острый кинжал в чувствительную плоть.
Разведчик схватил ртом воздух и хотел воспротивиться пустой могилы, однако тут же осёкся и кивнул, покорно склонив голову.
— На рассвете… — Договорил Пейн. И позабыв о ненавязчивом человеке за своей спиной, принялся рассматривать молчаливый, охваченный мирным сном, Харрам. «Спи, Харрам, тебе нужно отдохнуть ещё немного».
      Алый рассвет окрасил город в кровь. Харрам тяжело и смиренно дышал под толстым слоем серой пыли. Сегодня оживлённые преступным духом улицы скорбно молчали, провожая своего друга в последний путь. Вся эта безбрежная свора головорезов, воров и мелких разбойников с нежностью и трепетом хоронила его на одиноком холме под пышными красными клёнами, которые заботливо притеняли одинокую могилку от палящего летнего солнца. Пейн не стал объяснять людям, почему им приходиться прощаться с Кетсеру здесь, вдали от остальных. Но его и не спрашивали об этом, считая, что на холме лежать куда приятней, чем на тесном городском кладбище среди неухоженных старых могил. Когда же церемония закончились и все разошлись Пейн всё ещё стоял там, на холме, куда отныне стал приходить очень часто. Иногда просто для того чтобы помолчать и подумать, но иногда чтобы попросить прощения. В его душе впервые за долгое время забилось отчаяние, он хотел вернуть всё назад и всё изменить. Запретить Кетсеру отправляться на поиски Хитоши и Исаме. Но всё что теперь он мог — это беспомощно смотреть на безмолвную могилу, в которой даже не лежало его бездыханное тело. Гроб был пуст, и лишь окровавленная повязка смиренно покоилась на самом дне. Пейн вспоминал, как принял мальчишку в свои ряды и как посветил его в приближенный круг. Как этот самый мальчишка учился у него, каким он был нетерпеливым и как он жаждал его признания. Мужчина закрыл глаза и опустив голову.
— Я ошибся, Кетсеру. Ты был ещё не готов. — Прошептал он и прислушался к тёплому утреннему ветру. К тому, как слабо зашуршал он в высоких кронах деревьев и к тому, как жалобно заплакали кленовые листья, содрогаясь над свежей и далеко не последней могилой. Постояв в тишине ещё минуту, Пейн поспешил вернуться в свою резиденцию.
      К полудню Харрам тонул в тёплых солнечных лучах, здесь практически всегда стояла ясная погода, за редким исключением шёл холодный дождь, остужая пыльные здания и кривые дороги. Пейн любил восход и практически всегда встречал его на крыше своей резиденции, где обычно тренировался в это раннее время. Но сегодня он даже не брал в руки катану. Мужчина стоял у самой пропасти и безмолвно смотрел на бескрайний город свысока. Он вспоминал как однажды всего за пару дней «Чёрное пламя» пожрало весь Харрам, проглотив его вместе с людьми, обрекая выживших на невыносимые страдания. Вспомнил как он сам, будучи уже подростком, блуждал по испещрённым войной улицам, где обретал и терял друзей, где навсегда позабыл, что значит доверие. Где впервые убил человека за деньги, где впервые заказали его самого…
Пейн закрыл глаза, прошлое вставало перед ним с устрашающей ясностью. Он чувствовал, слышал и видел его. Ещё одна крохотная секунда и лёгкое шуршание позади, заставило мужчину оглянуться.
— Ты не тренируешься? — удивлённо спросил Сэтери, который отважился прервать его задумчивый порыв. Этот человек всегда умел появляться в нужную минуту и Пейн ценил его ненавязчивое общество больше других.
В ответ на поставленный вопрос, который был скорее любезной формальностью, лидер немного отрешенно помотал головой и снова взглянул на тонущий под солнцем город.
— Мне приснился Харрам.
Сэтери подошёл ближе и встал по правую сторону.
— И что же необычного было в твоём сне сегодня? — Акана (Сэтери) принялся разглядывать притихший Харрам, в котором пробыл не так много, чтобы сравнивать оставшиеся от войны руины с некогда прекрасным городом, но он мог представить.
— Он был таким же, как в детстве. Без рубцов и шрамов… — С тоской, которую ловко прятал за хмурой маской, ответил Пейн, не переставая изучать далёкие очертания, силуэты, тени, блики.
Сэтери взглянул на лидера, а затем снова на этот несчастный город под ногами. На сердце у него потяжелело. Он не мог кивнуть Пейну, сделать вид, будто бы понял его. Ни Сэтери ни кто-либо другой из приближённых ему людей не могли разделять его чувства, которые питал Пейн к этому городу. Он любил Харрам по-особенному как что-то живое, страдающее. Он любил это тихое пристанище для отвергнутых. Дом для тех, кого в прежней жизни уже ничего не могло удержать, для тех, кто отчаялся и жил в страхе. В этом месте было как-то по-особенному и совсем иначе. Город успокаивал и словно живой дышал вместе с людьми, пришедшими в его обитель. Здесь у каждого была своя причина, но любую принимали и уважали.
— Его покрывают тысячи глубоких рубцов, но он всё ещё живёт. — Найдя нужные слова, ответил Сэтери и спокойно улыбнулся.
Пейн промолчал, находя в его словах что-то заботливое, что-то, что согревало его израненную душу.
«Отдохни ещё чуть-чуть, Харрам. Тебе это нужно».

Возможность оставлять отзывы отключена автором