Ледяной принц, или Ошибка на двоих

      «Где я? Что со мной?» — темнота все сгущается, не оставляя даже жалкой лучинки света. «Ничего не понимаю…» — дрожь проносится по телу, ввинчиваясь в каждую клетку. «Черт возьми, почему такое ощущение, будто я стою на краю обрыва?» — глаза Ренджи вмиг распахнулись и зажмурились от яркого света. Приставив ко лбу руку, он вновь открыл их под небольшой тенью. Щурясь, Абараи попытался разглядеть странное, но до безумия знакомое место. Пугающая мертвая тишина нависла над ним, вдавливая тяжелым грузом вниз. Утреннее солнце еще веет легким холодом. Янтарное небо переливается в нежных тонах. Легкий ветер дует в лицо, пронизывает кожу насквозь. Светает…       Мужская фигура, облаченная в форму синигами, стояла прямо на краю высокого холма, откуда отчетливо были видны золотистые крыши небольших бараков и казарм. «Как же это похоже на…» — мысль Ренджи тут же обрывается, не доходя до конца. Зрачки сужаются до размера булавочной головки и начинают беспорядочно метаться, пытаясь охватить весь этот утренний вид с холма. По телу пробежала дрожь, оставляя вслед за собой неприятный холод. Что-то больно екнуло в сердце. Глаза пострадали от секундной боли, узрев столь знакомую обстановку.       — Сэйритей…       Лишь слово вырвалось тихим хрипом и, казалось, пронеслось по всему простору. Вольный ветер вмиг эхом пронес эти давно забытые звуки. Со всех сторон его тело сковало что-то до ужаса холодное и неприятное. Ренджи вздрогнул, ощущая, как на минуту вонзилась жгучая боль.       «Черт, должно быть это холм Соукиоку, но… Почему я вновь оказался здесь? Наверное, я совсем выжил из ума» — Ренджи стоял, словно застывшая мраморная статуя, а мысли его, казалось, произносились вслух и могли разлететься вплоть до самого последнего духовного дерева. Солнце плавно поднималось вверх, слепя его своим сиянием, а ветер все сильнее дул, обдавая утренней прохладой, но даже это нисколько не освобождало скованное и окаменевшее тело Абараи.       «Почему я снова это чувствую? Все точь-в-точь, как тогда в то самое утро… Черт, пусть все это кончится!».       Абараи отводит подавленный взгляд и оглядывается назад. Вновь порыв ветра бьет по лицу, точно отмеряя жесткую пощечину. Позади все те же огромные ворота Сенкаймон, которые только и ждут момента поглотить в ослепляющем свете все его тело. «А Бьякуя позволит мне снова уйти? Да, это неизбежно», — последние слова чуть ли не вслух вылетают из его губ.       В следующий момент, Ренджи стало противно от самого себя и, исказив лицо в презрительной и болезненной гримасе, горько усмехнулся. «Да какого черта я о нем думаю? Пора сваливать отсюда!»       Несмотря на свое упрямство, где-то в глубине души, он всем сердцем желал бросить эту глупую затею, эти чертовы врата, чертов холм, да к черту все! Только бы снова увидеться со своим капитаном, только бы снова очутиться рядом. Если бы вновь удалось услышать его строгий голос, встретиться с его холодным взглядом, Ренджи был бы безмерно счастлив. Как же он соскучился по нему! Эти три месяца, проведенные в Каракуре, показались для бывшего лейтенанта, как целая вечность. И если бы только удалось повернуть время вспять и вернуться в Общество душ, в бараки шестого отряда. Он бы обязательно ринулся к капитану Кучики, и Ренджи точно знал, что не выпустит его из своих горячих оков. Пусть возмущается, повышает тон, использует бакудо, а лучше сразу банкай, но Абараи готов пойти на безумие, ибо оно того стоило. Как же невыносимо хотелось просто увидеть его.       Однако Ренджи уже извлек для себя ценные выводы и давно научился владеть собой, не придавая значение чувствам. Бросив скептический взгляд через плечо, он медленными шагами подошел к вратам миров. Последняя мысль о капитане, судорожный и глубокий вдох и вот настал момент истины — Абараи уходит из родного мира. Крепкая фигура тут же начинает растворяться в слабом голубоватом свете. Тихо вздохнув, он закрыл глаза, чтобы стереть из них застывшую картину Сэйритея. Внезапно, в пределах этой кромешной тьмы, до его слуха еле слышно доходит что-то похожее на крик.       — Ренджи!        Чей-то голос. Что-то потустороннее и совсем непонятное, но Ренджи отчетливо слышит свое имя.       Душераздирающий крик кинжалом вонзается в грудь, сверля сердце бывшего лейтенанта шестого отряда. В секунду парализовало горячее тело от боли. Но Ренджи уже стоит посреди темной улицы Каракуры и, как приговоренный, смотрит в одну точку. Секундное эхо, слабо донесшееся до слуха, упрямо не переставало напоминать о том, что Ренджи все еще думает о Бьякуе, которого все еще любит.       Крикнув, Ренджи тут же распахнул глаза и вскочил с кровати. Взгляд его, пропитанный ужасом, пал куда-то в неизвестность, выражая черты неизведанного безумства. По его влажному от холодного пота телу пробежала армия мурашек. Тяжело вздымающаяся раз за разом грудная клетка, казалось, отяжелела, словно покрылась каменной коркой. Страх, скованность, потерянность. Что же это? Он ничего не понимал, лишь его оледеневшие пальцы до сих пор судорожно сжимали измятые простыни, отчего костяшки белели. Глаза метались в испуге и надежде избежать этих мучительных воспоминаний.       — Дурной сон… — еле отдышавшись, бывший лейтенант откинул голову назад, пытаясь прийти в себя. Крик, приведший его в ужас, все еще стоял в ушах.       «Снова он. В который раз, я вижу этот сон? Почему сбежать от прошлого мне не удается? Оно словно тянет меня назад, будто требуя того, чтобы исправил ошибку. Но что я сделал не так? Во всем виноват только капитан. То время, когда я искренне верил, что что-то между нами изменится, ушло. Бьякуя никогда на это не пойдет. А может не стоило было ждать от него чего-то? Он же просто потешался! Ему было скучно! Но, зная его, я бы не поверил никогда, что такой благородный и честный капитан может разбрасываться словами. И все то время, что я провел с ним, тешась грезами о счастье и взаимности, выглядело со стороны забавной игрой. Должно быть так. Иногда мне кажется, что даже сквозь такое огромное расстояние он рано или поздно прочувствует мое реяцу. И что с того? Есть смысл прятаться от него? Да, разумеется, я любыми способами скрою от него свое существование здесь. И что за постоянные крики в этом сумасшедшем сне? Каждый раз, сон обрывается на этой минуте, на этом звуке. Как это все надоело, я так устал…»       Встав с кровати, Ренджи устремил печальные глаза в окно, сквозь которое падали неподвижные нити луны. Задыхаясь в такой духоте, Абараи распахнул окно, подставляя лицо ласковым дуновениям ночного ветра. Подняв глаза на призрачный диск луны, он все не мог оторваться от мыслей о постоянном кошмаре. Даже силой не мог заставить себя избавиться от них.       «Я может помешался, но мне кажется, будто где-то там вдалеке я слышу, как он зовет меня. Я хочу вернуться, но не могу. Я этого не сделаю…»       Приоткрыв глаза, Ренджи почувствовал, как горло душит горячий ком слез. Стоя около окна и остывая под прохладными дуновениями, он судорожно вздохнул и опустил уставшее лицо. Абараи всем сердцем хотел верить в то, что когда-нибудь ему удастся освободиться из плена своих чувств и вновь подняться с колен. Все очень просто, но не для него. Ведь лёгкие пути с самого начала были проложены не для него. Неважно к чему он, этот путь – к свободе, или сердцу.