Ужин у Максвелла

      Алукард находился в подземелье, пребывая в полубредовом состоянии, и старался понять свои ощущения от встречи с паладином. Развалившись на троне, специально доставленном людьми Интегры из одного затерянного замка, расположенного в недрах Восточной Европы, он пробовал на вкус разную кровь, привезенную Уолтером из госпиталя, пытаясь припомнить, была ли в его прошлом или настоящем субстанция, подобная крови Александра Андерсена — человека, который впервые за долгое время заинтересовал его.       Занятно, но он должен был признать, что встреча со святым отцом его изрядно позабавила. Более того, она дала надежду на избавление, ведь этот святой папаша мог стать тем, кто сможет подарить ему — Алукарду — столь желанный и долгожданный покой… Да, он всеми остатками души верил и надеялся, что у этого выносливого фанатика хватит сил для того, чтобы низвергнуть его, так долго блуждающего по миру, в вечную пропасть.       Алукард успел хорошо рассмотреть белобрысого паладина. Ниоткуда берущиеся освященные ножи, фокусы с телепортацией и облака страниц из Библии произвели на него благоприятное впечатление. Но это было не всё. Он успел не только осмотреть противника и почувствовать его силу, он успел попробовать на вкус его кровь.       «Кровь праведников… она ведь ни с чем не сравнится, — бредил он. — Ее вкус невозможно передать — он бесподобен: в меру солен, в меру сладок… состоящий у каждого человека из разного сорта праведности, из его нерушимых убеждений и веры, иногда слепой, иногда оправданной, но у каждого из достойных он всегда идеален».       Кровь Интегры, перепадающая ему время от времени в слишком малых количествах, не могла насытить его, а только распаляла аппетит. Но тогда, в схватке, он попробовал кровь паладина, и ее вкус ему понравился. Похоже, появился человек, способный ему противостоять, и по совместительству обладающий редким даром — чистотой.        «С удовольствием заглочу пару литров крови этого ебаного фанатика», — не без удовольствия подумал Алукард.       Застрявший между мирами, он терпеливо и страстно ожидал подлинной смерти, в данный момент, делая ставку на паладина, но то, что творилось в мире сегодня, тяготило Алукарда. Просто так умирать, пусть даже и от рук достойного, сейчас было нельзя. Его первостепенной миссией была защита леди Хеллсинг, а она в данное время в этой защите очень нуждалась.       Взять, к примеру, грядущий вечер. Им предстояло явиться на ужин к Энрико Максвеллу, пригласившему их, естественно, не только для трапезы, а для еще одного представления. Только вот людишкам невдомек, что развлекаться будут не они, и развлечение это может выйти за пределы разумного, если, конечно, карточную игру вовремя не остановить.       «Хм, возможно, для того Интегра и нужна — чтобы вовремя сдерживать меня».       Алукард провел указательным пальцем правой руки по печати Кромвеля, с определенного времени ограничивающей его силы. Эта печать накладывала строгие рамки, находясь в которых он не мог проявлять свои силы в полной мере. Было в этом стеснении некоторое удовольствие. Осознание того, что враги падают от незначительного применения силы, всегда щекотало Алукарду и без того раздутое самомнение. Хотя, он не считал свое высокомерие чем-то из ряда вот выходящим, справедливо убеждая себя, что убогих и сирых надо унижать еще больше, иначе они не встанут на правильный путь.       «Правильный путь…»       Его мысли снова обратились в направлении паладина…       «Узнаем, кто из нас сильнее… узнаем, узнаем сегодня!», — возникшая непроизвольная улыбка озарила его бледное лицо, больше походившее на маску. Бред постепенно уходил прочь, растворялся в нависающей темноте. Его состояние приходило в норму. Алукард направил свое внимание на обитателей этого огромного дома. Где-то далеко наверху Интегра докуривала еще одну сигару и выбирала наряд к предстоящей встрече, а Уолтер производил манипуляции с небольшой коробочкой, на которую делала ставку его госпожа. Расследование, которое ей удалось провести (не без помощи Виктории и Уолтера, конечно же), развязывало ей руки, давая главе Хеллсинга возможность сделать ответный беспринципный ход.       «Настает время подниматься наверх. К кому же отправиться в первую очередь?» Заглянуть к Виктории и постебаться над ней он всегда успеет. Уолтер занят «важным делом». Кто же остался? Правильно.       «Отправлюсь к госпоже».       — Странно видеть, что Вы так тщательно подбираете наряд к этой нелепой встрече, графиня, — вампир неслышно прошел сквозь стены и встал около туалетного столика, вызвав недовольство хозяйки, стоящей за ширмой и застегивающей последние пуговицы, — длинная юбка и пиджак не слишком хорошее сочетание.       — Молчать, слуга! С каких пор ты еще и в модельеры заделался? — Интегра явно была не в настроении.       — Я всегда выгляжу с иголочки, уже добрых пять сотен лет, и, между прочим, знаю толк в одежде.       — Поэтому и не вылезаешь из своего старомодного плаща? — Интегра закончила туалет и вышла навстречу вампиру. Чистые голубые глаза выражали настороженность и отстраненность. — Не знала, что костюмы, которые носили господари Валахии, можно отнести к определению «выглядеть с иголочки». Судя по гравюрам того времени, все одевались преотвратно.       — Тогда видение красоты и приличия было иным, — Алукард задумался, посмотрев куда-то вверх, сквозь потолок, на пару секунд мысленно погрузившись в прошлое, — да, в те времена дамам было непозволительно оспаривать слова мужчин и ни при каких обстоятельствах не дозволялось надевать одежду мужчин.       — Ты решил испоганить остатки моего и без того неважного настроения, идиот?! — Алукард знал, чем разозлить госпожу, и с удовольствием этим занимался.       — Нет, и я не идиот… я всего лишь дух, желающий продолжать свое физическое существование, вот и всё, — расшаркавшись перед ней, он направился к выходу, смекая, что если улизнет так же, как прибыл сюда, их разговор закончится, а этого ему бы не хотелось.       — А я считала, что ты дух, который обязан служить моей семье вечно…       — «Вечно» — нет такого слова. «До стечения определенных обстоятельств» — более точный вариант.       — Что ты хочешь этим сказать? — Интегра уже не первый раз слышала в его словах этот завуалированный подтекст, подсказывающий, что вампир задумал неладное.       — Я уже сказал, что хотел, — он еще раз поклонился и, открыв дверь, вышел из комнаты. Удаляясь в сторону лестницы, он добавил, — поторопитесь, моя госпожа, я, конечно, не против опоздания на ужин, но у меня есть причина появиться там вовремя.       — Еще бы, — тихо ответила Интегра. — Такая встреча близится.       — Я рад, что Вы понимаете важность предстоящей встречи, — доносилось издалека. — Какое счастье, что моя госпожа так умна.       Каждый из них думал о своем. Интегра предвкушала разговор с Энрико, а вампир думал о том, как ярко будет светить кровавая луна во время его битвы с паладином.