Голод +19

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Shingeki no Bahamut: Genesis/Virgin Soul

Основные персонажи:
Азазель
Пэйринг:
Азазель и Мугаро
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Драма, Hurt/comfort, Мифические существа
Предупреждения:
OOC, Каннибализм
Размер:
Мини, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Голод ― вот главный враг любого существа.
Азазель пытается сохранить спасенных им демонов в ущерб себе.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
Первая работа по данному фэндому.
12 июля 2017, 00:06
― Пей, ― демоненок затрясся, когда старший обратился к нему, но, заметив недовольные взгляды соседей, жадно глотнул из общей фляжки. Всего два раза, но и этой малости хватило, чтобы поддержать измученный организм.
― Вот молодец, ― Азазель с трудом выдавил из себя улыбку и перешел к следующему ребенку. Тот оказался более напористый и сразу же припал к фляге. Чудо, что все не выпил.
Азазель отвернулся, чтобы не встречаться взглядом с искалеченным ребенком, и случайно заметил Мугаро. Тот пытался раздать пищу всем нуждающимся.
Выходило, прямо скажем, не очень. Порции были мизерные, не способные не то что утолить голод, а даже притупить его. И Мугаро это прекрасно понимал. Азазель видел, с каким сожалением тот смотрит на измученных демонов, как хочет помочь каждому, но просто не может. И от этой беспомощности хотелось скрежетать зубами и кричать. Кричать так, чтобы слышала вся столица с ее сытыми жителями и королем, который своей кровожадностью затмил даже древних демонов.
― А еще можно? ― неуверенный голос вывел Азазеля из состояния задумчивости. Оказалось, что один из недавно спасенных демонят набрался смелости и рискнул попросить немного воды.
Тон, которым был задан вопрос, не понравился Азазелю. Не так раньше спрашивали демоны, совсем не так. Они просто брали то, что хотели, а потом громко смеялись над побежденными, втоптанными в грязь противниками.
Теперь от этого смеха остались только воспоминания. И то, те были похожи на странные, не совсем правдоподобные сны. О каком смехе может идти речь, если вокруг только боль, разрушения и болезни?
А еще постоянный голод. Он не желал оставлять ни одного из подопечных Азазеля. Сначала высасывал силы и лишал покоя, а затем отнимал и здравый смысл. Однажды, вернувшись в лагерь, Азазель услышал разговоры спасенных им демонов о том, что работорговцы хотя бы кормили. Наверное, следовало тут же сдать этих наглецов этим самым работорговцам, но у Азазеля рука не поднялась. Понятно же было, что все это минутная слабость, которая, к сожалению, с каждым днем становилась все сильнее и сильнее.
«Случались вещи и пострашнее», ― сказал сам себе Азазель.

Он не любил об этом вспоминать, но эпизод раз за разом настойчиво лез в голову. Три дня назад Азазель возвращался в лагерь длинным путем. Ночная охота прошла успешно и даже удалось украсть немного пригодной в пищу еды, а не полусгнившие продукты, которыми обычно питались освобожденные.
Азазель искренне радовался, что в принципе было странным для демона. Хлеб, несколько картофелин и бурдюк с вином, который можно было развести водой и давать подопечным для поддержания в них жизни, ― вот и вся крохотная добыча, а сколько в ней надежды! Кто-то сможет пережить еще несколько лун и может даже выбраться за пределы города. Спастись… Да, эти мысли были немного несвойственны для демона, который не так давно мог позволить себе убивать ради забавы. Похоже, сказывалось ангельское прошлое.
Азазель сразу заметил три фигуры в лохмотьях, копошащихся среди пустых коробок. Уже хотел уйти, подумав, что это три человека развлекаются с девкой из таверны, но замер. Секунда ― и он уже был в гуще событий и отталкивал в разные стороны фигуры. Два демона ― это Азазель понял по нескольким некстати сказанным словам на древнем наречье ― испугано попятились прочь, а третий не сдвинулся с места. В глазах его был страх, но он все равно продолжал сжимать зубами горло своего собрата: уже мертвого демоненка. Судя по всему, тот умер несколько часов назад, но это ни при каких обстоятельствах не превращало его в пищу.
И тогда Азазель нарушил свое собственное правило: он ударил спасенного им же ребенка, да так сильно, что тот отлетел и впечатался в стенку напротив. Каннибал захрипел и наконец-то выпустил изо рта свою мертвую жертву. Темная кровь демоненка потекла по лохмотьям, окрашивая их в черный цвет.
Кто-то из тех двоих, что остались за спиной Азазеля всхлипнул, но сбежать не посмел: предводитель не разрешил.
Сам же Азазель присел на корточки перед провинившимся ребенком и заглянул тому в глаза. В тот момент старший демон ненавидел себя. Ненавидел за то, что слишком сильно ударил, за то, что не смог прийти раньше и принести больше пищи. Нельзя же было злиться на ребенка, из-за того, что тот просто хочет есть.
Азазель ушел, только когда в глазах одного из трех провинившихся потухла жизнь. Демоненок был слишком слаб, чтобы восстановиться, и эта случайная смерть стала для Азазеля сильным потрясением.
С того дня, он отдавал спасенным практически всю свою порцию.

― Мугаро? ― Азазель потряс головой, отгоняя дремоту. Две колотые раны и постоянное недоедание негативно сказались на организме демона, и тот в моменты одиночества и относительной безопасности просто засыпал на ходу. Азазель видел в этом даже какую-то прелесть: можно было на короткое время забыть о жажде мести и постоянном голоде.
― Мугаро, ― повторил демон, и странный мальчик все-таки соизволил показаться на глаза. Двигался он совершенно бесшумно, как будто боясь кого-то потревожить. Азазель в очередной раз поразился этому полезному для выживания умению и приготовился от чего-то отбиваться. Уж слишком уверенной была улыбка на губах Мугаро.
― Нет. Я не голоден. Спасибо, ― эту фразу Азазель сказал больше для себя, чем для подопечного. Запах хлеба пьянил, казался совершенно невероятным и заставлял все другие мысли улетучится. Как же Азазелю хотелось его укусить, а затем смаковать каждую крошку! Рот моментально наполнился слюной, а тело само подалось вперед. Зря. Азазель все-таки нашел в себе силы остановиться.
― Этот хлеб от Риты? ― короткий кивок и обеспокоенный взгляд. ― Ешь сам. Тебе нужнее. Я же много раз говорил тебе это.

Мугаро скривил губы, но настаивать не стал: знал, что бесполезно. Не уйди он сейчас, Азазель сразу же рассказал бы, что взрослые демоны, которых он также освободил немало, могут сами о себе позаботиться. Мугаро всегда кивал, делая вид, что согласен, а сам подмечал впалые щеки и множество, несмотря на быструю регенерацию, незаживших шрамов.
Смотрел и понимал, что переубедить Азазеля не сможет.
А потому он просто уходил, оставляя демона наедине с его ранами и голодом. Уходил, прятался где-то, где Азазель не смог бы его заметить, и наблюдал за тем, как тот проваливается в голодный сон.
Странно, но во время дремы Азазель улыбался. Чисто, даже немного нежно, как будто не страдал от всех возможных невзгод вместе взятых, а жил мирной жизнью.

Иногда Мугаро пытался представить, что же снится его спасителю. Мальчик думал, что во снах бывший ангел поднимается высоко-высоко в небо и, улетев достаточно далеко от столичных стен, приносит всех спасенных демонов в прекрасные земли, где они смогут все начать сначала. И не было бы в той стране ни рабства, ни боли, ни голода, а отрубленные крылья демонов и ангелов снова поймали ветер.
Видя, с какой болью Азазель каждый раз смотрит на убитого демона, Мугаро был уверен, что такой сон обязательно всем бы понравился.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.