Двойственность

То, что рассказал ей Морозов, было похоже на фантастику, она не могла поверить, что он… не тот, за кого так старательно себя выдает вот уже двадцать лет. Конечно, он говорил вполне понятные, логичные вещи, но… невозможно было, чтоб человек столько лет притворялся, играл с самого начала. Двадцать лет притворства, двадцать лет отчуждения от нормальной человеческой жизни и все для чего? Чтоб контролировать разработки нацистов, тех самых, скрывающихся под масками Владлена Колчина, Войтевича, Крылова и ещё неизвестно кого. Двадцать лет выдуманной жизни, жизни в чужой семье, с женщиной, которую он никогда не любил, и был вынужден убить, как только она заподозрила его в предательстве. Но он никого не предавал. Он вошел в семью одного из главных акционеров «Ингрид» и потерял всякую возможности создать настоящий дом, взять в жены ту, которую мог бы полюбить… Единственное, что у него оставалось – сын. Пусть не родной, пусть приемный, но разве он не мог не полюбить его? Забрав его у людей, которым попросту было плевать на собственного ребенка, он дал Максу все что мог, все, на что был способен, но… зная, понимая, что его могут убить в любой момент, если все откроется, Петр не давал возможности сыну привязаться к нему. Да, он был зол, он ненавидел свою жизнь, свое притворство, пустоту день ото дня наполняющую его существование. Его никто не знал, никто не верил, только связной, с которым он время от времени встречался, передавая информацию, был из настоящего мира. Но что связной? Взял диск и исчез в реальность, а ему опять играть. Затем появилась Лариса, она, впрочем, была слишком молода и её забавляла игра. Её не очень-то волновала поддельная фамилия, поддельная жизнь и сценарий, по которому требовалось действовать. Хороший биолог, она только копировала для Морозова некоторые данные, ничем не рисковала, не выполняла поручений Вульфа, не убивала… Синтезировала, исследовала, ставила опыты. Не сравнить… И вот Даша… Она сидела за столом и видела совсем другого человека, потерянного и уставшего, готового в любую минуту сорваться, нет не раскрыть операцию, а… неважно. Допивая второй стакан коньяка, он серьезно, но без злобы, посмотрел на растерянную и изумленную Дашу. - Теперь скажи мне, ты расскажешь кому-то? – хрипло спросил он. - Нет. Простите, я не должна была… Но почему вы не уйдете, не уволитесь, но это же просто… - вдруг сказала участливо она. - Куда? Мне некуда уходить, у меня ничего нет, кроме работы, - усмехнулся он и, наполнив стакан сызнова, придвинул его к ней. – Тебе можно пить, маленькая? Она взяла стакан и сделала большой глоток. Горло так и обожгло, она поморщилась и вернула ему стакан. Это немного позабавило Морозова, он положил перед Дашей ключи, показывая тем, что не собирается её задерживать. Она, было, взяла ключ, встала и притронулась к двери, но вдруг обернулась. Позади неё сидел мужчина в дорогом костюме, с развязанным галстуком, и наливал четвертый стакан коньяка. Он наливал медленно, не спеша, ибо ему некуда было спешить, не к кому возвращаться. Нисколько не задерживая Дашу, он будто и забыл о её существовании. Странно было видеть его таким. Он был сродни мертвецу… Безразличные, пустые, ничего не выражающие глаза смотрели на стакан, или мимо него, не видя ничего вокруг, рука механически подняла стакан, а губы притронулись к краю стекла. Он выпил, и столько горечи было в этом глотке, столько обреченности. Открыв дверь, она вышла из кабинки и заглянула в свой. Подруги там не оказалось. Пройдя несколько шагов, Даша подошла к перилам, и посмотрела на площадку, найдя подругу танцующей с каким-то парнем, она внутренне обрадовалась, что не придется ничего объяснять. Ключ по-прежнему оставался в её руке. Дверь она не заперла. Вернувшись к нему, она тихонько открыла дверь. Морозов откинувшись на спинку дивана, расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке и закрыл глаза, сжимая в руке стакан. Он вполне мог бы провести в клубе всю ночь, и, пожалуй, провел бы… - Можно я останусь? – спросила Даша. Резко распахнув глаза, он выронил стакан, коньяк выплеснулся на туфли Даши, стекло разлетелось по полу. - Что ты тут делаешь? Разве я не отдал тебе ключ, убирайся! – выпали он. - Ладно, забудьте, - она бросила ключ на стол и дернула ручку двери. - Постой, - спокойно сказал он, опомнившись. – Оставайся… И она осталась. Осталась на весь вечер, они почти не говорили, позже официант принес ей коктейль и кофе для Морозова. Он больше не пил, кофе освежало, не давало алкоголю полностью проникнуть в мозг и завладеть им. Даша сидела на диване, подогнув ноги, просто смотрела на него и слушала музыку, разносящуюся по всему клубу. Дело повернуло на ночь, Даша достала из сумочки косметичку, взглянула в зеркальце и, откинув белые волосы, подкрасила губы блеском. - Ну что, спасибо за компанию, - посмотрев на часы, начал Морозов. – Нет, правда, спасибо. Отвезти тебя или ты сама? - Я… у меня никого нет дома, мама на съемках, и я хотела провести всю ночь в клубе с подругой, но она уже нашла себе компанию… Так что, наверное, я домой, - пожала плечами Даша. – Можно вопрос… - Давай, ты и так уже все знаешь… Вперед, - откинув рукой волосы назад, он внимательно посмотрел на Дашу. - Вы… Что будет, когда все закончится, вас ведь могут арестовать, или нет? Вы убили стольких людей, вам не страшно? – проговорила она как-то смущенно и робко. По правде сказать, её интересовал и даже волновал только первый вопрос, и непонятно для чего она задала второй. - Это уже два вопроса. Меня не арестуют, это было бы абсурдно, если они станут арестовывать своих сотрудников. И нет, мне не страшно. Я убивал по приказу Вульфа, а значит, выполнял свою работу, моя задача делать все, чтоб они принимали меня за своего, - положив руки на стол, и чуть наклонившись вперед, пристально глядя в глаза Даши, говорил он. - Вы сказали «они не станут арестовывать своих сотрудников»? Кто они? – пробормотала Даша. Он говорил, что работает на кого-то, но она наивно полагала, что это конкуренты «Ингрид» или что-то в этом роде, но теперь уже и не знала, что думать. - Прежде это называлось КГБ, ну а до этого – НКВД, - с усмешкой сказал Петр Алексеевич, глаза его помрачнели, сделались болезненными, точно он сожалел о выбранном им пути. – Не знаю, на что надеялся Вульф, когда приехал сюда. Он заключил договор со спецслужбами, и решил, вдруг, что они исчезли с развалом Союза… - Это ужасно… - пробормотала она. – Я бы не смогла так жить… Взяв сумочку, она встала с дивана, поправив юбку и перед тем как уйти, обронила: - Я завтра буду здесь, без подруги…. Губы его не дрогнули, он даже не усмехнулся, только глаза его странно ожили, засветились. Она улыбнулась ему в ответ и вышла.