Двойственность

Пропитав шейный платок водой, Даша вытерла им лицо Морозова, у него поднялась температура. Ей хотелось сделать для него больше, что-нибудь значительное, но она могла лишь ухаживать за ним сейчас. Даша не представляла, как это для него важно. Ему всегда приходилось зализывать раны в одиночку, как брошенному подыхать волку, он не ждал ни от кого помощи, не просил… Мучительный сон продолжался, он заменял ему реальность, картинка не сменялась. Все тот же подвал, все тот же карцер, или кабинет, он и сам не мог разобрать. Ни одного окна. Мужчина за столом – отец Вали - Григорьев. Двое мужчин в защитной форме по обе стороны от него. Удар за ударом, ноги подкашиваются, он падает на колени. Тогда один из палачей заходит за его спину, хватает за волосы, приставляет к горлу нож. Григорьев спрашивает его что-то. Он не может ответить, открывает рот и из него льется кровь, он захлебывается. Его снова поднимают, держат, удерживают на ногах. - Петр, на кого ты работаешь?! – медленно, растягивая слова, спрашивает Григорьев. - Н… на.. на… в-в-ас… - шепчет Морозов. Григорьев дает знак своим подчиненным, один из них бьет Морозова по ногам железной трубой, другой коленом в пах. Они садят его на стул, перед Григорьевым, он не может сидеть, сгибается пополам, но его выпрямляют, снова нож у горла. - Не надо, не надо больше… - просит он сквозь сон. - На кого ты работаешь?! – опять этот вопрос. Его руку кладут на стол, Григорьев достает из ящика стола молоток и бьет по его пальцам. Он кричит, пытается убрать руку, его удерживают. Темнота, холод, холодная вода. Он снова стоит перед столом. Наконец его уводят, бросают в камеру, закрывают. Открыв глаза, Морозов увидел перед собой Дашу, она вытирала его лицо платком. Сон оборвался, боль осталась. Он взял девушку за руку и прижал к своим губам. Взгляд его сделался пустым, он поднялся, сел, сквозь плотные шторы полосками пробивался свет. - Который час? – спросил он. - Половина первого. Тебе надо лежать, - ласково проговорила она. - Нет, мне надо за периметр, - отрицательно мотнул он головой. - Никуда ты не пойдешь, плевать на всех, тебе плохо, я ведь вижу, - она осторожно взяла его лицо в свои руки и мягко поцеловала. – Прошу, не ходи никуда, я умоляю тебя, Петр. - Надо взять антидот, надо… узнать, как продвигается работа, доложить Фролову, - словно робот говорил он. – Надо… - Петя! – воскликнула она. – Ты ранен, ты на ноги не встанешь, прошу тебя! Он тряхнул головой и посмотрел на неё так, словно видел впервые. Затем, опираясь о её плечо, поднялся на ноги. Резко повело в сторону, он больной рукой оперся о стену. - Принеси мои вещи, найди что-то в шкафу, - попросил он. - Нет… - Быстро! – выпалил он. – Я не намерен провалить все за шаг к финалу, даже если мне придется сдохнуть по дороге к периметру! Через два дня школу начнут чистить, от вас всех не останется и следа! Я должен найти Доминус, должен, должен, должен! Ты понимаешь?! Иначе тебя и Макса убьют, перестреляют как крыс! Даша, девочка моя, - он схватил её за плечи, взгляд его от потери крови был пьяным, он толком то и не видел девушку. – У нас нет другого выхода. Здесь все обречены. Как только Доминус будет у меня, я дам команду штурма, но не раньше. Понимаешь? Господи, я так хочу это закончить, я больше не могу, я устал… - в глазах его появились слезы, он упал на колени и прижался лицом к её животу. – Я не хочу дышать, я не хочу жить, я хочу только тишины. Но я должен, пожалуйста, сделай это для меня, помоги мне. Я никого не просил о помощи, никого, никогда, но… я умираю, помоги мне, Даша… Даша закрыла глаза, губы её дрожали, но она взяла себя в руки. - Я принесу одежду, только поднимись, - она опустилась рядом с ним, заглянула в его глаза. – Поднимись! Ради Бога, поднимись, успокойся, слышишь?! Я помогу дойти тебе до периметра, мы пойдем вместе, и что-нибудь придумаем. Так... нашло что-то... сама не ожидала от себя....