Who we are

I told you I was your light Я сказал тебе, что я - твой свет. No, I don't wanna talk about it Нет, я не хочу об этом говорить, I don't wanna listen all that much Я не хочу столько всего слушать. Is it falling apart?! Неужели всё рассыпается на части?! I don't wanna talk about it Я не хочу об этом говорить, I just wanna hold your hand Я просто хочу держать тебя за руку.

Мы снова были в другом городе. Оливер брал меня с собой всегда, я знала его команду от и до. Я знала всю историю этой команды — дважды победители в Чемпионате Европы, двадцать два раза выигрывали Кубок Лиги. Когда они выступали, я орала во всю глотку «Бейте бладжеров, друзья, квоффл сильней бросайте!». Но чаще всего, Оливер был рядом со мной. Мы жили в собственной однушке в Лондоне. Вуд хотел перебраться в Хогсмид, но я была против. Там я чувствовала себя неуютно, слишком близко к Хогвартсу. А там — слишком много плохих воспоминаний. — Ана! Ты в курсе, насчёт Турнира? Оливер сидел на диване с газетой. Я сидела на полу у столика. Так было легче готовить зелье. Я принюхалась, повернула ручку горелки и помахала рукой над котлом. — Какой Турнир? Я села Вуду на колени. Он приобнял меня за талию. — Турнир Трех Волшебников, милая, — вздохнул Оливер. — Серьёзно? Я бы посмотрела на это. — Хлеба и зрелищ? — Что? — Так маглы говорят. Я спрыгнула на пол и снова уселась за зелье. — А вообще, это реально круто. Я бы тоже глянул. Там же… круто. Оливер встал и наклонился над зельем. Я немного отодвинула котёл — на всякий случай. Оливер подозрительно посмотрел на меня. — Ты не спала сегодня ночью. Я кивнула, нарезая корни маргариток. Вуд сел рядом. — Почему? Третья ночь подряд, Ана! — воскликнул он. Я бросила корни в котёл. Зелье забурлило. — Я работаю. Прости. Но это сложное зелье, я и сама не совсем понимаю его действие. Оливер положил ладонь мне на колено и медленно «потопал» двумя пальцами вверх по бедру. Я смахнула его руку и стала подкручивать ручку горелки. Вуд психанул, вскочил и вышел. Да и черт с ним! Хотя обидно. Он не понимает, а для меня это очень важно. Я же его поддерживаю во всем, а он… Я думала, что с самого начала, мы усвоили — мы свободные. И мы хотим этого до сих пор, хотим одного — свободы. Никаких свадеб, никаких детей. Я не была создана для того, чтобы меня приручили. Я создана быть свободной, и сейчас я встретила такого же человека, чтобы мы могли быть свободными вместе. — Тебе письмо! — крикнул Оливер из кухни. Он не злился. Мы не могли долго злиться друг на друга. — От Диггори. Я прочту… Я фыркнула. Да, пожалуйста! Это иногда изводило, вся эта ревность. Я была не против, в принципе. Пусть читает. Зато меньше поводов для ревности. У него, не у меня. — У них новый учитель по Защите — Аластор Грюм… Я выгнула губы. Я бы училась у него. Он уложил на лопатки моего дядю, а тот, в свою очередь, унес с собой в могилу глаз Грюма. Какие же все-таки дерьмовые у меня родственники. Хорошо, что теперь я просто Анастасия. Оливер вбежал в комнату с письмом и протянул его мне. Я непонимающе посмотрела на это. — Читай, — ткнул пальцем Вуд в письмо. Я нашла это место. «… Турнир Трёх Волшебников. Вчера объявили участников. Анастасия, меня выбрали! Я участвую в этом турнире! Огромная честь для меня, отец с матерью так гордятся мной. И ещё обещают приз выигравшему. Из Шармбатона выбрали Флёр Делакур, а из Дурмстранга — Виктора Крама. С ума сойти можно! Я соперник Виктор Крама. Произошёл каламбур. Вместе со мной из Хогвартса участвует ещё Гарри Поттер. Я не знаю, как так вышло, все в шоке, никто ничего не знает. Я, вообще-то, не расстроился, но… это нечестно, Нести. Он с четвёртого курса, ему нет семнадцати лет…» Дальше я читать не стала. Я села на диван, прижав пальцы к побелевшим губам. Да быть такого не может! Седрик может запросто погибнуть там! Идиот! И эта ситуация с Поттером. Кто-то явно хочет его смерти. Я качала головой. Оливер приобнял меня за плечи и легонько погладил по спине. — Все это более чем странно, — негромко сказал он. Я кивнула. — Я хочу посмотреть на эти испытания. — Ана, нет. Ты поедешь туда, одна? — Да. В чем проблема? Оливер смотрел на меня. Я на него. Мы сверлили друг друга взглядами. Никто не хотел сдаваться. В его глазах — мольба, злость. Я наклонилась и поцеловала его. Оливер обхватил меня и посадил к себе на колени. Ничего страшного, я уговорю его. После мы курили. Зелье мерно булькало, источая аромат мяты, мы лежали на диване. — Так можно? — спросила я. — Нет, дорогая. Диггори будет тебе писать, но сама ты туда не поедешь. Я не пущу. Чувствую… — Мяту? — я хохотнула. Оливер укусил меня за плечо. — Дерьмо, милая. Что-то нехорошее во всей этой ситуацией с Поттером. — Он сам по себе нехорошая ситуация, — буркнула я, и мы рассмеялись. — Ловец от бога, в отличии от Малфоя. Я не обратила внимание на колкость. Прикрыла глаза и откинулась на плечо Вуда. Сегодня мы вместе, и завтра, и ещё, примерно, навсегда. Наплевать на этот Турнир. Есть письма, газеты и радио. Из них я действительно много узнавала. Про первое испытание. Надо было украсть у дракона золотое яйцо. Седрик разгадал задачку в нем только зимой. Я тогда одела тёплые носки, старый гриффиндорский свитер Оливера, налила нам горячего шоколада, и мы читали это письмо под треск бревен в камине. Еще на Рождество дают Святочный бал. Я бы очень хотела туда пойти. Очень-очень хотела бы. Я никогда не танцевала, только пою. Когда я это сказала Оливеру, он включил радио, встал, подал мне руку, и мы танцевали и смеялись под какие-то песни.

«When all is dark and there’s no light Lost in the deepest star of night, I see you Your hands are shaking baby You ain’t been sleeping lately, there’s something out there and it don’t seem very friendly does it If I could help you I would help you but its difficult with something much more power than *something about being processed* I got to get to grip I, I don’t wanna feel like this I, your voice keeps holding me, I cannot eat or sleep I’m going crazy in this hazy fantasy, you put a spell on me, Aww but I aint going down at all. So take your hands of me tonight I’m breaking through, this is the night Oh take your hands of me tonight I’m breaking through, this is the night There was a time I would of walked on burning coals for you, sail across the ocean blue climb the highest mountain just to call your name. The moon shows down its light a cuts me to the quick tonight the changes in the air and nothing will ever be the same You still look good to me, oh but your no good for me I close my eyes, and I squeeze you from my consciousness. And in the morning when I wake I walk the line I walk it straight.  But the mornings so many miles away, good god now So take your hands of me tonight I’m breaking through, this is the night oh take your hands of me tonight I’m breaking through, this is the night This is the night»

* Второе задание было ещё сложнее. Надо было пробыть час под водой и спасти дорого человека. У Седрика это была Чжоу Чанг. Я ее помнила по квиддичу, она ловец Когтеврана. Так и проходила моя молодость. В газетах, письмах и готовке зелий. И Оливер. Теперь я всегда спала ночью, с ним. В основном, мы не спали. Занимались сексом, говорили, смеялись. И я ни разу не дала себе воли вспомнить о семье или Винни. Оливер Вуд заполнил все пробелы в моей душе. Я любила его больше жизни. Медленно, но верно приближалось третье испытание. Седрик написал про него, и весь день я сидела, как на иголках. День испытания прошёл, а письма от Диггори все не было и не было. Через неделю письмо не пришло. Тогда я поругалась с Оливером, взяла и трансгрессировала в Хогсмид. А потом сразу к Дамблдору. Когда я узнала, что Седрик погиб, я… мне по голове как чем-то тяжелым шарахнули. Когда я узнала, что возродился Волан-де-Морт, а Министерство не поверило, я рассмеялась. Расхохоталась в голос. Потому что это пиздец. Это не может быть. Если бы Поттер один схватил Кубок, Диггори бы остался жить, если бы в самом начале его бы не выбрали, если бы он не бросил свое имя… Седрик погиб по какой-то чудовищной случайности. Дамблдор напоил меня успокоительным, а я смеялась и рыдала, и не могла остановится. Потом, я все же взяла себя в руки и отправилась прямо на кладбище. По пути я все думала на счёт слов Дамблдора о Волан-де-Морте. Это казалось мне чем-то страшным, ужасным, но далеким. А потом я вспомнила, как Пожиратели пытались нас убить, как разрушили Белль-роз, как мучили маглов, какие ублюдки мои родители. И тогда я так его возненавидела, что хотелось убить его. Прямо сейчас, прямо здесь. Потому что весь этот пиздец — из-за него. На глазах выступили злые слезы. Я его не боялась. Я его ненавидела всеми силами души. Могила Седрика Диггори была свежей, на ней была куча чертовых цветов. Даже надгробия не видно. Нахуя Седрику все эти цветы? Я достала из кармана снитч и положила его прямо поверх всех этих роз-тюльпанов-ирисов-нарциссов. Думаю, на цветы ему было бы начхать, а вот отправиться по ту сторону без снитча он бы точняк не захотел. — Я буду скучать, — шепнула я куче цветов и надгробию и трансгрессировала. Оливер встретил меня в квартире, расспросил и налил огневиски. Мы выпили. — Оливер, я ему отдала снитч. Почему-то это мне казалось очень важным. Я водила пальцем по стакану. Оливер посмотрел на меня. Без жалости, сочувствия, так твёрдо и тепло. — Молодец. Он там тебе благодарен. Я кивнула и посмотрела на янтарную жидкость в бутылке. — Где «там»? Если оно вообще? Вуд нахмурился. — Нет. Ничего там нет, Ана. Там пустота и темнота. Это как сон. Оливер тоже смотрел на бутылку. У него был такой вид, будто его все смертельно заебало. — Это не сон, Оливер. Там… там ничего нет, — я сглотнула. — Это ничто. Тут в памяти всплыли могилы бабушки, деда, тёти с дядей и кузин, Седрика. Вокруг куча цветов, а на похоронах толкали какие-то речи. И на кой-черт нужно тогда вот это все? Все эти вянущие цветы, фотографии, цветы, какая-то херня? Они же никогда не узнают об этом. Это ужасно глупо. Мы скорбели по Седрику, но по-своему. Мы не рыдали навзрыд. Если только я, ночью в подушку. Никаких рыданий и всхлипов. Слезы просто текли из глаз. Оливер молча прижал меня к себе. Стало легче, и тогда я уснула. Утром я обнаружила на столе письмо. Письмо от моего отца. Оливер стоял сзади и читал. Там и было всего пара строчек. Я не знала, зачем он мне написал, ведь мы уже давным-давно не семья. «Твоя мать сбежала после возрождения Волан-де-Морта. Я не знаю, где она сейчас». Мне было уже все равно. Жива она или нет. Мне просто нап-ле-вать. Моя семья — Оливер Вуд.