Оральная фиксация +87

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Bangtan Boys (BTS)

Основные персонажи:
Мин Юнги (Шуга), Чон Хосок (Джей-Хоуп)
Пэйринг:
Хосок/Юнги
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
PWP, Первый раз
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Юнги-хен бросает курить и тянет в рот все подряд.

Посвящение:
Юнги и его сладкому рту

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
так, это вообще должен был быть драббл, но что-то пошло не так...
11 июля 2017, 23:16
Примечания:
tinashe - cold sweat
В последнее время настроение у Юнги совсем паршивое. Он ворчит больше обычного, иногда огрызается без повода и зависает в студии допоздна. Хосок знает, что тот просто бросает курить, и все это раздражение и плохое настроение обязательно закончится, но все равно почему-то чувствует себя обязанным побыть немного с Юнги.
Поэтому он валяется на двухместном диванчике, закинув ноги на подлокотник, и играет в какую-то жутко занудную логическую игрушку на телефоне. Зарядки процентов пять, но Хосок больше не знает, чем заняться. Юнги быстро щелкает клавишами, изредка тяжело вздыхает и крутится в рабочем кресле. Хосок бы и рад помочь, да не знает как.
— Блять, не могу больше, — голос у Юнги злой и усталый.
Хосок выворачивает шею, чтоб посмотреть на Юнги, и видит его вверх ногами.
— Принести из автомата чего-нибудь? — Сочувственно предлагает Хосок и наблюдает, как Юнги кусает большой палец.
С тех пор, как бросил, он тянет в рот все подряд: грызет верхушки карандашей, отбирает у мелких леденцы, если увидит («Вам вредно, мелочь»), кусает палочки и вот, опять же, палец. С одной стороны забавно, с другой — Юнги хочется пожалеть, потому что все это похоже на запущенный нервный тик.
— Не, — Юнги отрицательно мотает головой и небрежно вытирает обслюнявленный палец о штанину, — у меня есть идея получше.
От его ухмылки Хосока вдруг пробирает короткой дрожью, он садится и откладывает телефон, все равно зарядка там уже сдохла. Юнги же отворачивается, копается на рабочем столе и включает плейлист с треками Тинаше, настраивает ненавязчивую громкость. У Хосока почему-то появляется странное предчувствие, что ничего нормального сейчас не произойдет.
— Только ты не ори, ладно? — просит Юнги, когда встает со стула и нервно отирает ладони о собственную задницу. И по тому, как не смотрит в глаза, Хосок понимает — нервничает. От этого он сам начинает загоняться, перебирая возможные варианты исхода событий.
Серьезный разговор? А к черту тогда музыка, да еще и такая? Юнги хочет потанцевать? Нет, за гранью фантастики.
Но, вообще-то, все оказывается хуже, чем Хосок себе представляет. Юнги делает пару неловких шагов и присаживается на корточки между расставленных хосочьих ног, кладет ладони на колени. Тут и дебил бы понял, что происходит что-то странное, а Хосок не дебил, или по крайней мере не совсем, поэтому отодвигается к диванной спинке, вжимаясь в нее спиной, и пытается сдвинуть ноги. Нужно перевести все в шутку, чтобы уж точно ничего странного не случилось.
— Блять, не дергайся, — раздраженно и одновременно с этим как-то жалобно бросает Юнги и сильнее сдавливает хосочьи колени. — Мне… мне нужно.
И Хосок почему-то подчиняется, завороженно следит за тем, как Юнги нервно облизывает свои губы, а затем тянется руками к его ширинке. Это зрелище парализует его, заставляя испарину выступить на висках и над верхней губой.
Это нормально? Кажется, не очень. Пока он соображает, что сказать или сделать, Юнги уже расстегивает его ширинку и стягивает штаны ровно настолько, чтоб не скрывали пах.
— Воспринимай это как дружескую поддержку, — внезапно говорит Юнги с насмешливой интонацией и на секунду бросает взгляд на лицо Хосока, отчего у того перехватывает дыхание.
Все это как-то нереально и по-идиотски, думает Хосок и изо всех сил упирается руками в диван. Кожаная обивка скрипит и скользит под вспотевшими ладонями, а у Хосока пересыхает во рту.
— Хен, — зовет Хосок, хотя не знает, что хочет сказать и хочет ли, просто надо за что-то уцепиться.
— Прошу, заткнись, — сквозь зубы давит Юнги, подается вперед и вжимается лицом в Хосоков пах.
От этого все тело простреливает вверх по позвоночнику, и Хосок вздрагивает, неосознанно хватаясь рукой за юнгиево плечо. Он от шока открывает рот и дышит через него, потому что становится жарко, хотя должно быть противно, и Хосок не знает, почему происходит именно так, почему от пальцев Юнги, которыми тот сжимает его бедра до боли, так приятно сводит мышцы, а в паху внезапно все сладко сжимается. Следует оттолкнуть Юнги, и Хосок даже сжимает его плечо, но отчего-то не может, рука слабеет, а он смотрит, как Юнги трется щекой о его пах и следом прихватывает еще не вставший член через трусы.
Это прямо как в порнушке, которую Хосок недавно смотрел у Намджуна, только там была знойная европейка, а у Хосока — мрачный Юнги-хен, который бросает курить и тянет в рот все подряд. От собственной мысли абсурдно смешно и хорошо. А Юнги снова открывает рот и обхватывает полутвердый хосочий член. Ткань намокает под его губами от слюны, и Хосока чуть-чуть потряхивает, потому что все происходит как в каком-то извращенном фанфике. Не то чтобы Хосок их читал…
Хосок сам не замечает, как расслабляется и съезжает по сидению чуть ниже, а когда замечает, то становится еще стыднее, чем и так уже есть. Он старается дышать через нос, чтобы успокоиться и мыслить рационально. Голову долбят мысли по типу, как им потом смотреть друг другу в глаза? Почему Хосок такой тормоз и не оттолкнул? Юнги-хен - гей?
Последнюю мысль Хосок, видимо, озвучивает, потому что Юнги вдруг выдыхает, обдавая его пах горячим воздухом:
— Нет, — он поднимает глаза и смотрит из-под челки, и Хосоку кажется, что в него только что выстрелили, — не могу объяснить, ты не поймешь, но тебе понравится, просто молчи.
Он снова целует член Хосока сквозь трусы, затем тянет их вместе с джинсами вниз, заставляя приподнять зад, до самых щиколоток.
Хосок попадается в эту ловушку, сам раздвигает ноги, подпуская Юнги к себе. Тот сразу берет его член в кольцо пальцев, второй рукой обхватывает мошонку, слегка перекатывая яйца в ладони. Этого достаточно, чтобы шумно выдохнуть. Хосок смотрит, как Юнги медленно ведет по его члену вниз, аккуратно сдвигая тонкую чувствительную кожицу к основанию, чтобы показалась головка, как ласкает его яйца, и возбуждается от вида даже сильнее, чем от того, что чувствует все это. Юнги взгляда не поднимает, тоже смотрит только на хосочий член и быстро облизывает губы, ведет ладонью обратно, сдвигая крайнюю плоть вверх. Хосок не сдерживается и стонет сквозь зубы, голова у него ужасно начинает кружиться, уже никакие совестливые мысли не лезут, он только сильнее возбуждается от ощущений и от самой ситуации. Это ужасно, да, но как же хорошо.
Юнги оставляет в покое его яйца, кладет ладонь на бедро сбоку, слегка поглаживая большим пальцем выпирающую тазовую косточку, будто успокаивает и одновременно с этим фиксирует, затем опять ведет по члену вниз, обнажая уже блестящую смазкой головку и делает то, что Хосок обычно представляет в одиночестве в душе, — прижимается к ней чуть приоткрытыми губами.
Юнги правда сильный, хотя по виду не скажешь, потому что одной руки ему хватает, чтобы удержать неосознанно приподнявшиеся вверх хосочьи бедра. Он держит и берет головку в рот, замыкая губы прямо под ней, лижет по кругу и кончиком — вдоль небольшой щели на верхушке. Хосок, не в силах смотреть и чувствовать, откидывает голову назад, стонет протяжно, гортанно, внизу живота моментально все скручивает концентрированным возбуждением.
Юнги выпускает член изо рта с влажным звуком и бормочет:
— Черт, он стал больше прямо у меня во рту, ты извращенец, Хосока, — он высовывает язык, коротко лижет уздечку и тут же снова берет в рот, чуть больше, чем только головку.
Хосоку хочется спросить — кто здесь извращенец? Но Юнги своим языком выбивает из него не только слова, но и воздух, даже здравый смысл и совсем немного сознание. Он мелко двигает головой, не вбирая и половины, плотно прижимая языком, туго обхватив губами.
Это, кажется, выше того, что Хосок может вынести, ему, вообще-то, никогда не отсасывали, и он совсем не знал, что первый его раз случится с парнем, тем более с его мрачным хеном Юнги. Однако, это так классно, что Хосок лучше прикусит себе язык, чем попросит прекратить. Юнги сосет медленно, издавая такие влажные звуки, что у Хосока уши закладывает и лицо краснеет вместе с шеей до самой груди. Отняв ладонь от его бедра, он ведет ею вверх, раздвигает пальцы, поглаживая поджимающийся живот. Хосок сбивается с дыхания и в каком-то безрассудном порыве запускает пальцы в жесткие юнгиевы волосы, зачесывая назад челку. У Юнги расслабленное лицо и прикрыты глаза, щеки чуть втянуты. Хосок стискивает челюсти, стонет, когда тот особенно удачно берет его член, и осторожно сжимает волосы у корней, чуть тянет назад. Юнги вдруг вздыхает, коротко царапает хосочий живот и с мычанием пропускает его член за щеку, чуть наклонив голову вбок. От этого в паху все сжимается и вспыхивает новой волной возбуждения, такого, что Хосок понимает — он вот-вот кончит — и стонет в голос.
С пошлым чмоком Юнги выпускает изо рта его член, наклоняет голову вбок и скользит по нему языком и губами до самого основания, затем возвращается вверх и снова берет в рот, так глубоко, что Хосок чувствует, как головка упирается в заднюю стенку горла. От напряжения он сильнее сжимает пальцы в юнгиевых волосах, и тот шлепает его по запястью, да там и оставляет, обхватив пальцами, продолжает глубоко брать и второй ладонью скользит вниз по животу, чтобы обхватить мошонку, как в самом начале.
Хосок стонет с придыханием и изо всех сил старается удержать бедра на месте, чтобы не сорваться и не трахнуть рот Юнги, потому что кончить хочется неимоверно. И Юнги, наконец, позволяет ему это сделать, когда втягивает щеки и начинает двигать головой чуть быстрее.
Хосок едва успевает предупредить:
— Хен, Юнги-хен, блин, сейчас кончу, — кажется, что собственный голос перекрывает музыку полностью, и приходится потянуть Юнги за волосы, потому что тот, кажется, все равно не слышит и не отстраняется, а Хосок тут же кончает, согнувшись вперед.
Одновременно с тем, как ловит мельтешащие звезды под веками, Хосок слышит, что Юнги сдавленно кашляет, и открывает глаза.
Юнги сплевывает его сперму в ладонь и пальцами стирает то, что попало на подбородок и щеку. Хосок вспыхивает от смущения и, все еще ощущая посторгазменные мелкие судороги, лезет в свою сумку, брошенную на спинку дивана, чтобы достать салфетки. Юнги принимает их невозмутимо, трет рот до красноты, так что его губы выглядят ужасно, ужасно пошло. Раньше Хосоку бы такое даже в голову не пришло, но теперь… Он неловко натягивает джинсы с бельем, заправляет все еще чувствительный член в трусы и застегивается.
— Хен, — Хосок чувствует, что надо что-то сказать, но ничего адекватного в голову не идет. Сказать спасибо? Спросить, что это было? Полный бред.
— Заткнись, не говори ничего и забудь, понял? — Резко отвечает Юнги, бросает горку измятых салфеток в урну, забирает с вешалки свою кожанку и выходит из студии, так больше и не посмотрев на Хосока, оставляя его разбираться отключением аппаратуры и замком.

И Хосок честно старается забыть, что случилось в ту ночь между ними, как какое-то пиздец неловкое недоразумение, пока через две недели они не остаются ночевать в общаге одни и Юнги снова не сосет ему.

Зато, когда это случается в третий раз, Хосок понимает, что Юнги окончательно бросает курить и у него, кажется, новая зависимость, как и у самого Хосока.

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.