Двойственность

Когда Виктор и Павел вбежали на кухню, то обнаружили перевернутый холодильник, кровь на полу, окровавленный нож для разделки мяса и разбитое окно. Морозов стоял у окна, держа в одной руке пистолет, другая его рука была порезана. Вика с Дашей несмело заглянули в кухню, через плечо Виктора. - Это действительно был Уваров, - сказал Морозов, повернувшись к ним. – Предупредите всех. Виктор Николаевич, что вы замерли? Идите! А вы, две маленькие проныры, принесите бинт! – обратился он к девочкам. - Я не оставлю вас наедине с ними, - выпалил Лобанов. - Неужели? Может тогда мне лишить кого-то из них антидота? – подходя к Павлу вплотную, кровь с его руки закапала на кроссовки Лобанова, поинтересовался Морозов.– Пошел вон отсюда! - Даша, ты можешь ходить? – обернулся к ней Виктор, только сейчас это заметив. - Я… немного, просто я не хотела никому рассказывать, пока ещё очень плохо… - пожала плечами смущенная Даша. – Не говорите никому… - Хорошо, - согласился Виктор и, дернув за руку Павла, потащил его в коридор. Вика, быстро сориентировавшись, достала из шкафа аптечку. Рана была глубокой, перед тем как сбежать, Вадим хорошо полоснул по руке Морозова, выше локтя. - Больно? – спросила Даша, подойдя к возлюбленному, она протянула к нему руку, но Морозов отстранился. - Не прикасайся! – сказал он, забрав у Вики протянутый ему бинт. – Я сам перевяжу. Идите спать, я здесь все уберу. - Петр Алексеевич, будет лучше, если мы перевяжем вам руку, - предложила Вика. - Я сказал, нет! Вы не должны прикасаться к моей крови, она заражена ядом, - нехотя объяснил он. Положив пистолет на стол, Морозов распаковал упаковку с бинтом и принялся наспех завязывать руку. Даже не обработав при этом рану. - Что значит, заражена ядом?! – ахнула Даша. - Перед тем как я приехал сюда, Теодора Раубер вколола мне яд, чтоб контролировать меня. Лекарства у меня нет, а полковник Фролов, то есть Флейшер, каждый день выдает мне противоядие, которое действует ровно сутки, - сказал он, затем разорвав зубами полоску бинта вдоль, на две части, завязал повязку. Даша села на стул и закрыла лицо руками, слов не было, чтоб выразить свои чувства. Она просто потеряла голос. Столько дней, столько времени она мечтала, что когда-то все закончится, и вот… он… человек, ради которого она жила, был обречен. - Ну надо же что-то делать! – нашлась Вика. – Надо найти лекарство! - Если бы я мог его найти, то наверняка бы это сделал, - недобрым взглядом посмотрев на неё, раздражительно сказал Морозов. - Так, пусть Лариса проверит вашу кровь! И мы, я уверенна, что-то придумаем, - прижав руки к своим щекам, пробормотала Вика. - Ты говорил, что здесь есть осведомитель нацистов, помимо Ромы… - подняла на него глаза Даша. – Может, он как-то связан с Раубер, и если… мы вычислим его, то сможем шантажировать её… Господи, я не знаю, это невыносимо! - Даш, - он подошел к ней и прижал её голову к своей груди. – Мне очень жаль, что ты сейчас об этом узнала. - Если осведомитель есть, то мы найдем его, определенно найдем. Надо обыскать комнаты всех, кто может им быть. Но я думаю, что осведомитель не заражен вирусом, а потому искать надо среди здоровых, - решительно произнесла Вика. Даша посмотрела на подругу с надеждой. - Среди здоровых только Алексей и Тася Барышниковы, ну ещё и Андрей, но он вряд ли, - немного подумав, сказал Морозов. - Леша… - пробормотала Вика. – Нет, он… Он пришел вовремя захвата, но… Я пойду спать, мне надо подумать… Извините. Дальше читать под песню : within temptation - all i need Помрачнев, Вика поплелась в свою комнату. Леша нравился ей, но она по-прежнему любила Максима. Но его кандидатура в качестве осведомителя даже ей казалась логичнее всего. Зайдя в комнату, она легла в постель и попыталась вспомнить их первую встречу. Прежде она не задумывалась, откуда он появился, почему именно сейчас. Теперь ей казалось странным его излишнее внимание к их компании. Он словно намеренно пытался подружиться с ними, вникнуть в суть их расследования и ему это удалось без лишних сложностей. Столкнувшись с предательством Ромы, они должны были быть осторожнее с новыми знакомыми, но поступили в который раз опрометчиво. Даша с Морозовым вернулась в спальню. Она села в кресло и положила руки на подлокотники. Пыталась убедить себя, что они найдут противоядие, но верить в собственные слова не хватало сил. Она не хотела говорить даже с ним. Воздух стал вдруг таким горячим, сердце словно остановилось, перестало отзываться. Темнота поглотила её очертания, размыла их, а злой художник Третьего Рейха просто стер остатки. Слезы капали на её колени, опустив голову, она беззвучно плакала. Он слышал, он лежал на кровати за её спиной и от каждого судорожного вздоха Даши, к горлу его подкатывала бессильная боль. Сколько ему времени отсчитала Теодора Раубер – гордая, бесстрашная женщина с железным сердцем? Сама она сидела сейчас в своем кабинете, поправляя безукоризненную прическу, на губах её светилась улыбка, на пальце блестел перстень со свастикой, а перед ней, на столе стояла фотография внука – Алексея Барышникова. Ей казалось, что жизнь, не смотря на падение Рейха и самоубийство Гитлера, удалась, и она вскоре исполнит свою миссию до конца. Вирус проберется в каждого жителя планеты, и они упадут перед ней на колени покоренные, и будут просить о пощаде. Она выберет только сильных, только идеальных, настоящих Ариев и тогда… тогда…. Положив руку на «Майн Кампф», Теодора сладко усмехнулась, в который раз представляя свой триумф. Они не испытывала жалости к людям, она не знала слова «любовь», и ей не было никакого дела до того, что где-то там одна девушка проливает слезы по своему возлюбленному… Она не знала имени этой девушки, она не знала - насколько человек может быть сильным, когда речь идет о жизни любимого. Мысли о любви всегда утомляли Теодору, только путь к триумфу, только слава и желание покорить мир действовало ею с того самого момента, как она увидела, много десятков лет назад, в толпе Адольфа Гитлера. Верила ли она в своего фюрера? Нет. Она верила только в саму себя. Даша не верила в саму себя, она верила в Морозова, им билось её сердце, она не хотела никаких триумфов, только чтобы он дышал. А порой это больше, чем триумф, порой этого достаточно, чтобы убрать с дороги даже целую армию. Она ничего не знала о долге, и может даже не понимала этого слова, но когда взошло солнце и осветило её лицо тусклым, малиновым светом, Даша знала, что будет делать.