Глава 17.
3 марта 2019 г., 19:21
Дыхание весны наполняло вечер, охвативший территорию Общества душ. Уставшие лейтенанты и капитаны покидали бараки своих отрядов, а офицеры, зачитывая распорядок следующего дня, распускали отряды для заслуженного отдыха. Таким был один из вечеров Сейритея, которого не хватало для Ренджи уже так давно. Приятная усталость наполняла его тело, однако разум его был переполнен идеями, которые посещали его во время выполнения оставленных капитаном Кучики отчетов. Абараи никогда бы и не мог подумать, что работа может приносить такое удовольствие, но, разумеется, умом он прекрасно понимал, что это ненадолго. Следуя совету Бьякуи покончить с письменной работой скорее, Ренджи, наконец, дописав последний отчет корявым почерком, выдохнул полной грудью. На сердце лейтенанта разливалось приятное тепло и наслаждение, казалось, даже просторный кабинет Кучики, не мог вместить в себя все его чувства. Тоска по Обществу душ, по работе и по любимому капитану превращалась в сладкий укол удовлетворения, когда Ренджи открывал перед собой глаза и ощущал себя на положенном ему месте. Том месте, которое, казалось бы, уже невозможно было вернуть.
— И что теперь будет с этим Такано? — вздохнул Абараи, поднимая глаза высоко в потолок и раскачиваясь на стуле. — Странный тип…
Решив больше не обременять голову мыслями о Такано, Ренджи приподнялся с рабочего места и, сложив отчеты не в самую аккуратную стопку, покинул кабинет, ощущая легкость на сердце.
Вечерний воздух наполнял свежестью легкие, а цветочный аромат, принадлежащий садам главы клана Кучики, очаровывал лейтенанта Абараи. Все кругом было заполнено духовными частицами, что подпитывали крепкое тело синигами, однако душа его, наконец, нашла покой, когда он встретился с фигурой Бьякуи, ожидавшего его в собственном саду. Волосы его были освобождены он кенсейканов, а тело облачено в светлые ткани его будничного кимоно, в котором Кучики предпочитал находиться в свободное от работы время. Глаза аристократа были направлены на Ренджи без той прежней суровости и требовательности, которой капитан умело пользовался в своем отряде. Дыхание Абараи заледенело в груди, а сердце застучало быстрей от охватившего его счастья. Вот он, его прежний капитан, которого Ренджи чуть было не потерял. Нежная улыбка тронула губы Абараи и он, направившись быстрее к Бьякуе, остановился перед ним, теряя все слова, которые превратились в его голове в бессмысленный ком.
— Я закончил с отчетами, что вы мне поручили, — начал Ренджи, смотря взволнованным взглядом на лицо капитана.
— Очень хорошо, Ренджи, теперь ты окончательно избавил меня от мыслей о работе и будь добр, не возвращай меня к ним, — ответил Бьякуя и, подняв глаза, застыл ими на лице Абараи, отчего по телу Ренджи пробежались мурашки.
— Как скажешь, Бьякуя, — тише сказал Ренджи, избавляя Кучики даже от обращения к нему, как к капитану.
Столько слов хотел Ренджи сказать Бьякуе, пока писал отчеты, однако встретившись с ним, Абараи убедился в том, что теперь точно не сможет выговорить и сотой части того, о чем думал. Сердце лейтенанта бешено стучало в его груди, замирая где-то под ребрами, а затем, снова сокращаясь, пропускало через себя всю ту неистовую тоску по Бьякуе. Руки Абараи потянулись к Кучики, а его теплые ладони заключили в свои оковы руки капитана. Бьякуя опустил взгляд на ладони Абараи, и вскоре почувствовал, как его тело наполняется приятным теплом, которого он не чувствовал без Ренджи.
— Ренджи, какая бы на то причина не была, больше не покидай шестой отряд, — вздохнул Бьякуя, чувствуя, как хотел сказать совершенно иначе, не скрывая собственных чувств за именем отряда. — Меня не покидай, — тихо сказал Кучики, сжимая пальцы Абараи в своих руках.
Заметив легкое волнение капитана, Абараи улыбнулся, понимая, что, наконец, Бьякуя разобрался со своими чувствами и готов был открыто их показывать, только бы вновь не потерять своего прежнего лейтенанта. Ренджи не спеша потянул к себе капитана за руки, а вскоре заключил его в свои теплые объятия. Сердце Абараи готово было разорваться от счастья, а грудная клетка замерла в незавершившемся вдохе, когда Бьякуя прижался к нему. Руки капитана высвободились из оков рук Ренджи и потянулись к нему, ложась на грудь лейтенанта. Абараи был готов поспорить, что мог отдать что угодно, лишь бы эти объятия не прекращались, лишь бы Бьякуя был с ним рядом, как и сейчас. Выдохнув над Кучики, лейтенант склонил голову и прижался щекой к его макушке, крепче обнимая капитана.
— Не покину, у меня нет причин этого делать, — тихо проговорил Ренджи, ощущая и собственную вину перед капитаном, которому тоже пришлось пережить многое в отсутствие Ренджи. И кто как ни сам Абараи знал, как Бьякуя искусно мог скрывать свои чувства, по-настоящему разрушаясь внутри, но оставаясь прежним снаружи. Этим самообладанием Ренджи мог восхищаться вечно, особенно сейчас, когда чувства капитана пробились через его холодную маску безразличия и были доступны одному лишь Ренджи. Преданному лейтенанту хватало того, что капитан мог сделать, но большего он и не хотел, прекрасно зная, что Бьякуя не потеряет своего лица перед всем Обществом душ и собственным отрядом. Этого бы Кучики точно не допустил, и лишь доверие и любовь к Ренджи позволяли ему меняться перед ним так, как того жаждало его сердце.
«Я рад, что все это закончилось, никогда бы не подумал, что смогу увидеть его таким, нуждающимся в любви и понимании. Теперь я обязан сберечь его и те чувства, которые есть у капитана ко мне. Возможно, раньше я не понимал его, но даже несмотря на это, он оставался горячо любим мной. И как же хорошо, что теперь он позволил себе после многолетних оков одиночества взрастить новые чувства, которые непременно найдут ответа в моем сердце. Ты многое испытал, Бьякуя, теперь же позволь мне стать частью твоей жизни, которая станет всенепременно счастливее».
Подняв лицо, Кучики взглянул на Абараи, замечая, как прямо над его головой светит большая луна, что продолжала погружать весь Сейритей в ночь. Приятные дуновения ветра, катились по спине Бьякуи, точно вжимая его к груди Ренджи, а аромат цветущей сакуры наполнял легкие приятной весенней свежестью. Руки капитана Кучики скользнули к лицу Ренджи, аккуратно приближая его к себе. Поддавшись, Абараи опустился над лицом Бьякуи и вскоре, он почувствовал, как вздох Кучики обжег его губы. Ренджи, подавшись ближе, накрыл мягкие губы капитана своими, сливаясь с ним в поцелуе, которого ждал больше всего. Сердце лейтенанта сжалось, а руки в напряжении сильнее притянули капитана, который радовал своими ответными прикосновениями к губам Ренджи. Бьякуя прикрыл глаза, ощущая как кровь начала приливать к его голове, вызывая легкое чувство головокружения, с которым он справился почти сразу же, как только сильные руки Ренджи утянули его в объятия, которые были больше всего приятны Кучики.
Прервав поцелуй, капитан поднял глаза на лейтенанта, замечая, как тот проводил его губы ревностным взглядом, а затем ласково улыбнулся, словно бы его посетила какая-то приятная мысль.
— А завтра ты снова будешь моим капитаном, Бьякуя, не думал, что буду так радоваться этому, — сказал Абараи с неподдельной искренностью, что не смогла отозваться в сердце Бьякуи.
— Однако это не избавляет тебя от ответственности, Ренджи. Я нисколько не смягчусь к тебе, если не будешь выполнять работу, — ответил Бьякуя тихим, но строгим голосом.
— Да будет вам, капитан Кучики, — шутливо улыбнулся Ренджи, после чего снова почувствовал, как Бьякуя потянул его к себе. Ощутив сладкий укол радости, Абараи ласково накрыл губы капитана, отмечая, что целовать Кучики умеет гораздо нежнее, чем говорить. И в его чувствах невозможно было ошибиться.
Луна продолжала светить по всей территории Сейритея, ложась призрачным шлейфом на крыши бараков и казарм, и только она была свидетельницей того, что под ее покровом была исправлена главная ошибка, разделенная между капитаном и его лейтенантом.
