Двойственность

Возвращаясь в настоящее… Следующим утром Даша осталась одна, Морозов уехал в школу. Дом оказался в полном её распоряжении. Она, позавтракав, а перед отъездом Петр был в магазине и купил кое-что из еды, заглянула в шкаф. Несколько пар новых туфель стояли в ряд, на вешалках висели аккуратно развешенные костюмы всех оттенков серого, пара курток, джинсы, всего одни, пальто и три теплых шарфа. Ничего цветного, рубашки белые и темно-серые. Сняв сорочку, Даша бросила её на постель и поплелась в душ. Как давно она не принимала душ без посторонней помощи. Ощутить себя вновь самостоятельной было так приятно. Зайдя в душ, она включила теплую воду и встала под струю. Прежде Даша бывала дома у Морозовых, когда встречалась с Максом. Казалось самый обыкновенный дом, живая квартира с кучей всяких безделушек на полках, с картинами и теплыми тонами обоев. Все как у нормальных людей, ничего подозрительного. Но, то была ширма, притворство. А этот мертвый дом - настоящее. Узнав, что Морозов работает на нацистов, Даша почему-то решила, что если у него и есть другой дом, то наверняка огромный коттедж с собаками и десятком охранников. Да… такой квартиры она никак не ожидала увидеть. Приняв душ, найдя в шкафу ванной комнаты, теплый белый, махровый халат Морозова, она, завернувшись в него, зашла на кухню. Подогрев воду в чайнике, она заполнила чашку с пакетиком чая и стала искать сахар. Удивительно, но сахара в доме не оказалось. Выдвинув один из ящиков разделочного стола, она нашла толстую, увесистую папку, любопытство взяло верх, и она вытащила её. Под папкой лежала небольшая металлическая коробочка, Даша не сразу поняла, что это ничто иное как серебро. Рассеяно положив папку на край стола, она потянулась за коробочкой. Перевесив, папка упала на пол, из неё выпало несколько черно-белых фотографий. Присев на корточки, Даша подняла одну из фотографий, на ней был изображен, лет эдак двадцать назад, Петр в защитной форме с автоматом в руке. На обратной стороне подпись: лейтенант Морозов. На другой фотографии он уже в военной офицерской форме был запечатлен вместе со всем составом, человек тридцать. Конечно, он не мог оставить эти фотографии на той, как он выражался, «официальной» квартире. Прислонившись спиной к столу и вытянув ноги вперед, плюхнувшись на пол, Даша стала разглядывать и другие фотографии. Вот он с бутылкой пива в компании друзей, ни одного из них Даша не знала, а вот… она не могла поверить, с лица спала улыбка, надгробный камень с надписью «Петр Алексеевич Морозов. 1967 – 1992». Вокруг какие-то люди, друзья, женщина лет пятидесяти закрывает лицо руками, десятилетняя девочка дергает её за кофту. С обеих сторон солдаты с винтовками, стреляют вверх. Положив фотографии на пол, Даша встала, и рассеяно глядя перед собой, включила воду, наполнила стакан и сделала несколько глотков. Что это было? Как эта фотография вообще могла существовать, ведь он жив, и… не похож на призрака. На часах было только одиннадцать. Весь день впереди. Вспомнив о коробочке, она достала её из ящика и открыла. Кольцо из белого золота с красным камнем лежало на бархатной подушечке. Не удержавшись, Даша примеряла его, оно пришлось кстати. Будто и впрямь для неё сделано… А если для неё? Покачав головой, она сняла кольцо и положила на место. Сложив фотографии, оставив только одну, ту самую, она вернула их в папку. Увесистая папка теперь казалась ей такой маленькой, совсем крохотной. Она и впрямь была песчинкой, учитывая, что в ней находилось двадцать пять лет жизни. Двадцать пять лет… Все что осталось от его прошлого. Вечером, часов в восемь, он вернулся. Даша выглянула из кухни, где и провела большую часть дня, и заметила, что в руке у него окровавленный платок. - Что случилось? – спросила она. - Уваров, - бросил небрежно Морозов, после чего, прижав платок к носу, поморщился от боли. – Неважно! Сняв ботинки и пальто, он прошел на кухню, открыв бутылку с коньяком, он налил немного в чашку. Даша не успела его предупредить, что в чашке были остатки её чая. - Что за день! – вылив содержимое в раковину, он сел за стол и достал из кармана пиджака пачку сигарет. - Ты же не куришь? - Не курю, - подтвердил он, вытаскивая из пачки сигарету. Глаза его наткнулись на фотографию, оставленную на столе. Он перевернул её рисунком вниз, словно ничего и не произошло, и закурил. Даша надеялась, что он расскажет ей сам, но… - Скажи, почему… на этой фотографии…. – начала она, но как-то не могла сформулировать вопрос, поскольку он был довольно странен. - Потому что тот человек, которым я был двадцать лет назад – мертв. Есть другой Морозов, сотрудник компании «Ингрид». У меня другие документы, другое прошлое, а те люди, на фотографии, не подозревают о том, что я жив. Вот и вся история, - довольно сухо говорил он. - А эта женщина… - взяв фотографию, спросила Даша. - Моя мать, а это сестра, - показав на девочку, произнес Морозов, затягиваясь сигаретой. – Их уже нет, и они никогда не узнают, что я жив. - Как нет? – переспросила она. - Вот так, очень просто, - не собираясь, по всему, продолжать разговор, отрезал он. – Я связался со своим, вернее, теперь, с твоим адвокатом и он сообщил Лене, что ты оставила школу. - Подожди… - она вытащила зажатую между его пальцами сигарету и бросила в раковину. – Твоя семья думала, что… - Да, Даш, я дал подписку о неразглашении, им сказали, что разбился во время учений. Так бывает, и давай больше не будем об этом, я так устал. Уваров обвиняет меня в халатности, Павленко ночью был в моем кабинете, хорошо, что ничего компрометирующего там не было. Позавчера я слил всю собранную информацию связному. Он грустно улыбнулся и, подняв руку Даши, прижал её к своим губам. Посмотрев на неё исподлобья, он медленно поднялся, подошел к ней и прижал девушку к стене. Он жадно впивался в её губы, подняв обе её руки, вложив в них свои ладони. Почувствовав невыносимую боль в спине, она вскрикнула. Отшатнувшись от неё Морозов, растерянно тряхнул головой. - Черт, прости меня, тебе надо лежать, и уколы… - проговорил он. – Прости, пойдем. - Как больно, - прошептала она, не в силах сделать и шаг. Тогда он усадил её на стул, и, выбежав из кухни, схватил оставленные ампулы, лежавшие на столе в гостиной. Наспех сломав ампулу, он зубами распечатал шприц, набрал жидкость и вернулся в кухню. - Потерпи, - распахнув её халат и опустив его до пояса, он воткнул иглу в руку девушки. – Сейчас все закончится, потерпи. - А… - пробормотала она, раскрыв рот, чувствуя, как боль уходит. Через несколько минут боль утихла. Даша пришла в себя. Морозов мрачный, сидел на полу, недалеко от неё, вытянув одну ногу вперед, другую согнув в колене, ступней упираясь в пол, держа в руке пустой шприц. Он поднял на неё глаза и остановил взгляд на её обнаженной груди. Судорожно сглотнув, замети, что и она смотрит на него, Морозов отвел взгляд. Опустившись на пол рядом с ним, она попыталась его поцеловать, но он отрицательно мотнул головой. Она знала этот взгляд, знала и встречала много раз. Он хотел её, хотел и боролся с этим желанием. - Я… пойду в душ… - растерянно, старательно отводя от неё взгляд, хрипло сказал он. - Но… - попыталась возразить Даша. - Нет, - зажмурившись отрезал он. Поднявшись, оставив её, он сбросил пиджак и скрылся в ванной. Даша повернула голову к стене. Слева, на стене, там, где он прежде сидел, было пятно крови.