Двойственность

Под музыку Агаты Кристи - Позови меня небо Лариса отправилась к автобусу, Маша осталась с Морозовым. Она встала и подошла к нему. Он спас её, помог выбраться, но Вершинина по-прежнему не верила в то, что он на самом деле не работает на «Ингрид», много лет она мечтала о его смерти. Тогда бы ей никто не мешал сблизиться с Максимом, тогда бы все проблемы исчезли. Она видела, как беспомощен сейчас Морозов, видела страх в его глазах, он не понимал, что происходит, это заставляло его бояться неизвестности. Вершинина увидела за его поясом пистолет, без колебаний она достала его и прижала к подбородку Морозова. В глазах её заблестел безумный огонек, она получала наслаждение оттого, что теперь не он контролирует ситуацию. В любое мгновение – спуск – выстрел и прощай Петр Морозов. - Петр Алексеевич, вы слышите меня? – спросила она. - Зачем тебе это? – угасающим взглядом он посмотрел на Вершинину. - Помните, как вы пугали меня, как хватали за горло, заставляли задыхаться и радовались этому? Помните?! – выпалила она. – А сейчас вы ничего не можете сделать. Я нажму на курок, и для вас все будет кончено, слышите меня? Нервно хохотнув, Маша повела пистолет по его лицу, выбирая место, куда выстрелить. Безумие возвращалось к ней. Как же ей нравилось то, как он следит за её рукой, такой слабый и жалкий. Она бы отдала все, чтобы этот момент длился вечно. - Убери пистолет, дура, - еле слышно выговорил он. – Максим тебе этого никогда не простит. - А как он узнает, что это сделала я? Тут кругом были военные, они запросто могли убить вас! – усмехнулась она. – Сколько лет я ждала этого момента, и даже представить не могла, как это будет приятно! - Ну давай, давай, - он закрыл глаза, но не от страха, а просто, чтобы не доставить ей удовольствие наблюдать за его взглядом. Он был спокоен, вернее просто не реагировал на её угрозы, они выглядели смешно. Даже когда он работал в «Ингрид», убивал всегда равных, здоровых, не беспомощных. Единственное, о чем он жалел, так это то, что вытащил её из-под холодильника. Пожалел… Зачем? Жалость к людям всегда шла ему во вред. Риттер Вульф говорил ему, что жалость непростительная человеческая слабость, неминуемо ведущая к гибели. Падающего подтолкни. Он не смог. И впервые за долгие годы работы со старым нацистом, поверил в его слова. Наклонив голову на бок, он открыл глаза, чтоб не видеть Вершинину. На земле, за обрывком брезента лежала граната, удивительно, как она не взорвалась. Незаметно для Вершининой, он продвинул руку к гранате. Нащупал её и охватил ладонью. Вдел палец в кольцо. Готово. - Что же вы молчите, Петр Алексеевич? – нервно воскликнула Маша, его молчание начало раздражать уборщицу. – Испугались, вам страшно, я знаю… Как же, такой сильный и непобедимый Морозов вдруг лишился своих сил. Вы правы, справедливость есть… Вот она! Ну что вы молчите? Мерзавец! - Я думаю,… мы попадем с тобой разные отсеки Ада… - проговорил, сглотнув, он, во рту пересохло, дыхание то и дело обрывалось, губы его приобрели белый оттенок. - Это вы попадете в Ад! Вы! Ты! – выпалила она и стволом пистолета повернула его голову к себе. – Ты украл у меня сына, мерзавец! - Да… но в Ад мы попадем вместе… - он поднял руку с гранатой и слабо усмехнулся. - Нет… - она с ужасом округлила глаза. – Ты не посмеешь, ты же хочешь жить… - Предположим, что я смертник, хочешь отправиться в небытие или куда там попадают такие твари как ты, - с тем, он вытащил из гранаты кольцо. - Нет! – закричала она, отскочив от него. Вершинина бросив пистолет, схватилась за голову руками и зажмурилась.