Двойственность

Чувствовала ли Даша себя такой одинокой когда-нибудь? За окнами почернело, звукоизоляция в палате не пропускала ни единого шороха. Очнувшись после укола, Даша ощутила, как пальцы на левой руке помалу сжимаются, значит ещё не все потеряно. Но она боялась, боялась людей «Ингрид», и сколь бы доброй не выглядела Лариса, довериться ей она не могла, слишком опасно. Что ей оставалось? Только пребывать в отчаянном неведении. Где остался её телефон? Неважно. Как она могла набрать номер, как могла позвонить? Тот день, тот день, когда она зашла в кабинет Морозова, заметив пробравшегося туда парня. Она не разглядела его со спины, так быстро он юркнул внутрь. Достав из кармана ключ, она подошла к кабинету и, убедившись, что никто не видит, открыла дверь. Резко захлопнулся ящик письменного стола, бумаги упали на пол и ещё какой-то шум, непонятный, странный… Видно спрятался! Ещё бы, есть чему бояться. Ану как это не Даша, а Морозов, вот тогда уж точно несдобровать. Подняв с пола бумаги, Даша положила их на стол, и сделала шаг вперед, пытаясь заглянуть за стол, где мог прятаться предатель. Но он уже успел переползти за её спину. Не успела она перегнуть через стол, как предатель ударил её стулом в спину. Упав на пол, Даша подняла голову и увидела Рому. Он, видно сам не понимая, что делает, с широко раскрытыми глазами, держал стул над её лицом, готовый ударить снова. - Рома… Ты! – проговорила она, и кое-как поднявшись, пятясь, отошла к окну. Повинуясь страху, Рома бросился на неё, дальше Даша не помнила, как оказалась на земле, но представляла, чем все закончилось. Она повернула голову к двери и зажмурилась. Что толку от воспоминаний, если их некому рассказать? Не открывая глаз, она услышала шаги, дверь отворилась неслышно, каблуки ударяли о начищенный кафель, не женские, мужские. На минуту ей показалось, что она просто уснула и это сон, а во сне мог прийти любой. Ей не хотелось открывать глаза, сюда мог войти кто угодно, даже Риттер Вульф… Каблуки стучали все громче, приближаясь, наконец, остановились, мужчина придвинул со скрежетом стул и сел рядом с постелью. Его рука коснулась руки Даши, той, что она чувствовала. Теплые руки, пальцы… длинные, знакомые и прикосновение знакомое… - Даша… - позвал он ей, точно отзывая ото сна. Она открыла глаза и облегченно вздохнула. Не Вульф, какое счастье… Глаза загорелись надеждой, Даша тотчас взяла себя в руки, вспомнив, что должна сказать. Морозов внимательно смотрел на неё, черты его лица приобрели мягкость, в глазах просматривалась тревога, но легкая улыбка все сглаживала. Подняв руку, он коснулся пальцами её лба, отодвигая волосы назад. - Это Рома, он был в твоем кабинете, это он сделал… - проговорила шепотом она. – Он что-то искал. - Павленко, - мгновенно убрав руку от её лица, он встал, оттолкнув от себя стул, который с грохотом упал на плитку. – Так… - нервно пригладив ладонью волосы, будто отбрасывая их, он прошелся по палате. – Убить? Нет ничего проще, не давать ему антидот, сам подохнет. - А если они узнают, что тогда? Они догадаются, и придут сюда… Послушай… - Даша сделала попытку приподняться, но все оказалось тщетно, облизав пересохшие губы, она бессильно уронила голову на подушку. – Послушай, я ничего не чувствую… Как это может быть? - Тебе сделали операцию и очень удачно, - опомнившись, он поднял стул и снова сел рядом с Дашей. – Ты поправишься, но не знаю, сколько можно здесь находиться, в любом случае, я перевезу тебя скоро. - Куда? Без лекарств… как я буду…. - С тобой будет Лариса, она все знает, - убедительно произнес он и взял её руку в свою. – Хочешь, я побуду здесь с тобой всю ночь? - Не знаю… мне страшно… Вдруг они уже догадались и только ждут, чтоб убить нас. - Этого не будет. Операция подходит к концу, у меня все под контролем, уверяю тебя. Осталось только одно, найти ключевое звено. Мы скоро выйдем на этого человека, и тогда вернемся к нормальной жизни, обещаю тебе… - склонившись над её лицом, он коротко коснулся губами её губ. Глаза их на мгновение встретились в такой совершенной близости. Даша хотела обнять его, поднять руки, прикоснуться к его плечам, но только могла смотреть на него. Он не сказал ей о найденной Викой переписке, не хотел волновать, все это было пустое. Ночь он пробыл возле неё не сомкнув глаз. Они долго говорили, в основном он, вспоминая совместную новогоднюю поездку в Италию, год назад. Плавали по венецианским каналам, бродили по Риму, в его телефоне хранилось несколько фотографий. Даша вспоминала ночи, когда они, вместо сна колесили Римом под разноцветные искристые фейерверки, и тогда ни он, ни она не подозревали, что счастье может так просто исчезнуть. Он говорил и улыбался самой светлой и прекрасной улыбкой, сам же ни на миг не забывая о том, что все может провалиться, что в любое мгновение вся долгая и упорная работа может сойти на нет. Годами он изучал «Ингрид» изнутри, жил компанией, жил проектом «Гемини», и когда дело близилось к финалу, оказалось, что кто-то следит за ним. Никак он не ожидал от простачка Ромы подобной выходки… Если б Рома каждый день не выпивал бы при нем антидот, то он бы решил, что этот ублюдок продался за одну дозу спасительного эликсира. Под утро Даша уснула, поцеловав её спящую, он встал, устало потер глаза рукой и, закинув один конец шарфа через плечо, тихо вышел из палаты. У клиники стояла его машина, ужасно хотелось спать, бросив телефон на свободное сидение, он положил руки на руль и опустил на них голову.