Глава 6.
14 апреля 2013 г., 01:19
Шагая по узким и длинным коридорам шестого отряда, Такано скользил взглядом по высоким стенам и длинному деревянному полу. Под умеренными шагами парня издавался легкий скрип, который тут же рассеивался в гуще нависшей тишины. С некой осторожностью он изучал этот бесконечный коридор, а когда его взору представились несколько иные, отличные от других, двери, он тут же прочувствовал, что именно оттуда исходит чья-то очень сильная реяцу, давившая на сильные плечи с самого его первого шага в сторону бараков шестого отряда. По телу пробежали мурашки, а ноги отяжелели: слишком сильной была эта волна. Такано широко распахнул глаза и, посмотрев по сторонам, осторожно поднял руку. Ладонь его легла поверх деревянной глади и невесомо провела, спускаясь вниз к ручке.
«Должно быть, здесь мой капитан. Надо же, его сила настолько велика, что воздух леденеет в легких. Для меня большая радость, нести службу у такого капитана, как он. Уверен, Бьякуя — один из сильнейших капитанов Готей 13. Я очень хочу поскорей взглянуть на того, кто уже заслужил восхищение» — с этими мыслями, парень обхватил ловкими пальцами ручку двери и, сжав ее, несколько минут не выходил из неподвижного состояния. Он не представлял что сказать капитану, как представиться перед ним и как произвести хорошее впечатление? Подбирая в мыслях нужные слова, он потянул ручку двери на себя.
Перед его глазами предстал просторный кабинет, от которого веяло запахом сакуры и терпким ароматом душистого чая. Первым, на что наткнулись глаза Такано — был деревянный стол, по-видимому, являющийся рабочим местом самого капитана. На краю стола аккуратной стопкой лежали бумаги и новые дорогие чернила, которыми, судя по открытой крышке, совсем недавно пользовался капитан. За бумагами Такано успел разглядеть маленькую чашку с недопитым чаем, а рядом с ней какую-то распахнутую темно-зеленую папку. Сразу же, парень узнал в своем капитане такие качества, как аккуратность и чистоплотность. Шагнув через порог, Такано вошел в кабинет и застыл, увидев возле окна невысокую мужскую фигуру. Стоя боком, Бьякуя, скрестив руки, смотрел в окно, наблюдая за тем, как садилось солнце, раскрашивая небо теплыми красками. Задумчивые и печальные глаза Бьякуи смотрели вдаль, провожая утопающее солнце и, казалось, вовсе были оторваны из этого мира.
Лицо Такано вытянулось в удивлении, а брови приподнялись кверху. Завороженные глаза застыли на профиле капитана Кучики. Такано почувствовал, как у него перехватило дух, теперь не только от его силы, но и от безупречного образа. Легкий холодок пронесся по его телу, а в кончиках оледеневших пальцев начало ощутимо покалывать. «Это мой капитан? Я не мог даже представить, что он окажется настолько…» — пораженное лицо Такано побледнело, а губы разомкнулись. Мысли оборвались и превратились в какой-то бессмысленный клубок.
Почувствовав присутствие чужой, неизведанной прежде, реяцу, Бьякуя повернул лицо, окинув его все тем же, ничего не выражавшим и печальным взглядом. Плотно сжатые губы даже не дрогнули и не выронили ни единого слова. Ему словно было безразлично присутствие своего нового лейтенанта, но одним лишь взглядом своим он словно пронзил его насквозь, как врага, пораженного клинком.
Такано потерял дар речи и встретился с взглядом Бьякуи, который и ввел его в заблуждение. Сразу же в этом взгляде почувствовался порыв холода и суровости.
— Капитан Кучики, мое имя… — запнулся лейтенант и вмиг замолчал, увидев, как лицо капитана окаменело.
— Мое имя Такано Юкио. Для меня большая честь носить звание лейтенанта шестого отряда и нести службу под вашим руководством, — Такано согнул спину в почтительном поклоне. Он чувствовал, как капитан безынтересно смотрит на то, как он распинается перед ним в желании вызвать положительные впечатления. Такано был уверен в том, что Бьякуя несколько позднее проявит к нему интерес, если тот, в свою очередь превзойдет все его ожидания. Выпрямившись и вернув свою прежнюю идеальную осанку, лейтенант поднял несколько взволнованный взгляд на капитана.
Бьякуя равнодушно поприветствовал его, отвесив легкий кивок головой. Парень не вызвал у него никаких впечатлений и на первый взгляд показался обычным новоиспеченным юнцом, который при всем своем желании пытался вести себя достойно рядом с ним.
В кабинете залегла тишина, приведшая нового лейтенанта в растерянность. Ему было в какой-то степени очень неловко перед Бьякуей, ведь за все это время он не проронил и слова. Он часто бился в мыслях, в которых обвинял себя в том, что, возможно, сделал что-то не так, подобрал неправильные слова в отношении к нему, выставил себя с глупой стороны. Игнорирование со стороны капитана путало все его бессмысленные суждения и сбивало с толку.
Через несколько минут оба синигами оказались за своими рабочими столами. Такано горел желанием завязать с капитаном разговор, узнать что-либо о нем, о его сражениях и боях, о его жизни и работе, о его интересах и особенностях, а вдобавок ко всему рассказать пару истории о себе и поделиться с таким очаровательным мужчиной своими впечатлениями, но не смел. Он чувствовал, что должен держать рот на замке, пока капитан сам не возьмет инициативу в свои руки, иначе все его старания полетят к чертям. Присев за стол, края которого были слегка перековерканы и небрежно исцарапаны, Такано опустил глаза на стопку бумаг, лежавшую перед ним. Напряженная обстановка поначалу не давала ему сосредоточиться, да и к реяцу капитана он все никак не мог привыкнуть. Но как только он дотронулся до белоснежных листов, все его внимание погрузилось в работу. Макая кончик кисточки в чернила, он быстро рисовал иероглифы своим ровным почерком. «Это всего лишь первый день. Лучше я буду помалкивать и не раздражать капитана. К тому же работа заставит меня немного отвлечься», — подумал лейтенант и, пробежавшись глазами по иероглифам, потянулся за следующим документом.
Тем временем Бьякуя, сжав между тонких длинных пальцев кисть, выводил каждый иероглиф своим необычайно красивым почерком. Отводя и плавно двигая кистью, он задумчиво смотрел на лист бумаги. Мыслями он вовсе не был погружен в работу, скорее, его рука независимо от сознания по обыкновению выполняла ее. О глубоких размышлениях капитана выдавали его сведенные друг к другу тонкие брови, которые на момент расслаблялись, а затем снова хмурились, рисуя морщинки на лбу и переносице. «Я не смогу его принять, при всем своем желании не смогу перебороть себя и привыкнуть к нему. Возможно, он действительно обладает отличными навыками, умениями и мастерством, но для меня это не играет роли. Будь на его месте Ренджи, я бы сейчас не был так отрешен от жизни, я бы сейчас не чувствовал такую тяжесть на сердце, неугомонное угрызение совести и пустоту. Пусть своим присутствием Абараи и раздражал меня, но это чувство было таким приятным, и я не понимал, как я могу раздражаться и одновременно испытывать что-то противоположное, что-то, что заставляло меня радоваться и чувствовать внутри приятную теплоту. Но сейчас… Я раздражаюсь вдвойне потому, что его нет рядом. Такано здесь по принуждению генерала, а не по моей воле», — мысли капитана текли медленно и связно, пока его не отвлекла чья-то нависшая над ним широкая тень. Холодные глаза аристократа устремились вверх, смотря из-под полуприкрытых, отяжелевших век. Прямо возле его стола стоял Такано и держал в руках поднос. Поставив на стол, он поднял небольшой чайник и наполнил чашку капитана душистым чаем. Губы его были растянуты в заботливой улыбке, на что Бькуя вовсе не обратил внимания. Его смутил сам факт того, что лейтенант осмелился наугад заварить ему чай, даже не имея понятия о его строгих предпочтениях. Брови капитана вмиг недоуменно выгнулись, затем вновь вернулись в прежнюю позицию задумчивости.
— Капитан Кучики, я заварил вам чай. Надеюсь, что вам понравится, — с прежней улыбкой сказал лейтенант и, блистательно играя своим добрым лицом, поставил на край стола горячий напиток.
— Я так не думаю, — спокойным тоном ответил Бьякуя, делая вид, будто его это абсолютно не удивило. Ничего не ответив, Такано снова сел за рабочее место.
Спустя какое-то время, Бьякуя поднес чашку к губам и вмиг его плавное движение оборвалось. Ощущая аромат, что так тягуче разливался из чашки и незнакомо прожигал его тонкое обоняние, Кучики сразу определил, что это вовсе не тот аромат, какой он привык вдыхать. Тем не менее, капитан сделал небольшой глоток и поставил чашку на место. Аристократ испытал незнакомый и сладкий вкус, который еще надолго задержался во рту после первого же глотка. «Отвратительный чай. У Ренджи он всегда получался горьковатым на вкус, к чему я уже привык, а у Такано он сладкий. Слишком сладкий для меня», — с этими мыслями капитан вновь принялся за работу.
Такано работал быстро, слаженно, как по команде, и даже в некоторых моментах успевал бросать мимолетный взгляд на капитана. Он испытывал удовольствие, пряча глаза за краями листов, откуда он, притаившись, наблюдал, как тонкая кисть капитана медленно и плавно выгибается, как грациозно отведен его острый локоть, а сплетенные пальцы без устали держат кисть. Как он держит идеально-ровную спину и смотрит глубокими задумчивыми глазами на бумагу. Парень непринужденно улыбался, не прекращая работать.
За все три месяца собралось до ужаса много бумаг. Во время отсутствия лейтенанта, Кучики, практически работал за двоих, выполняя часть работы Ренджи, однако не укладывался и, лишь проведя несколько ночей в своем кабинете, успевал вовремя сдавать выполненную работу. Огромная стопка, лежащая на краю стола Такано, понемногу убавлялась, превосходя темп работы Кучики. Дописав один документ, он живо и энергично тянулся за другим, ни на минуту не отрываясь от своего дела. Вскоре в таком бешеном темпе вся бумага, исписанная его ровным почерком, уже готовой стопкой лежала на другом краю стола. Такано выгнул затекшую спину и хрустнул шеей. К тому времени Бьякуя успел выполнить лишь половину своей работы. Не слыша торопливых черканий на бумаге, капитан Кучики оторвался от своей работы и изумленно округлил глаза. Вся тяжелая работа, отведенная для Такано, была выполнена и готовой ровной стопкой стояла на краю стола.
— Капитан, разрешите мне вам помочь? Так мы справимся гораздо быстрее, — живым и веселым голосом спросил Такано, приподнимаясь с места. Несмотря на такую объемную работу, парень был полон энергии и вовсе не устал за этот вечер.
Глаза Кучики метнулись в сторону больших часов, которые показывали половину двенадцатого ночи.
— Ваш рабочий день уже давно окончен, вы свободны, — спокойным и усталым голосом сказал Бьякуя, возвращаясь к своей работе.
— Но капитан, уже поздно, ваш рабочий день так же окончен, — осмелился возразить Такано, приподняв брови, отчего безобразный шрам на правом глазу чуть растянулся. По словам Юмичики, действительно, этот самый загадочный шрам делал его лицо еще мужественнее.
— Я сам распоряжаюсь своим временем, — холодно ответил капитан, не поднимая глаз.
— Но я всего лишь помогу вам быстрей справиться с работой, — встав, Такано задвинул свой стул и сжал пальцами деревянную спинку.
— Мне не нужна ваша помощь. Покиньте мой кабинет, — ответил Бьякуя.
Помолчав некоторое время, лейтенант задумчиво свел брови, морща лоб, а вскоре снисходительно и безобидно улыбнулся.
— Как прикажете, капитан Кучики, — сказал он все тем же мелодичным тоном, не терпящим уныния от того, что капитан не дал ему еще немного поработать. Какая-то неуловимая хитринка блеснула в его глазах, а тонкие губы дрогнули в сдержанной улыбке. Лейтенант неторопливо развернулся и направился к дверям, остановившись, он отвесил поклон капитану.
— Спокойной ночи, капитан.
— Возвращайтесь в положенное время и без опозданий, — ровным тоном ответил Бьякуя и, отведя локоть в сторону, макнул кончик кисточки в густые чернила.
Двери вмиг заскрипели и стройная фигура синеволосого лейтенанта исчезла. Оказавшись в коридоре, лейтенант обернулся на плотно закрытые двери и застыл на пороге. Ему вовсе не хотелось отходить от них, вовсе не хотелось идти на поводу у времени и посвящать его отдыху. Но сейчас лучше не перечить капитану и выполнить его приказ. Нехотя отойдя от двери с эмблемой шестого отряда, Такано медленными шагами начал прогуливаться по коридору. Слабый ветер обдавал кожу приятным холодком и навевал приятные мысли. Вместе с тем вдалеке слышались крики каких-то неизведанных птиц и стрекотание цикад. Волосы лейтенанта медленно колыхались и, попадая под неподвижные, серебряные нити луны, изливались блестяще-голубоватым светом. Коротая время бессмысленной ходьбой, вскоре, он ловко взобрался на перила низкого балкона и, откинув широкую спину на деревянные колонны, поднял глаза в ночное небо. Согнув острое колено и опираясь о него локтем, Такано облегченно вздохнул, словно ученик после сдачи экзамена. Небо казалось ему таким огромным и бесконечным, что его глаза могли бы просто потеряться во всем этом необъятном просторе. Он смотрел на звезды, а иногда даже считал, предаваясь глупым мыслям о том, что он непременно сосчитает все эти блестящие звездные бисеринки. Мысли его вместе с тем текли медленно, тягуче и неразрывно. «День так быстро прошел, я даже не успел толком освоиться здесь. Все же он был замечательный. Здесь совсем не то, что я чувствовал в нулевом отряде, здесь свобода, здесь настоящая жизнь! И почему же до сих пор генерал держал меня в тени, а на любые попытки и просьбы покинуть бараки отвечал отказом? Боялся, что увидят его шпиона? Увы, не могу ответить. Но в Готей 13, помимо нашей базы есть и второй отряд, где служат самые искусные ниндзя — профессионалы своего дела. Только генерал отдает им всеобщие распоряжения и снабжает той информацией, которая доступна каждому из служащих. И почему тогда я не попал в их ряды? О моем существовании, наверное, никто даже и не подозревал. Конечно, ведь никто не имел представления о нулевом отряде, генерал зашифровал всю информацию. Пусть нас и немного в рядах, но его доверие опиралось на меня и я нес ответственность за секретные задания, так почему же Генрюсай решил выпустить меня на волю после столь долгих лет? Я благодарен ему за то, что он назначил меня лейтенантом, ведь нести службу в военных отрядах — это небывалая ответственность не только за себя, но и за всех своих подчиненных, за капитана и жителей Общества душ. Мне больше не придется скрываться от всех ради выполнения миссий и спецзаданий. Теперь у меня есть то, о чем я так давно мечтал. У меня есть капитан, свой отряд, звание и свобода! Я имею право жить там, где можно показать свое существование и значимость. В шпионаже у меня были довольно высокие успехи, но не могу предположить, чего добьюсь теперь? Не смею подвести Генрюсая, не могу разочаровать капитана. Не имею права на ошибки. Пусть я и новичок в этом деле, пусть у меня нет такого опыта, как у остальных ребят. Таких, как Иккаку, Юмичика, Кира и даже тот парень с цифрой 69 на щеке. Хисаги, кажется… Но я уверен, что время, потраченное на службе в нулевом отряде, поможет мне поскорее освоиться».
***
Густую темноту вмиг пронзило яркое сияние. Рассвет, встречающий восход яркого солнца, пустил его первые лучи прямо в глаза капитана. Бьякуя поморщился от столь яркого и ослепительного света и резко поднял взгляд вверх. Зрачки его сузились и содрогнулись от увиденного, воздух отяжелел в его груди, не давая возможности вобрать кислород, которого вмиг катастрофически перестало хватать. Он не верил собственным глазам, которые в упор стремились к тому самому холму, который когда-то разлучил его с Ренджи, холму Соукиоку. Сердце глухо и быстро забилось, больно сжимаясь и затвердевая. Кончики его ледяных пальцев начали покалывать от тех ужасных чувств, которые он испытал однажды, в то самое утро. Вновь, словно кто-то включил кнопку повтора, Бьякуя тонул в бездне собственного страха. Лабиринты. Бесконечные лабиринты Сейритея растянулись еще шире и стали намного запутанней, желая сбить с толку спешившего капитана. Нельзя допустить ошибку во второй раз! Снова Бьякуя, бросаясь в самое жерло поборовших его чувств, ринулся к холму, забывая обо всем на свете. Не давая отчета своим действиям, темноволосый аристократ мчится со всех ног. Бьякуя чувствовал, как его тело вмиг сковалось омерзительным холодом, как внутри все бьется в ужасной дрожи, как невозможно избавиться от всего этого. Каждая клетка его тела будто горела холодным пламенем и примерзала к коже.Тысячи мгновенных шагов, но холм как будто отдалялся от него, а лабиринты вовсе не пропускали капитана, преграждая ему дорогу. Бьякуя резко подпрыгнул и начал мерцать в воздухе. Жесткие и холодные порывы ветра били по лицу, путали пряди волос и со всей силой пытались отогнать потерявшего рассудок аристократа за пределы Соугиоку. Несмотря на все это, Бьякуя рвался туда, в надежде застать своего лейтенанта там и не дать уйти. Изнуренное тело Бьякуи вмиг переместилось и оказалось на краю холма. Пасмурные глаза заметались и зацепились за какое-то дальнее, алое пятно, в котором он увидел Ренджи. Нахлынувшие чувства, ожившие в нем с неимоверной силой, заставили броситься прямо к нему. Не чувствуя под ногами земли, Бьякуя задыхается, но нисколько не убавляет своего темпа. Кажется, что он тащит за собой весь мир, всю его тяжесть, но бьется и не намерен отступать. Он близко, нужно всеми силами выдавить из себя крик и заставить его обернуться.
— Ренджи! — вмиг над холмом Соугиоку проносится отчаянный голос капитана.
Фигура Ренджи в момент остановилась и замерла на месте. Бьякуя удивленно распахнул глаза, а неподвижная фигура все стояла спиной к нему. Бьякуя заморгал и, не понимая, что происходит, поспешил к ней.
— Ренджи… — хриплым голосом позвал Кучики, который не мог поверить тому, что Ренджи услышал его. Он остановился. Он не ушел.
— Зачем? — пролился голос Ренджи, которого Бьякуя, казалось, не слышал вечность. Но он был таким пустым, отчужденным, полным равнодушия. Словно мертвым. Бьякуя сжал зубы. Он смотрел на него непонимающими, метавшимися глазами и ждал того момента, когда во всей этой неразберихе, наконец все прояснится. Холодная пустота и молчание нависло над холмом, заставляя синигами подчиниться себе.
— Зачем ты меня останавливаешь? Я не хочу больше оставаться здесь, не задерживай меня, Бьякуя, — монотонно ответил Ренджи все так же, стоя спиной к капитану и даже не оборачиваясь.
— Как ты не понимаешь того, что совершаешь ошибку? — задыхаясь, спросил Бьякуя, пытаясь озвучить слова сквозь тяжело давившее дыхание. — Ренджи, не уходи… — аристократ протянул дрожащие и онемевшие пальцы к нему, пытаясь ухватиться за руку, но тот одернул ее.
— Совершаю ошибку? Да. Я совершил ее. Ещё тогда, когда встретил тебя. Когда полюбил тебя. Вот это ошибка. Я не хочу видеть тебя в той жизни, которая ждет меня за этими воротами. Не стой на моем пути, — произнес Ренджи, слова которого больно пронзили сердце Бьякуи. Аристократ не верил его словам, он не верил тому, что Ренджи так может с ним поступить. Он продолжал отрицать и бороться с действительностью, которая просто пожирала его изнутри и медленно губила. Ошеломленный брюнет молча стоял и не мог сделать вдох.
Не повернув лица, вскоре Ренджи шагнул в сторону ворот, и фигура его вмиг растворилась, сужаясь в глазах Бьякуи. Но аристократ ничего не мог поделать, он не мог заставить свое тело сдвинуться с места и просто смотрел, как во второй раз Абараи оставляет его и уходит прочь, стирая остатки надежды, бьющиеся в молитвах. Холод. Снова утренний холод вогнал в себя тело Бьякуи, а душу поглотил мрак.
***
Золотистые лучи рассыпались на волосах и, скользнув, задержались на кончиках. Сложив перед собой руки и спрятав лицо под тканью рукавов, Бьякуя сам не заметил того, как из-за сильного переутомления уснул за рабочим столом, так и не дописав отчеты. Поморщив лицо и, недовольно сведя брови, Кучики выпрямил затекшую спину и соединил лопатки. Неприятная боль разливалась от самой шей до поясницы, сковывая движения аристократа. «Какой дурной сон. Снова я уснул за рабочим столом, какая нелепость» — подумал Кучики и склеивая в мыслях обрывки из сна, попытался разобраться. Голос Ренджи все еще звенел где-то внутри, а чувства, зародившиеся в далеком сне, перешли в реальность. Тело било в крупной дрожи. Путаясь между сном и явью, Бьякуя потер глаза и попытался встать с места, чтобы умыться прохладной водой и немного отвлечься. Вмиг с его плеч сорвался теплый плед, а после, по плечам аристократа пронесся легкий холодок. Шорох упавшего пледа привлек к себе все внимание капитана. Оглядывая его недоверчивыми и удивленными глазами, Кучики замер: «Откуда взялся этот плед?». Тем не менее, этой ночью он не замерз благодаря ему. Столько странностей ожидало его этим утром, и Кучики просто не знал, над чем размышлять больше: над кошмарным сном или над невесть откуда появившимся пледом? Скорее всего, следовало уделить внимание второму варианту. Бьякуя перевел недоумевающий взгляд на свой рабочий стол. На краю лежала готовая стопка бумаги с выполненной работой. Озадаченный Бьякуя, несколько раз проморгав, попытался отогнать прочь всю дурь с головы и, наконец, разобраться, в чем дело? Скользя взглядом по незнакомому, но приятному почерку, Бьякуя вдохнул побольше воздуха в легкие, как почувствовал, что легкий и душистый аромат чая, тут же, вторгся в его чуткое обоняние. Опустив удивленные глаза, капитан заметил перед собой маленькую фарфоровую чашку, наполненную чаем. Утро действительно преподнесло капитану шестого отряда немало сюрпризов, но Бьякуя не мог связать мыслей, не мог понять, кто накрыл этой ночью его пледом, кто выполнил всю его оставшуюся работу и кто заварил ароматный чай? Пребывая в глубочайшем изумлении, до слуха капитана донесся знакомый голос, который невидимыми нитями заставил того повернуть голову в свою сторону.
— Шестой отряд! Держать строй! — полный энергии и движения голос, побуждающий в капитане чувство заинтересованности. Неспешными шагами, Бьякуя направился к окну, за которым узрел своего не так давно приобретенного лейтенанта. Такано прохаживался вдоль идеально ровного строя и прочитывал служившим наставления. Улыбка не сходила с лица Такано, и казалось, будто вот она — вся надежда и опора всего шестого отряда. Отмеряя шаги, Юкио остановился подле самого края строя и окинул добрым взглядом двух молодых синигами.
— Вольно, парни, кажется, вам нужно помочь с поясами, — бархатным голосом сказал он, непринужденно щуря глаза.
Те в свою очередь, несмотря на свою неопытность, залились румянцем из-за замечания своего нового лейтенанта. Узлы поясов было принято носить спереди, а новобранцы завязали их сзади, не имея понятия о том, что это могло для них значить.
— Простите, лейтенант Такано, мы сейчас же исправим это, — сказали смущенные юноши.
— В целом, форма отлично смотрится, ребята, но будьте начеку. Я не хочу чтобы моих ребят спутали с гейшами, — безукоризненным и мягким тоном, подшутил Такано, голос которого сопроводили тихие смешки. Кивнув на молодых юношей, Такано развернулся и, пройдя вдоль рядов, начал отдавать приказы. Глаза его счастливо светились и сливались с цветом ясного неба, а застывшая добрая улыбка нисколько не исчезала с лица.
Нового лейтенанта тепло встретили в своих рядах и уже успели привязаться к нему. Они чувствовали, что такой лейтенант, как Такано, подтянет весь отряд и сделает его самым авторитетным и престижным среди всего Готея 13. Вслед ему смотрели изумленные глаза служащих, восхищение которых не имело предела. Они тянулись за ним и были уверены в том, что Такано не подведет и не заставит их разочаровываться в себе. Многие мечтали поддерживать с ним хорошие отношения и узнать ближе столь приятного и доброго синигами. Ну а для некоторых он стал просто примером для подражания. С первых же дней, лейтенант смог оставить после себя яркие и светлые впечатления, так, что подчиненные с замиранием сердца и воспеванием души были рады выполнить любой его приказ.
Стоя у окна, капитан Кучики внимательно смотрел на своего лейтенанта, на то, как ему легко дается руководить целым отрядом, на то, как он легко находит с ними общий язык, не забывая при этом о дисциплине, которой так поощрялся его отряд. Кажется, догадаться о том, кто скрасил его необычное утро своими приятными сюрпризами, стало совсем не трудно для Бьякуи. Сейчас у капитана складывались иные впечатления о Такано.
Наблюдая за утренним построением, Бьякуя заметил, как в окно залетела адская бабочка и, трепетно махая черными крыльями, закружилась. Капитан подставил указательный палец и та, получив приглашение, села на него.
— Адская бабочка? В такое время? — тонкая бровь капитана приподнялась кверху, а глаза устремились на нежное создание.
— Внимание, всем капитанам Готея 13! Срочный вызов от генерала. Собрание капитанов состоится в бараках первого отряда, просьба явиться всем и без опозданий, — передав сообщение, бабочка вспорхнула и улетела в окно, купаясь в лучах утреннего солнца.
«Не припомню, чтобы генерал проводил собрания в такое время, вероятно, случилось что-то серьезное» — предавшись мыслям, вскоре Бьякуя отошел от окна и тут же, поспешно накинув капитанское хаори, вышел из кабинета. Шаг был чуть быстрее обычного, а интуиция подсказывала, что разговор, который должен состояться с минуты на минуту, будет весьма серьезным. Чувство тревоги не давало покоя и заставляло рисовать в сознании всевозможные версии произошедшего. Бьякуя много размышлял над этим.
