Ледяной принц, или Ошибка на двоих

      Сумеречное небо, охватившее весь простор Общества душ, в скором времени погрязло в густой краске наступающей ночи. Возвышавшаяся полная луна направляла свои неподвижные нити в сторону Сейритея, застывая на верхушках крыш, скрашивая в своих холодных оттенках. Лишь к середине ночи руконгайский бар начал понемногу затихать. Любителям выпить ничего не оставалось делать, кроме как поскорей покинуть бар и набраться сил за оставшееся время к завтрашнему утру. Понемногу бар начал опустошаться, выпуская из своих неровных стен пьяных посетителей. Даже в затуманенном состоянии ощущался этот божественный ночной воздух, который обдавал прохладой все тело, словно очищая его и освежая. Так и эта компания, оторвав себя от веселья, решила разойтись по баракам и отдохнуть. Пнув ногой двери, Иккаку выволок свое тело, после чего, едва ли не падая с ног, следом показался Хисаги, крепко державший полуобморочного Киру, а следом и Юмичика. Такано аккуратно затворил двери бара и поспешил за ребятами. Немного болела голова, неприятно пульсировало в висках, отчетливо и ощутимо стуча, точно тяжелым кузнечным молотком.       — Славная вышла гулянка, давно ж мы так не веселились, — прозвучал голос Шухея, еле державшегося на ногах.       — Надо как-нибудь повторить! — подхватил Иккаку и, ядовито улыбнувшись собственным мыслям, закивал головой.       — Так дело не пойдет. Слишком тихо кругом. Эй, Иккаку, давай нашу Рыжую Марту!— крикнул Шухей, расплываясь в довольной, широкой улыбке.       — Давай! — последовал незамедлительный ответ.       — «Подобно тыквам гру-у-у-удь ее!»— заорали парни во весь голос, заводя свою песню.       Удивленно вскинув брови, на лице Юкио появилась растерянная улыбка. Давным-давно забыв о произошедшем в капитанском корпусе, парень продолжал смутно вспоминать о тошном баре, откуда ему только что удалось выбраться. «Интересно, как капитаны относятся к таким выходкам своих лейтенантов? Кто знает, может быть и они умеют веселиться не хуже нас», — с этими мыслями Юкио сам и не заметил, что немного отстал от товарищей. Шагая по извилистым проулкам и слушая невнятные и сиплые голоса приятелей, вскоре синеволосый лейтенант остановился, понимая, что следовало бы свернуть в сторону казарм шестого отряда.       — Эй, парни, я к себе. Вы уж там как-нибудь донесите Киру, надеюсь, к утру ему станет лучше… — сказал он, улыбаясь парням.       — Хах, даю максимум неделю! — крикнул Иккаку, хрустнув пальцами.       — А не много ли? В прошлый раз Изуру за три дня оправился, — последовал голос Шухея.       — Он сегодня полсодержимого бара опустошил и как думаешь, скоро в себя придет? — кивнув в сторону оставшегося позади бара, Юмичика вышел из-за широкой спины Мадараме.       — Не знаю, посмотрим, а пока… — Шухей подхватил на свои крепкие руки беспомощного лейтенанта и оглянулся по сторонам, стараясь как можно быстрей найти вышку третьего отряда. — Надо отнести его в казармы, пока не застукали.       — Нам бы по-хорошему с Юмичикой тоже надо возвращаться к себе, поэтому, Хисаги, надеюсь, ты по пьяни не оставишь его где-нибудь по дороге?— сказал Иккаку, скрестив руки на обнаженной груди.       — Нет, конечно, можешь даже не сомневаться, сколько бы я там ни выпил, все-таки о Кире позаботиться смогу, — ответил Шухей с полной уверенностью в голосе.       — Ясненько, ну что же, тогда мы пойдем, давайте, ползите по своим казармам пока есть силы.       — Топай, давай, видеть тебя уже не могу, — ответил Хисаги, приглушенно рассмеявшись.       — До встречи, Юмичика, Иккаку! — крикнул вслед удаляющимся фигурам Такано.       — Бывай, — последовал тихий голос Мадараме.       — Хисаги, тебе помочь? — повернувшись к парню с цифрой 69 на щеке, спросил Такано.       — Да не утруждайся, я сам справлюсь, делов-то, дотелепать его… — хмыкнул Хисаги и тут же, распрощавшись с парнем, ушел в сторону бараков третьего отряда, все еще шатко держась на ногах и что-то вкрадчиво толкуя блондину.       Тихо и почти беззвучно шагая, Такано почувствовал, что ему стало весьма не комфортно передвигаться. Опустив взгляд, он заметил, что обувь на его правой ноге оказалась порвана и тонкие шнурки сандалий, небрежно оплетая его ступню, путались под каждым шагом, словно намереваясь сбить его с ног. Глубоко и досадно вздохнув, он опустился на одно колено и принялся завязывать шнурки, как вдруг послышался легкий шорох. Замерев на месте и не шевелясь, внимательные глаза Юкио опустились еще ниже. Его взору представился маленький, измятый и довольно старый сверток бумаги, который, вероятно, выпал из внутреннего кармана косодэ. Лицо лейтенанта вмиг вытянулось в изумлении, а внутри что-то дрогнуло и тот час же обожгло. Откуда это взялось? Такано сильно зажмурился, так что неприятно заболели глаза, и тут же широко распахнул их, выныривая из всего этого водопада мыслей, а вместе с тем и воспоминаний. Как только среди призрачных лиц, в его сознании показалось лицо Бьякуи, он тут же почувствовал, как сердце дало слишком твердый и ощутимый толчок. Верно, лейтенант вспомнил, откуда взялась эта потрепанная бумажка. «Северный Руконгай. Мой отряд. Капитан Кучики, которого чуть было не разорвал адьюкас. Развалины какого-то старого дома и этот несчастный клок бумаги под его обломками. Да, несомненно, это он. Может быть, здесь есть какая-то важная информация, а я до сих пор держу его у себя. Cтоит развернуть сверток». Юкио осторожно поднял его и аккуратно развернул, тот час же погружая внимательные заинтересованные глаза. Перед ним предстал какой-то текст, написанный кривым и почти неразборчивым почерком, однако это нисколько не помешало лейтенанту раскрыть весь его смысл.       Стоя у огромной каменной ограды, лейтенант подставил пергамент под освещающий лунный свет и начал медленно пробегаться глазами по каждой строчке. «Но простолюдину графом никогда не стать. Прощай Бьякуя…».       — Прощай, Бьякуя, — тихим голосом парень повторил следом, задумчиво нахмурив брови у переносицы.       «Что это такое? Интересно, кто посвятил ему такие слова? Вероятно, кто-то был безумно влюблен в Бьякую». Глаза Юкио стали метаться по строчкам в поисках желаемого имени незнакомца, или хотя бы тех же инициалов, но попытки оказались тщетны. Пальцы Такано охладели и, измяв края бумаги, принялись разворачивать лист обратной стороной. «Может здесь удастся что-нибудь найти? Это точно любовное признание, только какого черта оно оказалось у меня? С этим надо что-то делать!». В последний раз пробежавшись глазами, Такано аккуратно сложил листок и вновь спрятал в карман. Подняв лицо, он взглянул на ночное небо, теряясь в собственных раздумьях. Его в какой-то степени мучила совесть из-за того, что он так грубо вторгся в чужую тайну, не предназначенную для его сознания, вдобавок, нахлынувшие чувства все никак не могли стихнуть. «Я сейчас же отправлюсь к нему домой и верну это письмо. Надеюсь, он все еще не узнал о его пропаже и мне удастся незаметно подложить эту вещь хозяину». С этими мыслями молодой лейтенант направился прямо к поместью Кучики.       Мерцая в сюмпо и отталкиваясь от воздуха, вскоре Такано остановился в нескольких метрах от ворот поместья. До его чуткого слуха донеслись чьи-то шаги, исходящие из-за большой ограды. Тут же Юкио осознал, что ему будет не просто проникнуть в тщательно охраняемый дом капитана. Загадочные темные фигуры ниндзя казалось, были расставлены повсюду: с внутренней стороны ворот, по углам ограды и даже на крыше, если приглядеться, замерев, словно камень, стоял настороженный ниндзя, что оберегал покой своего хозяина. Проницательные и опытные глаза синеволосого лейтенанта устремились на высокие распахнутые окна. «Свет давно не горит, вероятно, капитан уже спит. Нужно подобраться ближе. Бьякуя обеспечил себе надежную безопасность. Ну что же, сейчас проверим, настолько ли она хороша». Подобравшись еще ближе, осторожно и крадучись переступая на носочки, Такано замер, едва дыша. Послышался резкий порыв ветра, который растворил в себе шорохи одежды лейтенанта. Тут же он оттолкнулся от земли и, будто бы столкнувшись с порывом, растворился в темном небе. Преодолев ограду, Такано, мягко приземлившись на согнутые ноги, резко огляделся. Вокруг никого. Тяжелая тишина заполнила всю территорию, куда только что вторгся непрошеный гость, и лишь беспокойный шелест листьев сакуры, давал приятные отголоски ветра в ушах. Стихия воздуха была истинной стихией Такано. Она и делала его таким невидимым, резким и предусмотрительным, служа для него надежной маскировкой. Где-то в углу отразилась темная тень приближающегося ниндзя. Видно смена дежурства. Пост был на время покинут, и Такано хватило бы пару секунд для того, чтобы прокрасться как можно ближе к поместью, оставаясь при этом незамеченным. Мерцающий шаг. Хруст под ногами. Лейтенант оказался плотно прижатым к стене поместья, надежно скрываясь под тенью его крыши. Вмиг услышав этот незначительный шум, стражник настороженно посмотрел в сторону ворот поместья и уже был готов использовать связывающую технику, однако решил, что ему почудилось. Юкио приготовился к своему следующему шагу и вот-вот собирался покинуть свое укрытие, как вдруг перед ним явилась статная фигура замаскированного караульщика. Вероятно, кто-то уже бился в догадках о чужом присутствии. Лейтенант вновь замер и задержал дыхание, плотно прилегая спиной к стене. Ниндзя исчез, мерцая в каждом углу участка, проверяя, не удалось ли кому пробраться сюда? Пару вздохов и Такано исчез, тут же мягко приземляясь на траву. Согнув спину и опираясь ладонями о землю, на губах Юкио растянулась каверзная ухмылка, подтверждающая его превосходство над ночными стражниками. Ускользнув прямо из-под носа охранников, он медленно поднялся, погружая взгляд в распахнутые окна Бьякуи. Подул легкий ветер и развеял его волосы, едва ли не распутывая крепко завязанный высокий хвост. Через пару мгновений, Такано оказался на широком ровном балконе Бьякуи. Ухватившись за деревянные выступы, он легко перебросил свое тело и, завившись в воздухе, мягко приземлился, не издавая ни единого звука. Тишина.        Глубоко вздохнув и переведя дух, лейтенант, все так же не спеша, открыл перед глазами полноценную, запретную для него, картину комнаты главы клана. Тихо шагнув, он замер на месте, оглядывая сосредоточенными глазами роскошную мебель и весь интерьер Бьякуи. Сразу же почувствовался этот ни с чем несравнимый терпкий аромат зеленого чая и полыни, а так же почуялся слабый запах дорогих чернил, которыми пользовался капитан. Да, именно то, что в обязательном порядке могло значить, что Бьякуя уже где-то поблизости. Какое-то волнующее чувство вспыхнуло внутри лейтенанта. В эту секунду для него было превеликим удовольствием вновь слепо ощущать присутствие капитана. Конечно же, Такано явился сюда, не чтобы разглядывать интерьер Бьякуи и поэтому он, отведя взор от прочих, не интересующих его предметов роскоши, остановил взгляд на большой кровати, в которой белоснежное одеяло окутывало чье-то тело. Тихими шагами подойдя ближе, синеволосый лейтенант улыбнулся неподдельной нежной улыбкой, но как только он увидел лицо спящего Бьякуи, губы дрогнули, стирая контуры улыбки. Лицо Бьякуи было бледным, как снег, отражая своим выражением некое беспокойство. Сведенные тонкие брови и его плотно сжатые губы наводили на мысль о том, что капитан чем-то сильно встревожен. Такано взволнованно посмотрел на него и решил, что следует завершить свое дело как можно быстрей и оставить капитана. Он был, видимо, слишком утомлен и даже во сне не знал покоя. В конце концов, из-за своего неспокойного сна, Кучики мог в любую минуту проснуться. Опасаясь этого, Такано осторожно достал сверток и аккуратно положил его на деревянную тумбочку Бьякуи. «Так, я надеюсь, он ничего не заподозрит». Так же плавно убрав руку, лейтенант развернулся на носочках и, держась на полусогнутых коленях начал осторожно прокрадываться к окну, стараясь не издавать шорохов.       Внезапно чьи-то ледяные пальцы крепко вцепились в его руку. Послышался его судорожный вдох, который едва не разорвал его легкие. Глаза Такано округлились, а блеклая радужка беспокойно задрожала.       — Стой… — за спиной прозвучал тихий, до дрожи знакомый голос.       Сердце лейтенанта пропустило несколько глухих ударов, а от неожиданности застучало в висках, да так, что заболела голова. «Черт! Он меня заметил и теперь злится. Я сейчас же признаюсь!»       — Капитан, я… — резко развернувшись, Такано уже готов был сознаться, без всяких нелепых оправданий, как вдруг заметил, что веки капитана по-прежнему опущены, а глаза застланы густыми подрагивающими ресницами. Он все так же спокойно дышал и лишь его цепкие, холодные пальцы продолжали сжимать его руку, нисколько не расслабляя своей хватки.       — Капитан? — тихим голосом позвал Такано, искажая лицо в недоумении. «Он спит?»       Бьякуя продолжал неподвижно лежать, не выпуская руку своего лейтенанта. На белой мягкой подушке расстилались его черные волосы, спадая на укрытые плечи. Грудь его вздымалась и замирала вместе с неровным дыханием. Лицо его было по-прежнему обеспокоенным и бледным. Губы все сильней сжимались, а брови болезненно хмурились, отчего казалось, будто он испытывает какие-то муки и страдает от невыносимой боли. На белом лбу выступили бисеринки пота и скатились вниз. Он был очень напряжен и никак не мог перебороть это чувство. «Я не уверен, что с капитаном все хорошо. Он дрожит. Вероятно, его мучают кошмары. Боюсь, если я ничего не предприму, он скоро проснется».       Такано осторожно накрыл своей теплой ладонью руку Бьякуи и начал медленно и успокаивающе поглаживать, что-то тихо нашептывая, надеясь, на то, что брюнет хоть немного расслабит свою хватку, ибо пальцев своих лейтенант уже давно не ощущал. Но никакой реакции не последовало. Кучики по-прежнему мучил один и тот же кошмарный сон, в котором он терял не только себя, но и еще одного, очень дорогого для него лейтенанта, если таковым его можно еще звать.       — Все хорошо, капитан, все хорошо, успокойтесь. Все в порядке… — тихо шептал Такано, пытаясь кое-как вытащить свою руку. «Какой настырный! Черт, он мою руку сегодня отпустит? Или до утра так и продержит? И зачем я только затеял это?».       Вмиг синеволосый лейтенант замер и, посмотрев в лицо капитану, подошел чуть ближе. Остановившись, он расслабил брови и внимательно, с неким сочувствием посмотрел на него. «Я поступаю неправильно, сейчас главное не то, что он может меня застукать в спальне, главное его успокоить и снять это напряжение. Мой капитан так мучается, я должен помочь ему хоть как-то. И это не из чувства вины или долга перед ним. Просто… Я знаю, что не смогу уйти в тот момент, когда ему плохо. Я не знаю, что ему не дает покоя или же кто заставляет его переживать и беспокоиться, но это, вероятно, то, что очень важно для него. Я никогда не видел его таким встревоженным. Сейчас он не контролирует своих эмоции, сейчас они сильнее его. Оказывается у моего капитана есть свои сокровенные тайны, одну из которых я сегодня познал. Простите меня за это, капитан…» — с этими мыслями Такано осторожно приблизился и аккуратно опустился на колени перед своим капитаном, продолжая успокаивающе гладить его холодную мягкую руку. Касаясь тыльной стороны его ладони, лейтенант поглаживал пальцами его побелевшие костяшки, его тонкие пальцы, не сводя взгляда с лица.       — Капитан, пожалуйста расслабьтесь, вам незачем беспокоиться.       — Останься… Не уходи… — в бреду шептал капитан, сильнее сжимая руку лейтенанта, судорожно выдыхая каждое слово.       — Я не покину тебя, Бьякуя. Что бы ни случилось, обещаю, — тихо успокаивая аристократа, Такано почувствовал как его сердце сжимается, а внутри все окутывается приятным теплом. Он даже забыл о том, для чего явился в его поместье, сейчас его волновал лишь Бьякуя. Ему не хотелось отходить от постели, не хотелось покидать и расставаться с капитаном.       Такано ощущал, как сильно привязался к Бьякуе за все это время, нуждался в нем так сильно, что даже его строгие замечания и придирки стали для него почти необходимыми. И пусть Кучики был с ним холоден, суров и строг, но Юкио находил и в этом положительные стороны. Он чтил и уважал своего капитана, восхищался и гордился тем, что Генрюсай-сенсей дал ему такое почетное звание лейтенанта шестого отряда. Наверняка этот выбор был не случайностью, и благодаря этому Такано удалось почувствовать себя вновь живым. Не таким, каким ему приходилось быть раньше – незримым «духом», а теперь пышущим жизнью и энергией лейтенантом.       Разглядывая утонченное лицо аристократа, вскоре Такано заметил, что рука Бьякуи стала немного расслабляться, а лицо принимать прежние черты спокойствия. «Надо же, помогает. Он расслабляется, значит, Бьякуя чувствует себя уже лучше. Кажется, ночные кошмары отступились от него, я даже слышу, как его дыхание выровнялось. Теперь с ним все хорошо, я надеюсь до утра его больше ничто и никто не потревожит», — подумал Такано, не сводя глаз с капитана. Поблекшие от усталости глаза заскользили по каждой черте такого безмятежного и спокойного лица Бьякуи. « Не удивительно, что ему пишут любовные письма. Я бы хотел всегда защищать и оберегать его. Он — единственный к кому я испытываю такие теплые, порой обжигающие чувства».       Отдавшись своим мыслям, Такано устало опустил веки, желая забыться. Дыхание его замирало, а внутри что-то беспокойно дрожало. На губах заиграла нежная улыбка, а голова устало опустилась. Ноги отекли, а спина ужасно ныла от неприятной боли. Осторожно взяв руку капитана, Такано поднес ее к теплым губам и, прильнув мягким поцелуем к внутренней стороне ладони, аккуратно сложил ее на груди Бьякуи. Ласково улыбнувшись, синеволосый лейтенант поднялся с колен и, последний раз посмотрев на капитана, тихими, бесшумными шагами направился к балкону.       — Отдыхайте и наслаждайтесь спокойствием, мы еще встретимся сегодня, — в тишине послышался шепот парня. Холодный ранний свет тонкими нитями проник в мрачную комнату, а легкий ветер объял занавесы, беспокойно развевая их, унося с собой слова лейтенанта, которых Бьякуя так и не услышал.