Двойственность

Все время Даша проводила в спальне, она почти ни с кем не говорила, кроме Вики, через неделю после того, как школа была оцеплена, приехала Лариса. Заняв медицинский кабинет, Лариса стала помалу осваиваться. Она уверила всех, что есть препарат, который сможет поставить Дашу на ноги и стала каждый день наведываться к ней. Ларисе звонил связной и требовал любым способом найти Морозова, живого или мертвого, а пока его нет – добывать информацию самостоятельно. Главное было контролировать действия Уварова и Раевского, прибывшего вместе с Ларой в школу. Постучав в комнату к Даше, Лариса открыла дверь, но заметив рядом с ней Вику, осеклась: - Я, наверное, позже зайду… - Нет, заходи. Вика все знает, - ответила Даша, она сидела на постели, обняв руками колени. – Я хотела кое о чем тебя попросить. - Да, конечно, - опустив руки в карманы халата, Лариса остановилась у постели. - Ты… можешь сделать мне тест… Пожалуйста, - отведя взгляд от Вики, попросила Даша. - Какой тест? - На беременность. Понимаешь, я… его нет, и я не знаю, жив ли он, и мне бы хотелось. Я ни в чем не уверенна, но,… а вдруг… - в глазах Даши заблестели слезы. - Даш, я думаю, что не надо делать никаких тестов. Ты не беременна, - пожала плечами Лариса. – Я уверенна в этом. Мне жаль, но… ты не можешь быть беременна. - Почему? Почему не могу? – переглянувшись с Викой, переспросила Даша. - Подождите, с ней что-то не так из-за ваших препаратов?! – воскликнула гневно Вика. - Да нет же, с тобой все в порядке. Извините, мне надо дать детям антидот, так что… - посмотрев на дверь, проговорила Лариса. – Я пойду. Выйдя из спальни, женщина поднялась в свой кабинет и достала из холодильника несколько пробирок. Антидота не хватало на всех зараженных. Положив пробирки перед собой, Лариса подперла рукой подбородок и уставилась на них так, словно под её взором они могли бы умножиться. Да нет, дело было не в пробирках, она просто чувствовала, что лезет не в свое дело, и не должна была вообще говорить об этом с Дашей. Лучше всего было, молча, сделать тест, и возможно стоило бы прямо сейчас пойти и взять кровь, но Лариса уже не решалась зайти обратно к Даше… Вдруг пойдут новые расспросы, что она тогда скажет? Выдумывать на ходу Лариса так и не научилась. Развалы разбирались долго, да ещё и кто-то устроил взрыв в подземелье, вся работа в пропасть! Ей чрезвычайно не нравился Раевский, прежде она некоторое время встречалась с ним, и ещё тогда убедилась в подлости этого человека. Впрочем, он был привлекателен, и иногда она даже с улыбкой вспоминала былые времена. Влюбляться в человека, который является врагом – против правил, если конечно этого не требует поставленная задача. Каждую ночь, тайком, Лариса спускалась в подземелье, пытаясь сама отыскать либо пробирки, либо хоть какой-то намек на гибель Морозова. От неё требовали доказательств его смерти, но она ничего не могла предоставить. От Раевского она раз слышала о том, что где-то там, в лабиринтах, скрывается комната, в которой велись разработки проекта Доминус, но ничего конкретного ей не удалось выяснить. - Лариса, - дверь в кабинет открылась, вошел Раевский. – Ну что, как дела? - Ампулы почти закончились, это последние три… - ответила та. – А у вас что? - Пока ничего, разбираем завал, но на это потребуется много времени. Что ты собираешься делать с ампулами? – сев напротив неё, Раевский расставил ноги и вытер вспотевшее от работы лицо кепкой. - Думаю разбавить их, разделить на несколько раз. Другого выхода нет. Но мне кажется, что ампулы есть у Уварова, либо же он знает, где они. - Вряд ли… Ведь и он может заразиться, какой смысл ему обманывать нас? Мы сейчас все в одинаковой ситуации. - Да, - кивнула Лариса, не поверив ему ни на мгновение. Сколько бы он ни пытался казаться порядочным и честным, она видела ложь в его глазах и начала догадываться, что последний взрыв – его рук дело. Встав из-за стола, она подошла к раковине, набрала в стакан воды, достала из шкафа несколько пустых пробирок, чтоб разделить антидот, словом, всем своим видом показывая Раевскому, что занята. Посидев немного, Раевский ушел, наконец поняв намек. Говорить им было не о чем, хотя в глубине души он надеялся на возобновление отношений.