Присмотрю за тобой 189

Mina Tcepesh автор
Реклама:
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Бэтмен, Бэтмен, DC Comics, Бэтмен, Бэтмен, Отряд самоубийц (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Джокер/Бэтмен, Брюс Уэйн, Джокер
Рейтинг:
R
Размер:
Мини, 13 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU ER Hurt/Comfort Драма Любовь/Ненависть ООС Психология Романтика

Награды от читателей:
 
Описание:
Продолжение моего цикла про взаимоотношения Джея и Брюса. У Брюса выдалась крайне тяжелая неделя. Готэм сошел с ума – проблемы в корпорации, война банд. И вот, наконец, все закончено. Он приезжает домой, укладывается спать… И просыпается от кошмара. И это – далеко не самое худшее, что его этой ночью ждет. И что ждет Джея. Его кошмар.

Посвящение:
Моим читателям.
Моим друзьям.
И тем, кто оказывается рядом - тогда, когда надо.


Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Продолжение моего цикла про взаимоотношения Брюса и Джея.
часть первая. Пока не попросишь. https://ficbook.net/readfic/4843962
часть вторая. Алчущий. https://ficbook.net/readfic/5118957
часть третья. Что-то старое. https://ficbook.net/readfic/5153395
часть четвертая. Иногда наступают такие ночи. https://ficbook.net/readfic/5292086
часть пятая. Заботы дворецкого https://ficbook.net/readfic/5424468
Часть шестая. Раствориться во тьме. https://ficbook.net/readfic/5491519
Это - седьмая.
7 июля 2017, 02:28
Брюс вскинулся, отбросив одеяло. Сел в кровати, с силой потер руками лицо. Кошмар? Сложно сказать. Он уже не помнил. Ощущение чего-то липкого, жаркого, давящего, сжимающего легкие. Пожирающего его. Какой-то вязкой мерзкой массы, из которой не вырваться. Ничего конкретного. Никаких образов. Только ощущение. Будто тебя медленно переваривают. Он отбросил покрывало, в которое завернулся, упав без сил сегодня на кровать, и подошел к окну. Рванул створки. Облокотился на подоконник, с силой втянул в себя влажный холодный воздух. Мерзкое ощущение. Все тело покрывал отвратительный липкий пот, ему казалось, что каждая клеточка, каждая пора кожи исходят жаром, и он никак не мог охладиться. Даже свежий ветерок из окна не помогал. Голова гудела. Он посмотрел на часы. Четыре утра. А лег он в полтретьего. Полтора часа. Всего лишь.

***

Это была тяжелая неделя. Ладно, если честно признать, ритм его жизни был куда более бешенный, чем у любого нормального человека, но сейчас даже для него прошедшая неделя была чересчур. Все наложилось. Одно на другое. Готэм словно сошел с ума. Сначала проблемы в корпорации — вскрывшийся коррупционный скандал в одном из филиалов, и в результате пришлось трясти всю верхушку, вплоть до головного офиса — а это кучи бумаг, гигантские объемы сделок, которые надо было заново пересмотреть, потенциальные судебные иски, части которых надо было давать ход, но по большей мере, разумеется — идти на мировую, скажем так, не совсем официальными путями. Замешан был родственник одного из людей его круга — так что это были кулуарные разборки, чего он совершенно не выносил. Плюс развязалась очередная разборка между бандами за сферы влияния. Спровоцировало это самое банальное убийство одного из главарей на почве ревности — глупая, идиотская смерть, но вот он, тот самый толчок, который нарушил хрупкое равновесие — и все моментально полетело к чертям. Потенциальные кандидаты на место босса перегрызлись, и начались погромы. Каждый самовольно захватил часть территории, и теперь не только пытался съесть оставшихся двух соперников, но и под шумок отхватить кусок у более старых игроков на поле. Самая настоящая война в Даунтауне. Гордон с его ребятами сбились с ног, пытаясь потушить десятки очагов в разных концах города. Задействованы были все ресурсы, и, разумеется, Гордон обратился и к нему с просьбой о помощи. Три ночи подряд — адский ритм. Альфред сидел за компьютером почти круглосуточно, принимая сообщения, расшифровывая файлы и вычисляя потенциальные цели — склады оружия, возможные объекты атаки, и, разумеется, местонахождение свежеиспеченных главарей, а Брюс метался между офисом и Бэт-пещерой, все время держа включенным новости и канал полицейской службы, пытаясь быть в курсе всего. Джей, разумеется, в этой заварушке не остался в стороне. Всю неделю он где-то пропадал, лишь пару раз в день посылая смс, которые скорее напоминали пинги (ты как — нормально — ок), чем их обычные диалоги. На этот раз он активно не вмешивался, скорее держал рубежи, ставя на место тех, кто пытался покуситься на его собственность. Впрочем, даже среди самых отвязанных сорвиголов подобных было мало — все знали, как Джокер не любит, когда кто-то трогает его игрушки. Брюс вычислял и вылавливал главарей одного за другим, разумно считая, что гидру можно уничтожить только если срубишь голову и хорошенько прижжешь рану каленым железом. Вычислял убежища, вызывал Гордона, и, пока полиция атаковала с фронта, пробирался окольными путями в помещение — склад, фабрику, а один раз — во вполне приличное офисное здание, совершенно не похожее на ожидаемый притон где-то в трущобах — и повязывал очередную сошедшую с ума крысу, вообразившую себя потенциальным королем Готэма. И он, честно говоря, действительно вымотался. Когда Брюс три часа тому назад дождался Гордона, чтобы сдать ему с рук на руки повязанную последнюю недо-банду, его уже чуть ли не шатало из стороны в сторону. Единственное, о чем он действительно мог думать — как бы добраться до Бэт-пещеры, сорвать с себя броню — и уснуть. Может, прямо там, на полу. Это, кстати, уже казалось отнюдь не худшим вариантом.

***

Напряжение не отпускало. Кожа по-прежнему горела, под скальпом, казалось, пробегала стая муравьев. Он оттолкнулся от подоконника и пошел в ванну. Повернул кран, пустил холодную воду, подставил голову. На несколько секунд стало легче. Он глубоко вздохнул. Выдохнул. Еще раз вздохнул. Попытался выровнять дыхание. Зачерпнул ледяную воду, сделал пару глотков. К горлу сразу подкатил комок. Желудок болезненно сжался, так что Брюс еле сдержал позыв рвоты. (Слишком резко наклонился, наверное.) Странная тревога не отпускала. Непонятное тягостное ощущение беспокойства, которое никак не можешь сформулировать. Но оно подталкивало его, не позволяло стоять на месте. Мерзкое ощущение, будто он что-то упустил, забыл что-то очень важное. Брюс попытался рационально подумать. Сделать несколько шагов назад — что он мог забыть? Что он не ухватил? (Надо спуститься вниз. В Бэт-пещеру). Мысль была рациональной. Так он и сделает. Брюс натянул спортивные штаны, майку, бросил последний взгляд на часы (всего 5 минут? Странно), и вышел, затворив за собой дверь. Пошел по коридору в кабинет. В голове стоял туман. Мысли были невнятными, он пытался сосредоточиться, сообразить, что же его могло тревожить, но безнадежно. Спустился вниз по ступеням. Щелкнул выключателем. Резкий свет неоновых ламп залил все помещение. Он поморщился, прикрыв рукой глаза. Подошел к компьютеру, начал вводить код. Новостная лента. Список задач. Выполненные, поставленные в очередь на завтра… Нет, ничего. Ничего особенного. Все кончилось. Все — кончилось. Да, шли рапорты, но это было тушение остатков пожара. Всего-навсего. Он еще раз внимательно всмотрелся в экран, на долю секунды почувствовав, как у него все поплыло перед глазами. (Надо все же поспать.) Но спать не хотелось. Чертова бессонница. Впрочем, вполне понятно. Напряжение, скопившееся за последние дни, все никак не желало уходить. Перекатывалось под кожей, жалило голову, неприятной электрической дрожью пробегало по позвоночнику, сводило мышцы. Словно стоишь под высоковольткой. Он хмыкнул. С огнем надо бороться огнем, верно? Это иногда помогало. Надо просто до конца вымотаться. Выплеснуть последнее напряжение, и тогда уже просто рухнуть в столь желанный сон без сновидений. Тем более, тренировочный зал был одним из его самых любимых и «своих» мест. Если что и приводило его голову в порядок — так это размеренные привычные упражнения. Да, пожалуй. Брюс выключил комп, и, повернувшись, пошел прочь. В соседнее помещение. Оглянулся — и сразу же его взгляд уцепился за беговую дорожку. Да, как раз то, что нужно. Бег — самая хорошая нагрузка. Да и мысли из головы под ритмичные движения уходили лучше всего. Великолепное средство успокоиться и привести нервы в порядок. Он машинально начал растяжку. Шея, плечи, затем растяжка икр, наклоны, приседания, колени… Особенно внимание — коленям. Несчастным замученным коленям… Заученные до автоматизма движения, которые тело выполняло уже на автопилоте. Подошел к тренажеру, включил беговую дорожку и начал с размеренного шага, потом прибавил скорость, перейдя на бег трусцой. Еще ускорил темп. Еще чуть. Тело подхватило заданный ритм, дыхание автоматически выровнялось. Кровь разогналась, деревянное ощущение во всем теле постепенно начало сходить на нет. Пульс… Пульс. Вот с пульсом что-то было не так. Он прямо чувствовал, как колотится у него в груди сердце. Сильными, гулкими толчками. (Ничего, пройдет). Он постарался не обращать на это внимание. Все равно, он не собирался проводить полноценную тренировку. Размять сведенные мышцы, успокоить мысли, прочистить голову. Вот и все. В ушах зазвучал какой-то отдаленный, пронзительный то ли писк, то ли гул. Он встряхнулся, решив и на это не обращать внимание, но внезапно гул усилился. Голова закружилась. Он резко надавил на сенсорный экран, выключая дорожку. Остановился. Перед глазами все поплыло. Он сделал шаг, пытаясь сойти с дорожки, и тут почувствовал, как ноги подкосились. Брюс едва успел подставить руки. Свист в ушах стал почти оглушительным. Снова навалилось то самое ощущение, которое преследовало его в кошмаре сегодня ночью. Будто его пожирает какая-то мерзкая горячая биомасса, расплавляет, растворяет в себе, клеточка за клеточкой. Он перекатился на спину. Потолок вращался, словно его закрутили на какой-то бешенной карусели. Очень потянуло закрыть глаза, сдаться этому вращению. Жарко. Жар. Он попытался потянуть вверх майку, стащит ее, дать остудиться коже, но руки двигались так, словно в них вкололи обезболивающее. Вяло, ватно. Он откинулся и снова уставился во вращающийся потолок. Закрыть глаза. Это показалось неожиданно заманчивым. Он просто прикроет глаза. Просто немного отдохнет. А потом — встанет. Обязательно встанет… — Бэтс? Где-то на грани слышимости. Брюс попытался повернуть голову. Но перед глазами все предательски кружилось. Шаги, гулко отдающиеся под сводом пещеры. Все ближе. — Бэтс? Ты здесь? Шаги замерли. На секунду. И в следующее мгновение: — Бэтс! Бэтс! — Громко, пронзительно, прямо под ухом. В него вцепились, жестко встряхивая. Он хотел ответить. Сказать, что все в порядке, что ему надо просто чуть полежать. Но он не мог. Мысли путались. Брюс почувствовал, что уже не может удержаться, он соскальзывает, его подхватывает это кружение, унося словно в водоворот, все ниже, все глубже… Резкий удар боли. Жесткие тонкие пальцы вонзились в солнечное сплетение, заставляя его тело инстинктивно вскинуться, а рот схватить глоток воздуха. На какое-то время затягивающая муть его отпустила. — Брюс! Ты слышишь меня? Смотри на меня! Ты меня слышишь? Высокий, срывающийся голос. Знакомый. Но он никак не мог сложить два и два. Этот человек не должен был быть здесь. Он опасен. Это то, что он мог вспомнить. Он попытался собраться, надо было взять себя в руки, дать отпор… Холодные дрожащие пальцы прижались к шее, нащупывая пульс. — Брюс! Черт! Ну, давай же! Открой глаза. Яркий свет ожег сетчатку. Другой, судя по всему, не стал дожидаться, пока Брюс исполнит приказание, и сам безжалостно приподнял веко. Секунды плавились. Горячая волна снова прокатилась по всему телу. Он попытался отпихнуть от себя этого человека, но руки не слушались. — Подожди. Брюс почувствовал, как ладонь подхватила его под затылок и голову мягко положили на пол. Затем быстрые шаги — прочь. Голова пульсировала. Укол. — Давай, давай. Держись, Бэтс. Ну, как ты? Эй? Его тормошили. Дергали за плечо. Прикасались к лицу. Не давали скользить. Падать обратно. Вниз. В затягивающую и чем-то так манящую глубину. Лучше. Да, почти сразу же. Как по волшебству — в голове прояснялось, пелена ушла, мышцы… да, все еще дрожали, но он уже вполне мог управлять своими руками. Он попытался приподняться. — Тц! Не двигайся. — Голос уже куда более собранный, но в нем все еще слышались острые нотки сдерживаемой паники. Легкий тычок в грудь. Брюс послушался и перестал шевелиться. Снова укол. — Может, конечно, и перестраховываюсь — но ты ведь здоровяк, так что тебе положена двойная доза. — Теперь голос был куда холодней, привычные, язвительные интонации, легкое повышение тона в конце фразы. Знакомое до боли. — Джей? Брюсу не понравилось, как прозвучал его голос. Хрипло, отстраненно. Совсем чужой. Он закашлялся, все же попытался присесть и, наконец, разлепить глаза. — Нет, королева Виктория. Собственной персоной. Решила проведать одну психованную летучую мышь. — Вот теперь привычная язвительность вернулась в полной мере. Он, кстати, и не удивился бы, если бы за фразой последовал очередной тычок в какое-нибудь болезненное место. — Что ты мне колешь? Он все же смог опереться на руку, которую сейчас не держал Джей, вводя ему что-то, и попытался присесть. — О, больной уже начал говорить! Какой прогресс. Есть надежда, что когда-нибудь он еще и научится думать. Прозвучало это настолько злобно, что Брюс даже поежился. Сердце уже не плясало в груди. Почти нормальный, привычный ритм. Легкая боль, когда иглу вторично извлекли. Он почувствовал, как его слегка тянут вверх, пытаясь усадить прямее. Он по мере сил постарался помочь, опершись рукой об пол и подавшись вперед. Под спиной сразу же очутился какой-то валик. Когда и откуда он его притащил? Или как всегда с Джокером — взял словно из воздуха вытащил. Пальцы снова прижали артерию на шее, проверяя пульс. — Сиди, дыши, открой и не закрывай глаза. Я через минуту. На этот раз спокойный, серьезный и собранный тон. Брюс все же разлепил глаза. Ну да, точно. В своем привычном костюме, но какой-то встрепанный, внимательно смотрящий на него совершенно дикими глазами. Джей кивнул, скорее себе, чем ему, одним движением поднялся на ноги. Хрустнули суставы. Замер на мгновение, меряя его взглядом, а затем повернулся на каблуках и пошел прочь из залы. Сделав несколько шагов, он внезапно резко обернулся, выставив в его сторону палец. — Я серьезно. Сидишь и дышишь. И не дергаешься. И считаешь вздохи. Приду — проверю. Слегка ошарашенный Брюс проводил взглядом худощавую фигуру, скрывшуюся за дверью. Звякнул лифт. Через пару минут Джей вернулся, держа две кружки. Одну он без предисловий всунул Брюсу в пальцы, и, хлопнувшись на пол, сел рядом. Подполз поближе, полез за спину, поправлять валик поудобнее. Брюс обхватил чашку обеими руками и сделал глоток. Закашлялся и еле удержался от того, чтобы не выплюнуть то, что он набрал в рот, обратно в кружку. — Что это за сироп? — Крепкий черный чай с сахаром. — Ты кружки перепутал. Это себе ты кладешь тройную дозу сахара. — Не беспокойся, дорогой, тебе — самый лакомый кусок в доме, так что для тебя я положил четыре ложечки. И ты все это выпьешь. Или я сейчас повалю тебя на пол и сам залью все тебе в глотку. — Снова голос Джея прозвучал злобно и едко. Брюс приподнял бровь и сделал глоток. Ужасно. — И зачем мне пить эту гадость? Джей вздохнул. После чего сделал глоток из своей кружки. Помолчал. — У тебя был приступ тяжелой гипогликемии. Вздохнул. Чуть отодвинулся, подвернул ноги по-турецки. Опустил кружку вниз и снова уставился на него в упор. — Ты когда в последний раз ел? — Это прозвучало как обвинение. Брюс замялся. Еда — была как-то… что-то… — И при этом все последние дни гонял с тройной нагрузкой причиняя добро и творя справедливость. Черт. Самые очевидные вещи — как раз их и легче всего забыть. — А потом еще и полез на эту чертову беговую дорожку. Псих. Впрочем… Что там от тебя ожидать. Брюс угрюмо уставился в кружку. И начал цедить свой приторно-сладкий чай. Сказать, что он чувствовал себя идиотом — значило ничего не сказать. И еще что-то примешивалось к этому мерзкому ощущению. К собственному удивлению, он чувствовал себя… Виноватым? Ну да, только обычно это чувство всплывало, когда он совершал какую-то глупость перед Альфредом, понимая, что заставил его переживать. Но перед Джеем? Это было что-то новое. Джей отхлебнул из своей кружки. Перевел взгляд на пол. И глухо добавил: — Если бы ты провалялся еще несколько минут, то впал бы в кому. Замолчал. — А ввел я тебе глюкагон. Сначала хотел еще и адреналин вколоть, но ты быстро очухался. Слабость не оставляла, но в голове уже заметно прояснилось. Он перевел взгляд на Джея. Теперь уже тот угрюмо уткнулся в свою кружку. Повисла неудобная тишина. Джей сидел не так уж чтобы слишком далеко, достаточно, чтобы подхватить или подстраховать, если что, но тщательно стараясь сейчас его не касаться. Как всегда, когда был крайне напряжен, переживал или психовал — сжался, ощетинился, отстранился, стараясь ни до чего не касаться. Черточка, о которой немногие знали. Обычно брызжущий энергией Джокер создавал впечатление, что само понятие «личное пространство» для него чуждо, но Брюс со временем, понял, что это не так. Было то, что он показывал другим — и то, что тщательно скрывал. За семью печатями. И сейчас он был совершенно нехарактерно для него тихим, даже, кажется, каким-то пришибленным. Брюс, подумав, осторожно предположил, что тот сейчас тоже отходит от пережитого. — Как ты понял? Он попытался избавиться от смутного неудобства, как всегда, сменив тему разговора. Расшевелить Джея и избавиться самому от неприятного тянущего чувства вины. Тот бросил на него взгляд исподлобья. Губы слегка потянулись вверх, в саркастичной и злобной усмешке. — О, милый, у меня очень большой опыт. Знаешь, в тридцатых годах была такая модная штука — терапия инсулиновой комой? Брюс помедлил, сделал еще один глоток. Жар еще пробегал по коже, но чувствовал он себя с каждой минутой все лучше. Все воспринималось острее. Глубже. Живее. — Ну да. Тогда как раз открыли инсулин, и придумали такой метод лечения. Как и все шарлатанские — абсолютно универсальный. Хочешь — от депрессии, хочешь — от наркомании, шизофрении, психоза, и так далее и тому подобное. Пациента погружали в гипогликемическую кому — а оттуда, как планировалось, он должен был выйти с новыми силами, бодрый, активный и полный жажды жизни. Джей рассеянно вертел кружку в руках. Его взгляд еще раз скользнул по Брюсу, после чего словно сосредоточился на какой-то точке за ним. Тот молчал и не шевелился. Ему не нравились эти странные интонации, с которыми Джей это говорил. Злобно, с ядовитой горечью. — А потом, лет через тридцать, всю ее эффективность с треском опровергли. Выплыли подтасовки — и пациентов подбирали с самым легким диагнозом, и терапию им дополнительную проводили. Вся штука в том, что это очень дорогое лечение. Для богатеньких мальчиков и девочек. И вот у нашего дорогого Аркхэма однажды возникла гениальная идея — а почему бы не попробовать реанимировать старую добрую терапию? Какие перспективы — специальный филиал, особо обученный персонал, восстановительные программы по последнему слову. А испытание, разумеется, на подручном материале. Джей хмыкнул. — Я угодил в первую группу, и, разумеется, очень здорово им подпортил все результаты, так что меня разумно решили исключить и все данные об этом загадочным образом потерялись где-то в архивах. А потом и данные об эксперименте, как я понял. Джей хохотнул. Совсем не весело. — Видишь ли, Бэтс, смертность от этой чудесной терапии возвращения к жизни составляла около десяти процентов. Нехило так. А хуже всего — побочные эффекты. Инсульты, отеки мозга, отключение жизненно важных центров… Смерть не любит, когда с ней играют. Так легкомысленно… Последнее он протянул задумчиво и с такой интонацией, что у Брюса мурашки пробежали по коже. Это «легкомысленно» явно подразумевало, что играть — то можно. И Джей, разумеется, был из тех, кто не преминет возможностью «поиграть». И что в этой игре он явно будет играть краплеными картами. — В общем, статистика подтвердилась, об эксперименте забыли, парочку свежеиспеченных трупов сожгли в крематории, а несколько идиотов заперли в камерах подальше от глаз меценатов, решающих почтить своим вниманием сию скорбную обитель. Ну, а я — получил весьма ценный опыт. Как говорится, опыт — дороже денег, верно? — В каких еще экспериментах ты участвовал? Брюс спросил это осторожно, прощупывая почву. Та территория, на которой он себя чувствовал неуверенно. Прошлое Джокера. Даже то, что якобы было задокументировано лучше всего — его пребывание в Аркхэме, эти километры пленок, тома интервью, мегабайты записей — были всего лишь верхушкой айсберга. Той частью, что дозволялось видеть. А было еще и то, на что он столько лет закрывал глаза. Чувствовал, иногда все же вмешивался — но никогда ведь по-настоящему не доводил дело до конца. Джей пожал плечами и замолчал. Как всегда, когда не хотел продолжать разговор. Брюс решил не давить. — И все же, как ты узнал? — Попробовал он вернуться к теме. — А, это? Интуиция! — Джей торжествующе поднял палец в воздух. — Та самая, которая и делает меня куда более гениальным, чем какой-то летающий грызун — переросток. Брюс аж фыркнул. — Лучше бы у тебя было больше здравого смысла. — А! — Отмахнулся Джей плавным жестом, все же каким-то чудом исхитрившись не расплескать содержимое кружки. — Да кому он нужен, этот здравый смысл. Ты так и не поймешь, мышонок, мир — это хаос. Здравый смысл здесь не помогает, он мешает. Джей осекся. Поставил кружку. Расплел ноги, встал на колени, снова потянулся проверить пульс. Брюс слегка отпрянул. Джей нахмурился, но все же продолжил движение, прижав пальцы к артерии. — Ну, я вижу, мышонок уже готов встать на ноги и отправиться в свою теплую и уютную бэт — постельку. А то лежать здесь, да на холодном полу — еще отморозишь себе кое-что, а я в результате буду крайне недоволен. Брюс невольно хмыкнул. Джей поднялся на ноги, протянул ему руку. Брюс, помедлив секунду, все же взялся за нее и, опираясь другой рукой сначала на пол, а затем — о тренажер, встал. Его еще чуть пошатывало, но в целом он чувствовал себя, можно сказать, на удивление хорошо. — Вот и ладушки. Одна ножка, вторая ножка, вот и пойдем потихонечку. Джей переместился ближе, подставляя плечи и подстраховывая его за талию. Брюс пару секунд рассматривал возможность отвергнуть помощь, но потом все же решил, что упасть будет куда болезненней для его самолюбия, чем опереться о плечи Джея. Они медленно заковыляли к лифту.

***

Путь в спальню занял куда больше времени, чем Брюс рассчитывал. Все же он явно переоценил свои силы. И, когда они, наконец, добрались до постели, чуть ли не рухнул в нее с явным облегчением. Джей, неожиданно молчаливый все это время, помог ему устроиться на кровати. Затем присел на угол, что-то поколдовал с будильником, встал и, не глядя, пошел к распахнутому окну. Замер, опершись на подоконник. Брюс рассеянно подумал, что тот почти зеркально отразил его движения этой ночью, когда тот только проснулся от кошмара. Что-то, что иногда проскальзывало теперь, и он не знал, как относиться к этому — как Джей заканчивал его мысли, как повторял его движения — или это он, бессознательно, повторял его? По-любому, это была неприятная тема. И он задвинул ее подальше. Туда, к тем вещам, которые когда-то обязательно надо будет обдумать. Но не сейчас. Сейчас у него просто нет на это сил. — А я ведь чувствовал, что что-то не так — Глухо донеслось от окна. Брюс хотел спросить, о чем это он, но сдержался. Сейчас не время спрашивать. Он молчал. И слушал. Внимательно слушал. — Надо было. Надо было бросить все, надо было плевать на все и на всех и мчаться. Но я просто отмахнулся. Решил, что это блажь. Смешок. Сначала один, потом второй. Фигура у окна сгорбилась, пальцы сжались, вцепившись в подоконник. А Джей смеялся. Сухими, злобными смешками, выталкивал их из себя, выкашливал. Громче, скрипучей, пока последний не вырвался из груди — то ли смех, то ли вой. — Аааах! — Протянул он. — Да… Такая вот подлая шутка. Жизнь любит подобные шутки, Бэтс. Он замолчал. Снова наклонил голову. Джокер слегка дрожал. То ли от ночного холода, то ли от нервного напряжения. Которому он только сейчас наконец позволил себе поддаться. — Джей? — Осторожно и тихо позвал Брюс. Тот не обернулся. Стоял, сгорбившись, отвернувшись от него. Смотрел на что-то за окном. Или, скорее всего, просто упер взгляд в пространство, куда-то вдаль. — Я не хочу… — Это был шепот. Почти неслышный. Брюс даже затаил дыхание, чтобы разобрать. Джей говорил это не ему. Кому? Себе? — Я не хочу больше этого слышать. Никогда. «Простите, сэр, но было слишком поздно, мы ничем не могли помочь» — он сказал это саркастично, с иронией, будто высмеивая — но Брюс вздрогнул, ощутив то, что было под этим. Боль. Которая отозвалась в нем, и ему отчаянно захотелось встать, подойти к нему, помочь, хоть как-то — но он не двинулся. Этому — не поможешь. Это эхо из прошлого, и тут ничем нельзя уже помочь. Только перетерпеть. Джей снова замолчал. Глубоко вдохнул холодный воздух. Резко выдохнул. Провел ладонями по лицу, будто сметая с него паутину. Или стирая что-то. Он выпрямился, обернулся — и в секунду стал снова привычным Джокером. С его хищной непринужденной звериной грацией. Саркастичный, язвительный, улыбающийся. Опасный. Мягко оттолкнулся от подоконника, пересек комнату, замер на секунду перед Брюсом, улыбаясь чему-то. А вот в глазах не было и малейшего намека на улыбку. Этот диссонанс заставлял чувствовать тревогу, пусть даже Джей и не пытался угрожать. — Тебе так легко от меня не отвертеться, Бэтс. Мягкий хохоток. То ли угроза, то ли обещание. Он наклонился, оперся руками о кровать так, что его лицо оказалось почти на одном уровне с упирающимся локтями в подушку привставшим Брюсом. — Я буду за тобой присматривать. Очень внимательно. И, продолжая улыбаться, как-то слишком широко, посмотрел ему прямо в глаза своими, яркими, ядовито — зелеными. Брюс молча протянул руку и мягко сомкнул пальцы у него на изукрашенном татуировками предплечье. Большой палец начал поглаживать кожу, осторожно, медленно. Брюс не отводил глаз, не шевелился, не смыкал пальцы, держал совсем чуть — чуть, продолжая слегка поглаживать. Лицо Джея, сведенное в пугающую гримасу, начало расслабляться. Он едва заметно выдохнул, прикрыл глаза. А затем слегка потянул на себя руку. Брюс отпустил. Опустился вниз, на подушку. — Ложись. Джей, все еще не открывая глаз, кивнул. Залез на постель, лег рядом, на бок. Открыл глаза — но теперь это был его обычный взгляд. Несколько секунд смотрел на Брюса. А затем улыбнулся — и это уже была совсем другая улыбка. Куда мягче. Он пододвинулся ближе, закинул на него руку. Брюс удивленно приподнял бровь — Джей обычно такого себе не позволял — но никак не прокомментировал. Подтянулся еще ближе, практически вплотную. — Спи, мышонок. А я за тобой присмотрю. — Прошептал он. Уголки губ Брюса дернулись вверх. Он и сам не заметил, как был напряжен все это время. И сейчас, чувствуя боком исходящее от тела Джея тепло, он, наконец, позволил себе расслабиться. — Спят усталые игрушки. Книжки спят. Одеяла и подушки ждут мышат… Брюс ощутил, как теперь уже рука Джея начала рассеянно поглаживать его. Он улыбнулся. — Присмотришь? — Присмотрю. — Неожиданно серьезно ответил Джей, зарываясь щекой в подушку и не отводя от него взгляда. — И больше ничего такого не случится. «Какого — такого?» — Хотел было спросить Брюс. Но снова промолчал. Не время. И не место. Позже. Благо время у них было. Он позволил себе, наконец, закрыть глаза. Обычная темнота. Не вращающаяся, не пытающаяся его поглотить — тихая, теплая и даже в чем-то уютная. Он сам неосознанно прильнул ближе — и Джей не отодвинулся. Продолжил теперь уже без слов мурлыкать под нос мотив почти забытой колыбельной и слегка поглаживать Брюса. Он уже засыпал, и лишь где-то на грани сна мелькала легкая тревога. «Присмотрю за тобой» — что-то пугающее было в этом обещании. Но мысль промелькнула — и исчезла, смытая подступающим сном. Джей лежал рядом. Почувствовав, как выровнялось дыхание Брюса, забывшегося дремотой, он аккуратно убрал руку, чуть отодвинулся, заложил другую под голову и продолжил лежать, смотря на него. Внимательно. Как затаившийся большой хищный кот, терпеливо выслеживающий мышь. И снова губы растянулись в его, той самой, чуть слишком хищной улыбке. И прошептали: — Ты задолжал мне танец, мышонок. И когда-нибудь мы его станцуем. Обещаю. Впрочем, этого Брюс уже не услышал.
Примечания:
Гипогликемия - может возникнуть даже у здорового человека при нервном и физическом истощении.
Одна из причин внезапных смертей спортсменов.
Гипогликемическая терапия комой - к сожалению, не выдумка автора. Такая зверская терапия действительно практиковалась более 30 лет, пока, к счастью, не была развенчана и действительно имела массу поклонников. Считалась чудо - лекарством, повышающим тонус и возвращающим радость жизни. Подробнее здесь: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%98%D0%BD%D1%81%D1%83%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%BA%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D1%82%D0%BE%D0%B7%D0%BD%D0%B0%D1%8F_%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B0%D0%BF%D0%B8%D1%8F
Подробнее о гипогликемической коме: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B8%D0%BF%D0%BE%D0%B3%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D0%B5%D0%BC%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%BA%D0%BE%D0%BC%D0%B0
Это надо знать. Знание этого, возможно, сможет спасти чью-то жизнь.
Спасибо за внимание.
Реклама: