Who we are

I'm waking up to ash and dust Я пробуждаюсь среди пепла и пыли, I wipe my brow and sweat my rust Вытираю ржавчину, что проступает пóтом. I'm breathing in the chemicals Каждый вдох полон химикатов, I'm breaking in and shaping up Я разрушаюсь и формируюсь снова

…Ей нравилось это ощущение. Ощущение полёта и бесконечной свободы, когда ветер шумит в ушах, и ты сливаешься со всем миром, растворяясь где-то в пятиста метрах над землей. Чем выше, тем лучше. Дикий холод и адреналин. Сладко-шипящая смесь в крови. Только в небе она могла стать собой… Сон медленно покидал меня, будто я выплывала из меда. Открыла глаза и широко зевнула. Хотелось немного поваляться в постели, но я заставила себя встать и ударилась мизинцем о комод. Класс. Кто его сюда впихнул? Чертов Слизерин. Прошлепав босыми ногами, я вышла из спальни, захватив свое полотенце и щётку с пастой. Не смотря на то, что спальня для каждого ученика Слизерина была отдельной, то ванная комната приходилась на весь курс. Разумеется, отдельно для мальчиков и девочек. Закрыла дверь, включила воду и выдавила пасту на зубную щётку. Зеркало висело над раковиной, и я смотрела на свое отражение без всякой радости. Меня вряд ли можно было назвать красивой. Телосложение у меня не женское, да и сама я сильная и накаченная (самой смешно, но таковы итоги квиддича). И ещё я невысокая. А про волосы вообще молчу — то ли чёрные, то ли каштановые. Многие говорят, что на моем лице вечно написано презрение, а также неприязнь ко всему миру. Единственное, что мне нравилось в себе — это глаза. Огромные, внимательные серые глаза, словно две капли дождя. Я опаздывала, так что после процедур я просто и вышла из замка на квиддичное поле, даже не позавтракав. На улице было дико холодно и влажно, туманное и раннее утро растекалось по земле. В раздевалку я пришла первой, переоделась и ждала остальных. Я являлась охотником сборной команды Слизерина. И главным моим врагом был Оливер Вуд. Он доводил меня до нервной трясучки с третьего курса, когда я только стала играть за Слизерин. До этого мне было не до квиддича, нужно было выжить в Слизерине. А когда я пришла в команду начался сущий ад. Вуд отбивал все мои мячи, будто он родился в небе. И вражда в спорте плавно перетекла в стычки в коридорах. В раздевалку вошёл Маркус Флинт — капитан команды. — Здравствуй, Мортиша. Мортишей меня назвал почти весь Хогвартс ещё с первого курса. Просто я не такая как они, ни с кем не говорю, дружу только с метлой и постоянно пишу письма в Штаты. К тому же я единственная девушка в команде. Когда вся команда была в сборе, Маркус кратко объяснил тактику, и мы вышли на поле. На поле уже была гриффиндорская команда, и мне это не понравилось. Было странно — чего они-то тут делают? К нам спустился Оливер Вуд, капитан гриффиндорцев. Внутри что-то перевернулось и сжалось. Нет, это не бабочки. Скорее уж гусеницы. — Флинт! — рявкнул он, обращаясь к Маркусу. — Сейчас наше время! Мы встали чуть свет! Убирайтесь отсюда! Дерзко. Вуд всегда думает, что он самый крутой. А ещё он гриффиндорец. Самовлюбленные индюки. На лице Флинта заиграла глуповатая улыбка. Оливер оглядел соперников, столкнулся со мной взглядом. Он считал ниже своего достоинства унижать девушку, но меня считал настоящим дьяволом и стоящим соперником. Мы ненавидели друг друга уже два года. — Нам тут всем места хватит, Вуд, — пропел Маркус. Подошли охотницы Гриффиндора. Слизеринцы, кроме меня, стояли плечом к плечу и презрительно ухмылялись. Я с ленивым видом глядела на Оливера, как на безынтересную вещицу. Болва-ан. — Но я забронировал стадион! — крикнул Вуд. — Забронировал! Хотелось его ударить или оскорбить. Он ещё не охрип? — Ты забронировал, — возразил Флинт, — а у меня письменное разрешение от профессора Снейпа. — Маркус вытащил пергамент и протянул его Оливеру. — Вот, читай. Вуд пробежался глазами по строкам и вернул пергамент Флинту. — У вас новый ловец? — спросил Вуд. — Кто? Из-за наших спин вышел Драко Малфой. Терпеть его не могу. Когда его отец купил метлы для всей команды, я встала перед тяжелым выбором — подачки от Малфоев мне противны, но нельзя отказаться от «Нимбус-2001». Не люблю я Малфоев, в общем. Как мои драгоценные папенька и маменька. Меня передернуло. — Ты, случайно, не сын Люциуса Малфоя? — спросил загонщик Гриффиндора, один из близнецов Уизли, неприязненно глядя на Драко. — А ты не зря упомянул его отца, — заявил Флинт, и ухмылки на лицах слизеринцев растянулись еще шире. — Он сделал нашей команде щедрый подарок. Посмотри сам! Все шестеро вытянули вперед свои метлы. Отполированные до блеска, абсолютно новые, с золотыми буквами «Нимбус-2001», они ослепительно сверкали в лучах утреннего солнца. Мне стало даже что-то нехорошо. Такие… соблазнительные. Да, квиддич заменил мне парней. Но родители ведь нашли мне какого-то сына богатой шлюхи, за которого я выйду замуж. А я думаю, что после школы сяду на метлу и улечу в Америку к деду, тетке и кузинам. Маркус расписал новенькую метлу. На метлы он дрочит чаще, чем на голых ведьм из журнальчиков. Игроки Гриффиндора не нашлись что ответить. По полю к игрокам бежали второкурсники с Гриффиндора, решившие выяснить, в чем дело. Они встали рядом со мной, и мне стало немного любопытно. Кажется, они поняли, что запахло жареным. — Что происходит? — спросил рыжий мальчик, кажется его звали Рон, друг Гарри Поттера. — Почему вы не играете? А этот тип что тут делает? — Он удивленно разглядывал Малфоя, одетого в спортивную форму Слизерина. — Я новый ловец сборной Слизерина, Уизли, — самодовольно заявил Малфой. — Мы любуемся метлами. Их купил мой отец для всей нашей команды. Хороши, а? — невинно поинтересовался Малфой. — Не расстраивайтесь, соберите с болельщиков деньги и тоже такие купите. Или выставьте на аукцион свои «Чистометы-5». Музеи всего мира из-за них подерутся, — издевался он. Сборная Слизерина разразилась дружным хохотом. Я отодвинулась от них, сжимая в руке метлу и смотря только на Вуда. Он зло глянул на неё. А я всего лишь не хотела стоять с ними — было уже слишком тесно с их раздутым эго. — Зато ни один игрок нашей сборной не покупал себе место в команде, — отчеканила Гермиона Грейнджер. — Все они попали туда благодаря таланту. Самодовольное лицо Малфоя исказила гримаса ненависти. Это было бесценно. А девочка молодец, не в бровь, а в глаз. Но меня взяли за талант, это уже точно. Наверное. Или побоялись моего отца. Хотя ему глубоко наплевать на мои занятия, если они только не порочат фамилию. — А твоего мнения, грязнокровка, никто не спрашивает! — выпалил он. Я хмыкнула и оперлась на метлу. Зря он это. С весёлым любопытством я наблюдала, как Флинт метнулся прикрыть собой Малфоя от кулаков Фреда и Джорджа. Алисия кричала: «Да как ты смел такое сказать!», а Рон с воплем: «Ты заплатишь за это, Малфой!» — выхватил из кармана волшебную палочку и, просунув ее под руку Флинта, направил прямо в лицо Малфою. По стадиону разнеслось эхо от громкого хлопка, из другого конца палочки вырвался зеленый луч и ударил Рона в живот. Рон упал и покатился по траве. Я не увидела что случилось с мальчиком из-за скопившихся гриффиндорцев и слизеринцев. Слизеринцы заходились от смеха. Оказалось, что Рона тошнило слизнями. Гриффиндорцы окружили Рона, извергавшего больших блестящих слизней. Зрелище было столь неприятным, что никто не решался помочь ему. Меня передернуло. Ну и мерзость же. Болван этот Рон. Но хотя бы так, чем бы он проклял Малфоя. Гермиона и Гарри подхватили Рона под мышки и поставили на ноги. Подбежал первокурсник с Гриффиндора и начал что-то тараторить, но друзья, поддерживая Рона, они повели его со стадиона в сторону Запретного леса. Команды остались один на один. — Кто первый на поле? Думаю, вы уступите нам место, — с кривой ухмылкой заявил Флинт. Оливер вплотную подошел к нему, сжимая кулаки. Как дети, ей богу. Словно не поделили шоколадную лягушку. Цокнув языком, я подошла к ним. Встала между ними, и на меня все посмотрели как бомбу, готовую взорваться. — Спокойно, мальчики. Тренируется Слизерин. Оливер схватил меня за запястье. Я охнула от такой наглости и вырвала руку. Да как он смеет ко мне вообще прикасаться?! — Не лезь ко мне, Вуд. Или, клянусь Морганой, пожалеешь, — прошипела я. Ненавижу. Словно каждая клетка наполнилась ядом. Я была готова пустить этот яд в Вуда. Самого бездарного вратаря. Оливер показательно поднял ладони и отступил. — Нести, не будь колючкой, — урезонил меня Флинт. Куда он лезет? Придурок. Нехотя я сделала один шаг к нашему капитану. Девочки из команды Гриффиндора смотрели на меня со страхом. Или отвращением. Или со всем вместе. В этом было что-то приятное. В конце концов, гриффиндорцы ушли, оставив поле нам. Я ушла последняя с тренировки, хотелось немного полетать в одиночестве. Когда я уже шла к раздевалке, то увидела Оливера. Он уже переоделся в магловскую одежду. Какого черта он вообще прицепился ко мне? Заклятие вечного приклеивания? Я развернулась к нему, держа метлу в руках. — Что хотел? Вуд оглядел мои бедра, обтянутые белыми спортивными штанами, и скрестил руки на груди. Класс. На меня он уже пялится, как какой-то Пьюси. — Не лезь, Розье. Забивай мячи, но… Это я лезу? Что он несет? Мозги все продул. — Это ты не смей прикасаться ко мне! — рявкнула я, тыкнув в Оливера пальцем с длинным чёрным ногтем прямо в грудь. Вуд снова перехватил мою руку. Кажется, это вошло у него в привычку. Больно. Я вырвала руку, окатив противника ледяным взглядом, подхватила метлу и ушла, громко хлопнув дверью раздевалки. Пошёл он к черту. Хотелось смыть сегодняшний день. Просто войти в душ, и чтобы все ушло в водосточную трубу. Будучи уже в обычной одежде, я отправилась в Большой зал, надеясь перекусить. Хотелось даже не есть, а жрать. Но столы были уже пусты, и оставалось ждать обеда. Ничего, к голодовке мы привыкли. Только не знаю, чем занять себя. От нечего делать пришлось идти на Астрономическую башню. Здесь как и всегда было прохладно, от того, что ветер постоянно гулял в этих стенах. Поставила одну ногу на перекладину и оперлась руками на перила. От высоты и страха захватывал дух. Наверное, меня и вправду родили в небе. Где всегда горячее солнце и ледяной воздух, пушистые облака и белые звезды. Я достала пачку любимых «Black&Gold» и сжала между зубами одну сигарету, прикурив её от кончика волшебной палочки. Выпустив колечко дыма, прикрыла глаза. Никто меня здесь не найдёт. Никто не станет меня искать, потому что я никому не нужна. В голове крутился припев, что-то из репертуара Led Zeppelin, и я притоптывала ногой в такт. Надоело стоять здесь, холодно очень. Раздавила сигарету о стену и выбросила её с башни. В слизеринской гостиной были несколько человек. Они неприязненно оглядели меня и снова продолжили свои разговоры. Ну не серпентарий? — Мерлин, какие у неё ужасные ботинки. Как у какого-то парня, — протянул голосок, а за ним послышался женский смех. Я остановилась, будто на невидимую стену наткнулась. Сердце нырнуло. Руки все еще были в карманах джинс, я развернулась и уставилась прямо на стайку девочек с моего курса. Все в гостиной замолкли. Эти ботинки прислал мне дедушка из Штатов. Один из немногих людей, который действительно любил меня. Ботинки отпадные. Я не знала, что лучше сделать. — Смотри, Булстроуд, какие у меня ужасные ботинки, — с этими словами, я вытерла подошву о мантию Булстроуд. Коричневая влажная грязь осела на ее охуенно дорогой мантии. Девушка пару секунд открывала и закрывала рот. Мне стало так приятно. Теперь она будет вечность отстирывать свою дорогущую одежку. И пусть она рот свой раскрывает, только стоя перед кем-то на коленях. Я развернулась и ушла. В спину летели какие-то слова, но плевать. Чёрная дверь с серебряной табличкой «A.I.R.» громко хлопнула. Я села на кровать, укрытую шелковым пледом, и взяла с тумбочки открытый конверт, который пришёл сегодня утром. Письмо было от Саммер и Роксаны, кузин из Америки. Они писали о родителях, дедушке, и спрашивали как у меня дела. Захотелось улыбнуться, когда я читала письмо. Наверное, эти «паршивые овцы в семье Розье» единственные, кто любили меня. Я осторожно сложила пергамент и убрала его в тумбочку. Оглядела комнату, в которой жила уже пять с лишним лет. Маленькая, тёмная и холодная комната стала почти родной. Кровать с четырьмя столбиками, комод, тумбочка, зеркало и чемодан у кровати. Над кроватью висели плакаты с любимыми музыкальными группами, на тумбочке стояли несколько фотографий. Прабабушки, дедушки Альфреда, тёти Блейк и Рокс с Саммер. Граммофон с пластинками, несколько книг, косметика и украшения разместились на низком комоде. Любимая гитара лежала под досками, прямо под кроватью. Комната действительно была отличная. Маленькая, тёмная, под стать мне. Моя личная крепость, хоть и немного и холодная. Я откинулась на кровать, пялясь в полог кровати. У меня не было друзей, не было хобби, не было парня. У меня был квиддич и Оливер, а в перерывах между ними — учеба. И музыка… Я могла прожить в этом мире лишь с этими тремя вещами. Ах да, и сигареты, которые мне тайком отсылала Роксана. Я бы хотела не жить. Не дышать, чтобы не билось её сердце. Потому что не было цели в жизни, того, ради чего можно проснуться. И это было самым страшным. Ты просыпаешься утром и долго придумываешь причину, чтобы подняться с постели.