Дорога к себе

Когда Ягун открыл дверь, то увидел, что за время их отсутствия в гостиной ничего не изменилось. Бывшие однокурсники сидели словно в воду опущенные, но едва завидев играющего комментатора, как один повскакивали со своих мест и вмиг окружили вошедших. — Короче, ребят, расклад такой: пока Танюха болеет, мы вшестером тусим тут, — заявил он. — Вы ее видели? Как она? — спросила Лиза слегка дрогнувшим голосом. — С ней сейчас Клепа дежурит. К нему Ленка пошла. Больше Ягге никого не пустила, — Гробыня плюхнулась на диван рядом с Гломовым. — Ягге говорит, что все очень серьезно, и даже лечение пока не выработано, — выдавил из себя Ванька. — Раз мы все равно бесполезны, может тогда стоит отдохнуть? Завтра у всех трудный день, предстоит долгий перелет, — в разговор неожиданно вмешалась Рита. Предложение возражений не встретило, и решено было остаться спать в этой же комнате — всем еще было жутковато после происшествия с Гроттер. Выпускники уже начали колдовать себе зубные щетки, пижамы и спальники, когда Катя незаметно от остальных вывела Ягуна из гостиной. — Значит, ты остаешься? — спросила девушка, глядя куда-то в сторону. Катя крепко сжимала его руку, но голос ее казался непривычно далеким. — Да, Кать. Разве ты поступила бы иначе? — Ягун все еще не пришел в себя после случившегося. — Нет, но… как же я без тебя? А наши планы? Поступление в магспирантуру? Мы же хотели вместе к тестам готовиться… и тренировки… извини, но я не хочу, чтобы ты оставался здесь. — Катя, ну пожалуйста, не начинай сейчас. Если это ревность — то как-то неуместно ревновать в такой момент. Она моя подруга с первого курса, мы столько всего пережили вместе, и сейчас, когда она может умереть, ты предлагаешь мне ее бросить? Оставить тут одну, без поддержки? — Значит, ее ты не можешь оставить без поддержки, а меня — запросто? А если я тоже умираю? Мы не виделись нормально уже месяц, Ягун. Я тоже умираю… без тебя. Мне нужно, чтобы ты был рядом. Ягун взял девушку за плечи и слегка наклонил голову, так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Бабуся что-нибудь придумает, вот увидишь! Таня поправится, и я прилечу к тебе. Как только такая возможность появится, Катюш, сразу к тебе. — Я всегда буду для тебя на втором месте? После нее, да? — в Катиных глазах уже мелькнули слезы. Ягун попытался приблизиться к девушке, но та резко отступила назад. — Кать… пожалуйста, не руби с плеча… Но девушка уже не слушала. Она повернулась и зашагала прочь от гостиной и растерянного Ягуна, которому ничего не оставалось, кроме как пойти в домик, где они жили все время подготовки к матчу. Возвращаться обратно к однокурсникам он не имел никакого желания. Парень решил дать девушке немного времени, заодно и остыть самому, чтобы не натворить глупостей, а утром спокойно все обсудить. Он еще не знал, что вспылившая Катя уже готовилась взлетать от главных ворот Магфорда, направляясь в сторону Тибидохса.

***

Первое дежурство в больничном крыле прошло спокойно. Спала Таня крепко и во сне даже не шевельнулась. Поклеп изредка дремал, сидя на стуле. Лена же прободрствовала всю ночь, но близко к спящей девушке подходить не решалась, чтобы ненароком не разбудить. Утром Таня проснулась как ни в чем не бывало, выглядела немного бледной, но в целом довольной и отдохнувшей. Лена, любезно позаботилась о том, чтобы та не скучала, и телепортировала некоторые вещи из ее комнаты: несколько книг, зудильник и Танин личный дневник. На тумбочке нашелся также самонаполняющийся стакан с водой. Таня мысленно поблагодарила тактичную Лену, за то, что та не лезла с разговорами и позаботилась о ее комфорте. К моменту, когда проснулась Ягге и на дежурство должны были заступать Ванька и Гробыня, Таня уже успела посетить ванную комнату, умыться и привести себя в порядок, после чего лежала поверх одеяла и читала одну из телепортированных Леной книг. Ягге готовилась к обряду, ей недоставало каких-то трав, искать которые старушка отправилась к магфордскому профессору практической магии и известному зельевару Игорю Мортишу. Пришедшая чуть раньше Гробыня отпустила с дежурства Поклепа и Лену, и уселась на соседнюю кровать. — И как же ты, Гроттерша, докатилась до жизни такой? — в своем привычно-ехидном стиле поинтересовалась она. — До какой — такой? Тоже хочешь поваляться с проклятием, которое непонятно как снимается? — Таня даже немного рассмеялась. Девушки продолжали болтать ни о чем, пока Гробыня вдруг не заметила, как глаза ее собеседницы начали закатываться, а тело неестественно обмякло и его затрясло пока еще мелкой дрожью. — Эй, Гроттерша, погоди… ты чего? Танька! — Склепова вскочила с кровати, пытаясь криком вывести Гроттер из этого состояния. В панике девушка схватилась за голову: Ягге нет на месте, в этом чертовом Магфорде Гробыне её точно не найти. Валялкин, как назло, где-то задерживается. Из ступора её вывел крик. Гроттер кричала так, словно ей ломали одновременно все кости. Руки и ноги её бились в судорогах, спиной и головой Таня ударялась об изголовье кровати, на которое облокачивалась, весело болтая, всего пару минут назад. И кричала. От этого крика холодело все внутри. Гробыня, окончательно растерявшись, суетилась возле подруги, не зная, чем помочь и за что хвататься, когда дверь с грохотом распахнулась и в больничное крыло влетел услышавший Танин крик Бейбарсов. Отпихнув мешающуюся Склепову, он рванулся к Тане. Та продолжала громко кричать и биться в судорогах, голос уже садился, и периодически сбивался на непонятный хрип. Глеб ловко поймал Танины запястья и плотно прижал их к матрасу, затем начал тихо что-то говорить, успокаивая то ли ее, то ли себя. Через несколько минут судороги начали отступать. Когда Таня наконец затихла, молодой человек аккуратно накрыл ее одеялом. — Теперь все хорошо, — Глеб зачем-то еще раз поправил одеяло. — Склепова, давай договоримся, если еще раз окажешься одна в такой ситуации — просто позови меня. Ну, или хотя бы смотри, чтобы она все кости себе не переломала. Гробыня, ошеломленная произошедшим, смогла только кивнуть. Бейбарсов удалился в комнатку Ягге, и через пару минут вернулся, осторожно неся в руке большую чашку горячего травяного чая с сахаром. — Если уснет — не буди. Если нет — пусть выпьет это, ей нужно успокоиться и восстановить силы. А Ягге я сам доложу, — Глеб поставил чай на тумбочку. В распахнутую дверь осторожно заглянул Ванька. — Что ты тут делаешь? Твоя смена только послезавтра ночью, — с порога заявил он. — Колотитушканчиков здесь, потому что мне нужна была помощь, — нашлась все еще бледная Гробыня. И уже почти шепотом добавила: — Спасибо. Бейбарсов в своей обычной манере чуть поклонился. — Чай, Склепова. Не забудь дать ей чай, — сказал он, исчезая в круге телепортации. Глеб, положась на свое чутье, телепортировал на удачу*. Магия принесла его прямо к дверям кабинета Сарданапала. Глеб постучал и не дожидаясь ответа потянул дверь на себя. — Начались боли. Склепова оказалась в больничном крыле одна и растерялась. Приступ прошел, сейчас все в порядке, она в сознании, — отрапортовал Глеб, называть имена и описывать мелкие детали не было необходимости, все и так прекрасно принимали о ком идет речь. — С обрядом надо поторопиться, — засуетилась Ягге. — Спасибо, Глеб, можешь идти. Бейбарсову не пришлось повторять дважды, он повернулся и вышел из кабинета. — Ягге, когда обряд будет готов? — Я думаю, мы дадим девочке немного прийти в себя и через пару часов проведем. У нас с Игорьком все готово.

***

Таня лежала на кровати. Ей казалось, что как только она перестанет ощущать во всем теле отголоски боли, то моментально уснет. Но сон никак не шел, хотя боль уже почти полностью отступила. В голову лезли разные мысли. С утра она проснулась в прекрасном расположении духа, и, казалось, ничто не сможет испортить ей настроение. Проклятие показалось чем-то далеким, будто бы давно уже побежденным или же не существующим вовсе. Таня прекрасно себя чувствовала, читала интересную книгу, потом болтала со Склеповой… а дальше — боль. Обжигающая боль, заполнившая все ее тело и сознание. Проклятие напомнило о себе, ведь эликсир она так и не выпила. Казалось, каждая клеточка горит огнем. Теперь уже утренняя эйфория казалась чем-то недосягаемо далеким, несбыточным и нереальным. Таня остро ощутила — проклятие никуда не делось. Оно тут. И если его не снять — Таня умрет. Это вопрос пары недель, максимум месяца. Тут ей по-настоящему стало страшно. Через какой-то месяц все закончится. Может и не будет больше человека, носящего гордое имя Таня Гроттер. Таня отнюдь не была трусихой, но сейчас она боялась. Жить отчаянно хотелось. Учиться, летать, тренироваться, любить… надо было еще столько всего обдумать. Слишком многое до этого времени она откладывала на потом, думая, что у нее для этого впереди еще целая жизнь. А теперь целая жизнь вдруг сжалась до размеров жалкого месяца… Из раздумий Таню вырвал голос Ваньки. — Ну, как ты, Тань? Как себя чувствуешь? — Ванька как всегда был мил и улыбчив. Таня прохрипела в ответ что-то невнятное. — Давай я тебе водички принесу? — Не нужна ей твоя вода, Валялкин, у нее уже есть целая чашка чая, — внезапно вмешалась Склепова. — Да ну его, этот чай. Правда, Тань? Лучше водички, — сказал Валялкин и пошел за стаканом. Рукой, которая все еще едва слушалась, Таня указала на чашку с чаем, стоявшую на тумбочке. Гробыня поняла намек и бросилась к подруге, помогая той сесть. Заботливо подавая Тане чашку, она незаметно состроила Валялкину гримасу. Таня потихоньку отпивала чай. С каждым глоточком она чувствовала, как ей становится легче, как отступает страх, как из мышц уходит тяжесть, напоминающая о недавно пережитом приступе. Чай успокаивал, восстанавливал, придавал сил и от него по телу расползалось приятное чувство тепла и комфорта. Гроттер несколько раз согнула в коленях онемевшие ноги, разминая их. Когда руки наконец перестали дрожать, Таня осторожно приняла чашку из рук Гробыни. Смирившийся Валялкин сел на край кровати и положил ладонь на укрытое одеялом колено девушки. — Вкусный чай-то хоть? Таня кивнула, не прекращая пить. — Может со мной в тайгу, а, Тань? Я нашел прекрасную избушку. Представляешь, вокруг лес, никого постороннего, а там и грибы, и ягодки, и травы всякие лечебные. Ты только представь, за день по лесу находимся, устанем, по пути трав разных понаберем, а как домой придем, чайку заварим… красота же, — взгляд Валялкина уперся в окно. — Сейчас нет ничего важнее твоего здоровья. Ты поправляйся, Тань, и мы сможем прямо сразу улететь. Ягге проклятие снимет, и сразу отправимся, — голос Ваньки был полон надежды. — На природе — оно и дышится легче. Восстановишься, глазом моргнуть не успеешь! Поживешь в тишине и спокойствии, отдохнешь, а там уже и будешь решать, нужна тебе эта магспирантура или нет. Таня тем временем прокашлялась и уже собиралась было ответить, когда в больничное крыло торопливо вошла Ягге. — Ну — ка, брысь все отсюда! А ты, Танюш, допивай, и пора приступать к обряду. Склеповой и Валялкину ничего не оставалось, кроме как оставить Гроттер на попечение Ягге и ждать за дверью магфордского магпункта. Гробыня, облегченно вздохнув, сползла по стене и осталась сидеть на полу вытянув ноги. — Вот скажи мне, Валялкин, что на тебя нашло? Чем тебе чай не угодил? — поинтересовалась она. — и к чему все эти разговоры про тайгу? Белочки и зайчики от бронхита помирают? Или короеды лешаков вконец обглодали? — Чай мне не угодил только тем, кто его приготовил. И уедем мы с Таней в тайгу как можно скорее по той же причине. — Бейсусликов, значит? Ванька кивнул. — Он морочит Тане голову. Ей надо помочь, надо как можно быстрее избавить её от дурного влияния. Разве ты не понимаешь? И вообще, как ты могла дать ей эту чашку? А если он туда что-то подсыпал? Яд там или гадость какую-нибудь некромагическую? Может это он ее и проклял, не думала об этом, а? — Во-первых, не истери. Во-вторых, в отличие от некоторых, я пришла на дежурство вовремя. Признаю, толку от меня было мало. Но вот Ковыряймышкин — молодец. И ей помог, и мне раскиснуть не дал. Я там была — все видела, и у меня нет ни малейшей причины ему не доверять. В ответ на это Валялкин промолчал. Не мог же он сознаться, что опоздал, потому что Тарарах попросил его помочь подготовить драконов к перелету, а времени на это ушло больше, чем Ванька рассчитывал. И именно в тот момент, когда Таня нуждалась в помощи и поддержке, рядом оказался не он, а проклятый некромаг. Теперь же Ванька решил не покидать девушку ни на минуту, тем самым оберегая её. Он принялся расхаживать перед дверью лазарета, ожидая, когда их позовут внутрь. Гробыня молча смерила раздраженного Валялкина взглядом, но ничего не сказала. Наконец, дверь в больничное крыло приоткрылась и из нее показалась Ягге. Старушка выглядела немного измотанной, но в целом была довольна. — Да хорошо с ней все, не смотрите на меня такими страшными глазами, — заворчала целительница. — Обряд я провела, все прошло как по маслу. Время у нас теперь есть — поборемся еще! А сейчас — марш по комнатам. Новая смена скоро начнется, новые дежурные придут, а вы мне завтра нужны будете, — с этими словами Ягге удалилась обратно в больничное крыло.