Первый и последний +2359

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Пэйринг и персонажи:
альфа/омега
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, PWP, Омегаверс, Первый раз
Предупреждения:
Нецензурная лексика, Кинк
Размер:
Мини, 20 страниц, 3 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от akacija
«За чувственные работы ;) » от A.n.jell_girl
«Как горячо!!!» от D.T.V.
Описание:
Школьная влюбленность.
"Симон спрашивал, словно мнение Дага его действительно интересовало. И это отвратное прозвище? Дагу давно не пять лет и член у него нормального размера. До Симки он вообще считал, что у него большой для омеги. Но Симон с этим дебильным «писюном» сломал ему эту веру. Да и во многое другое тоже."

Посвящение:
Спасибо konoputik за вдохновляющие фото :)
Дорогой Кастаника (бросай работу) <3
С любовью, читателям :)

**Визуализация:**
https://vk.com/irizka2?w=wall-67747668_244%2Fall

Спасибо большое читателям:
>24.07.17 №2 в топе «Слэш по всем жанрам»

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
История косвенно связана с персонажами из цикла "Дети на троих"
Инфо о серии: http://irizka2.diary.ru/p210535886.htm
Спин-офф к Дети на троих. История младшего брата Нели - Дагера Ларсена.

Часть 1

19 июля 2017, 16:50
Дагер ненавидел школу. Ненавидел это здание, однотонные синие занавески и выкрашенное в приторно-рыжий крыльцо. Ненавидел бывших одноклассников, учителя, растолстевшего до состояния шара, но больше всего ненавидел Симку Штольца. Ненавидел так сильно, что, только завидев его холёную рожу, развернулся и вышел из зала, где проходил праздник юбилея школы и куда директор пригласил всех бывших выпускников.

На самом деле всё было иначе.

Но Дагер старательно занимался самовнушением, и чтобы осознанно встретиться с Симоном, нужно было для начала перекурить, глотнуть крепкого и надышаться. Как перед смертью. Как перед прыжком с парашютом. А Симка потом, наверняка, его даже не заметит. Никогда не замечал, смотрел с весёлой улыбочкой сквозь, словно Дага не существовало. Никогда с ним не говорил и даже не слушал.

Просто тискал в туалете между уроками и делал такие минеты, что Даг потом с трудом доползал до класса.

После перекура Дагер направился в тот самый туалет, осмотрел себя в зеркале, вспоминая, сколько потрясных переменок они с Симом провели в этом месте и как всё рассыпалось, словно конфетти из хлопушки, на их выпускном.

Началось всё чуть ли не с первого дня старшей школы. Они раньше учились в разных классах и пересекались разве что на общих мероприятиях, куда Даг не слишком любил ходить. В старшей школе оказались вместе, сели за соседние парты и сразу пошло-поехало. Симон – обаятельный красавчик, – стрелял шуточками, улыбался, завлекая к себе людей, и Даг повёлся. С толпой других ребят бегал следом, надеясь уловить хоть секунду его внимания. Симон был внимателен ко многим, остальным доставалась вежливая отстранённость, а вот Дага он не замечал. Но разве Дага это могло остановить? Нет, он цеплялся ещё сильнее, смотрел на своего героя ещё преданнее и влюблялся всё крепче.

Школьная рутина – подготовка к взрослой жизни, маленький трамплинчик, с которого нужно начинать готовиться к чему-то серьёзному. Даг пропустил всё это, проморгал уроки, знакомства, возможность с кем-то подружиться. В этот период для него существовал лишь Сим – идеальный альфа с нарочитой правильностью, аристократической вежливостью и сногсшибательным юмором. Но это было абсолютно не взаимно.

Через пару месяцев, после того как расписание устаканилось, ребята друг к другу начали притираться, а Симон вроде как определился с кружком своих приближённых, Даг застукал его курящим за школой. Альфа, прижимая к себе двух парней из параллельного, с которыми раньше учился вместе, смотрелся очень сексуально. Омеги хорошо если на его шее не висели, щебетали что-то счастливо и дёргали каждый в свою сторону.

Даг смотрел на них пару минут, чувствуя, как заливает лицо краской и начинают дрожать ноги. А Сим обвёл площадку величественным взглядом, прошёл сквозь Дагера и снова вернулся к своим дружкам. Даг сбежал в уборную, спрятался, как мальчишка, и, зависнув над раковиной, ополаскивал лицо, старясь смыть смущение и детские наивные слёзы. Он так сильно был поглощён своими мыслями, что вскрикнул от неожиданности, когда поднял голову и увидел в отражении зеркала за собой Симона.

Альфа шагнул ближе, толкнул его своим телом на раковину и хрипло шепнул:

— Тихо.

Даг замер, как испуганная мышь, а Симка обхватил его руками. Вжал в себя, утыкаясь носом в затылок, вдохнул с силой, грубо выдохнул, заставляя Дагера поёжиться от обжигающего дыхания и охватившего просто ненормального желания. Сам он дышать не мог, ждал, что предпримет или скажет альфа.

Симон стоял и молчал, тёрся об него, сжимал пальцами бока и дышал в макушку. Дагер от его движений чуть ли не в голос стонал, таял, разваливаясь на части от удовольствия и от глупого страха, что всё это не настоящее. А потом Сим развернулся и ушёл. Тихо хлопнула дверь, пропуская в уборную ещё одного ученика, и Дагер выплыл из оцепенения. Проснулся. Вернулся в реальность, в которой Сим его снова не замечал, игнорировал до конца уроков и сбежал вечером в кино с дружками. Дагер, сначала окрылённый первым контактом, а потом раздавленный очередным молчанием, думал, что в школу больше не пойдёт. Но папа оттягал его за ухо, словно он первоклашка, и велел не дурить.

А на следующий день всё повторилось. И опять. И так до конца недели. Так что настроение у Дагера прыгало, как у гормонального истерика, и хотелось уже убить Симку или всех его дружков, которые бегали за ним с горящими вглядами и вешались гроздьями. Совсем худо стало после того, как Симон, с совершенно почерневшими от невменяемости глазами, развернул его к себе и, тряхнув пару раз, шёпотом спросил:

— Можно тебе пососать? Писюн свой дашь?

И прежде чем Даг смог хоть что-то ответить, опустился перед ним на колени и стал расстёгивать на нём штаны. Дагер стал задыхаться, сначала от возмущения, а потом от возбуждения, что простреливало, как разрядами тока. Сим как-то неуверенно пригладил его через бельё, спустил ткань немного и прижался губами к паху. Член волей-неволей у Дага встал, и Сим целовал его у корня, дышал дергано и поглаживал пальцами мошонку.

Когда горячий и желанный рот альфы обхватил его член, Дагер несдержанно застонал. Это было так невероятно и так невозможно. Даг не верил. Не хотел верить, потому что фантазии не становятся реальностью.

Симон сосал неумело, первый раз это действительно было знакомство, мокрые причмокивания, облизывания, подёргивания. Сим держал во рту головку и ворочал её языком, зажмурившись и урча от удовольствия, как обдолбанный валерьянкой кот. Даг, наверно, выглядел так же, потому что не знал, куда деть своё тело: оно не подчинялось, не стояло на ногах, растекалось безвольной жижей перед этим наглым ртом. Он расставил колени, как мог широко, дёргал интуитивно бёдрами и цеплялся онемевшими пальцами за раковину и тёмные патлы. Тянул бесконтрольно Симку на себя, пытался насадиться глубже, а потом спустил ему в глотку, даже не предупредив.

Симон закашлялся, ошалевшим взглядом посмотрел на него снизу вверх и, поднявшись, сбежал. В прямом смысле сбежал, да так, что пятки засверкали. А Дагер стоял со спущенными штанами, поехавшей крышей и загнанной аритмией. На уроки он больше не пошёл. Не мог смотреть на Симку, не мог справиться с эмоциями. Снова бросало, как на качелях, – хорошо, потрясно, приятно, и первый минет в жизни; плохо – Сим его попользовал и ушёл. Но Дагер надеялся, всё ещё наивно надеялся, и на следующий день подошёл к нему, несмело коснулся руки, стараясь привлечь внимание, – и ничего! Симон его снова игнорировал, не замечал, обходил стороной…

Неделя в неведенье, слёзы в подушку и печальные взгляды вслед, а потом всё повторилось. И снова. И снова.

Как по накатанному сценарию, стоило Дагу задержаться в туалете, как рядом возникал Сим, закрывал дверь на защёлку и начинал его тискать, дыша в шею и пуская слюни ему за шиворот. Смазанные поцелуи в загривок и хриплый шёпот у уха:

— Хочу твой писюн. Дашь мне его?

Словно мнение Дага его действительно интересовало. И это отвратное прозвище. Дагу давно не пять лет и член у него нормального размера. До Симки он вообще считал, что у него большой для омеги. Но Симон с этим дебильным «писюном» сломал ему эту веру. Да и во многое другое тоже.

Это продолжалось все три года старшей школы. Пару раз в неделю, или временами чаще. Дагер ждал хоть каких-то изменений в их повседневном общении, но нет. Ничего! Сим писал романтические стишки своим пассиям, а физически срывался на Дагере. Стонал и сосал ему член в запертом туалете, а в обществе – равнодушие и скользящий взгляд. Словно Дага не существовало. Для всеми любимого, обожаемого Симки Дагер был пустым местом.

Невнятные обжимания – игнор на уроках. Отсос на переменах – холодная отстранённость на людях. Дагера трясло и срывало, он красил волосы и делал дырки в теле, обзавёлся десятком татуировок и ирокезом. Симон ненавидел подобных, весь из себя правильный и воспитанный, шарахался от неформалов, но от Дага не отставал. Со всем этим выносом, омега стал курить, обозлился, скатился на тройки и поссорился с родителями. Безумное наваждение по имени Симон, близость урывками и никаких объяснений рвали крышу. Дагер сходил с ума от неопределённости, от своей болезненной влюблённости, непонимания.

И он конкретно подсел. На ласки, горячий рот, который с каждым разом становился более умелым, на поцелуи у лобка и осторожные прикосновения к его текущей дырке, которая была согласна на что угодно, лишь бы Сим ему вставил. Но тот не переступал черты. Не делал ничего, чтобы можно было поверить, что он не больной извращенец, просто помешанный на омежьей письке. И что ему просто больше никто не даёт пососать.

Ничего до самого выпускного.

Последний вечер вместе, последняя возможность. Прощание и шаг во взрослую жизнь. Дагер решил признаться. Даже если потом его высмеют, он понял, что больше не в силах держать всё это внутри. Готовился долго, даже дольше, чем к экзаменам, репетировал перед зеркалом и надеялся, что Симон его хотя бы дослушает. На праздник нарядился, выпросил у отца денег на цветы и явился в клуб, где школа организовала вечеринку для выпуска, окрылённый своей смелостью.

Симона он долго не мог найти, а потом выбрать момент, чтобы побыть наедине. Рядом со звездой постоянно кто-то крутился, и Сим со всеми пил. Напивался. Ещё до начала музыкальной программы он неровно держался на ногах, смеялся в голос и обнимался со всеми подряд. Вокруг пьяного заводилы класса народ столпился ещё плотней. У Дагера не получилось даже отозвать его, выдернуть из всей этой суматохи всеобщего обожания. Когда начались танцы, Симон утащил Мортена, самого симпатичного парня класса, танцевать, и Дагер стоял в сторонке, давил слёзы и корил себя за наивную веру.

После танцев Мортен сидел у Симона на коленях и ластился, обнимая за шею, потираясь бёдрами. Сим его придерживал рядом, но особого внимания не уделял, – смеялся со всеми, пил всё больше и поглядывал на оставшегося в сторонке Дага. Дагу казалось, что он действительно на него смотрит, словно случайно задевает взглядом и снова отворачивается. Но от этих мимолётных спотыканий стало совсем плохо, и он ушёл в чилаут. Сидел там один на мягком диванчике, обрывал лепестки с подвядших цветов и думал, какой он неудачник.

Появление Симона с дружками заставило в этот диванчик вжаться. Сим, заметив его, резко развернулся и пошёл на выход, вытолкал своих прихвостней и велел одному из них посторожить двери и никого не пускать. А потом вернулся к Дагу и посмотрел так, что у омеги перехватило дыхание. Цветы вывалились из онемевших пальцев, и он неловко поднялся.

Сим с почерневшими глазами, разящий перегаром и своим совершенно непередаваемым ароматом подошёл ближе. Стоял и смотрел на него, а Дагер слышал, как оглушающе стучит его сердце и сбивается дыхание. Как рвётся пополам его собственная душа. Хотелось кричать. О чём-то самому неведомом, но чтобы его выслушали, поняли. Хотелось... Дагер судорожно сглотнул скопившуюся во рту слюну и приоткрыл онемевшие губы.

— Симка...

Альфа дёрнулся, в глазах блеснуло что-то звериное, и его руки опустились Дагу на плечи.

— Повернись, — голос, совершенно противоестественный, кажется, даже не человеческий, но Даг подчинился. Снова впадая в знакомую эйфорию от его близости и прикосновений.

Не шелохнулся, пока альфа грубыми движениями стянул с него ремень и спустил штаны. Судорожно выдохнул от прикосновения обжигающей ладони к остывшей коже бедра. Вздрогнул, ощутив на себе тяжёлое тело.

Сим надавил ему на плечи, подтолкнул, опуская коленями на диван. Дагер опёрся руками на спинку и затаил дыхание. Альфа пьяно и дергано обвёл его бёдра руками, спустился к паху и коснулся напряжённого члена, размазал по головке выступившую смазку. Слизал её с пальцев.

Больной извращенец.

От вкуса застонал, и Даг невольно прогнулся, слыша эти стоны. Хотелось подставиться. До звёздочек в глазах хотелось всего и сразу.

— Ты будешь моим первым, — с глупой улыбкой и болезненным предвкушением пробормотал Даг.

— Первым и последним, блядь, — с неожиданной злостью прошипел Симон и сжал его член в ладони, так что реально стало больно.

— Отпусти, — обиженно прошептал Даг.

— Нефиг подставляться под всех и вся! — Сим сжал ещё сильнее, так что Дагер взвизгнул. Глупо, по-поросячьи. И от боли даже не уловил, о чём альфа говорит. А Симон стащил с себя штаны и неловко тыркнулся в тугую, сжавшуюся от страха дырку.

Стало ещё страшнее, до коликов. Дагер прикусил губу, надеясь, что не разревётся. Потому что альфа, от которого он последние три года сходил с ума, собирался сейчас его поиметь. Грубо изнасиловать, даже не позаботившись о минимальной растяжке. Сим продолжал рывками толкаться, пыхтеть. Так и не пробравшись через зажавшуюся преграду, плюнул на пальцы и протолкнул внутрь один. Покряхтел и затолкал второй. Дагер не выдержал и всхлипнул. Он бы разрыдался, от страха и от обиды, но Сим внезапно успокоился, стал действовать осторожно и так нежно, что теперь Даг расплакался из-за другого.

Поцелуи прошли по спине и ягодицам, альфа с привычной жадностью спустился губами к его паху и стал вылизывать, ласкать языком, словно это действительно может нравиться. Язык смачивал ложбинку, вылизывал сжавшийся цветочек ануса, и от этих прикосновений возбуждение стало невыносимым. Дагу было приятно, так приятно, что пальцы на ногах поджались и член задёргался под животом, норовя излиться. Сим скулил, смачивая его, проталкивал язык в быстро расслабляющуюся дырку и смазывал её слюной. Язык то и дело сменяли пальцы, елозили по стенкам, нащупывая самое чувствительно место, а потом, когда Даг стал извиваться под ним и ныть от удовольствия, уже намеренно тёрли, поглаживали и доводили до полуобморочного состояния.

Симон довёл его до оргазма, даже не прикоснувшись к члену. Даг обмяк, повис грудью на шершавой спинке дивана, не в силах держать себя на руках, а Сим стал постепенно в него входить. Огромный толстый альфий пенис осторожно проталкивался через расслабленный сфинктер, растягивая его и насаживая на себя. Дагер перетерпел первую боль, а потом было слишком хорошо, чтобы спорить или что-то говорить. Ноги онемели, болтались безвольными сардельками, и Сим держал его сам, двигался мягко, придерживая бёдра в ладонях. Потом поднял, поставил перед собой на колени и прижал к своей груди. Мокро обсасывал плечи, вылизывал кожу за ушами и прикусывал мочки. Даг чувствовал его глубоко, почти у самого сердца. Член выворачивал чувства и проталкивался внутрь с пошлым хлюпаньем. Сим стонал, смешно подрагивал, замирая на самом пике, и снова толкался. Ласкал Дага руками, и его ладонь, обхватывающая покрасневший член омеги, пропиталась каплями его смазки.

Дагера опустили на диванчик совершенно в невменяемом состоянии. Он не помнил, сколько раз кончил, но всё вокруг казалось залитым его спермой. Член болел, ныл, покрасневший и задёрганный, а задница саднила, словно туда не член, а биту запихали. Но на душе было так спокойно и счастливо, что он боялся рот открыть и начать смеяться от этого глупого чувства. Смеяться, радостно петь, танцевать... что ещё делают совершенно влюблённые безмозглые подростки?

Симон запихнул его в такси и отправил домой, а на следующий день Даг узнал, что его обожаемый альфа трахнул Мортена и тот выставил их общую фотку в сети с подписью – "парочка, встречаемся уже сутки".

Сутки!

Симон договорился встречаться с Мортеном, а потом перепихнулся с Дагом.

Обида не оставила места злости. Хотя в первый день он, одурев от вырывающихся с кровью чувств, написал у Сима на стене, что тот ебливый ублюдок. Сим на это не отреагировал. Был в сети, прочитал, но оставил без внимания, как и всегда. А Даг уже через пару часов образумился и свою надпись удалил. Потом были слёзы и самобичевание. Ошарашивающая новость, что Мортен беременный и что состоятельные и правильные родители Симона настояли на свадьбе. Дату Мортен повесил в своём журнале в розовом сердечке. Под ним выстроился ладный ряд поздравлений.

Даг подал документы в Кристиансанн – лишь бы убраться из Ставангера. Даже не обратил внимания, на какую специальность. Как только получил подтверждение, собрал вещи и, наскоро распрощавшись с расстроенными родителями, умотал из дома.

Потом было оглушающее в своей пустоте лето, одинокие холодные вечера, сжимающийся от истерики желудок. И самобичевания. Даг удалил свою страничку, сменил номер, вытянул пирсинг и вывел татушки. Больше не с кем было воевать. Больше не за что было бороться. Прошлое, школа, ненормальная влюблённость – всё это осталось в недостижимых мечтах.

Он просто учился, забивая голову знаниями. Чтобы не думать, не замечать ничего и не проваливаться в очередную депрессию. На втором курсе с удивлением обнаружил себя в списке лучших учеников факультета журналистики, получил повышенную стипендию. Журналистика его никогда не привлекала, но он просто плыл по течению. Закончил успешно, получил приглашение в несколько газет, но предпочёл пойти на радио и через три года вернулся домой.

Папа поседел, но обнимал его с необыкновенной радостью. Было приятно осознать, что родители его искренне любят. Даг старался не вспоминать, не общался ни с кем из бывших знакомых, не заглядывал к ним в сети. Первое время боялся, что столкнётся с Симом случайно. Но город у них большой, можно было пройти в метре друг от друга и не заметить, и Даг расслабился. Жил только для себя. Писал тексты ведущим, держался замкнутого круга людей, не превратился в серую мышь, но и общаться не стремился.

А спустя пять лет после выпуска такая подстава в виде юбилея школы и сияющий в своём очаровании Симон. Чёртов альфа стал ещё привлекательнее, стёрлась юношеская угловатость, неловкость, лицо стало острым, глаза колючими. Дагер был уверен, что ближайшие несколько месяцев будет дрочить на его профиль. А ведь заметил только мельком... что будет, если они столкнутся? Старое наваждение никуда не делось. Не вылечилось, Дагер всё так же сходил с ума. Даже дышать стало трудно. Он несколько раз кашлянул, чувствуя, как задыхается от накативших воспоминаний и прилипшего к нему аромата. Фантомного запаха. Дагер забыл, как на самом деле пахнет Симон Штольц.

— Дагги, — как раскат грома оглушил его незнакомый голос.

Даг дёрнулся, пискнул, подпрыгнул на месте. Холодная вода из раковины брызнула на пол, окатила дорогие ботинки застывшего перед ним альфы. Дагу показалось, что он сейчас грохнется в обморок. На него в упор немигающим взглядом смотрел Симка.

— Дагги, ты так изменился...

Даг не мог ответить. Горло сдавило спазмами. Наваждение. Болезненный морок. Его личный кошмар. Всё вернулось в школьные дни, когда рядом с Симом он не мог дышать.

— Длинные волосы тебе идут, — а вот Сим наоборот разговорился. Раньше и полслова сказать ему не мог, а тут по имени назвал...

— Срежу, — смог пробормотать Даг, отмахнувшись от приближающейся руки.

— Не надо, — в глазах альфы блеснул тот безумный огонёк, что он видел на выпускном. Или злость, или неуправляемое желание. А может, и то и другое. Но эти чувства пугали до чёртиков и возбуждали. Даг сжался, поправил пуловер, чтобы не было заметно, как в узких джинсах у него стоит.

— Тебя забыл спросить, — слова выскакивали сами, на автомате, словно подсознание помнило о старой обиде. Потому что телу было совершенно наплевать, и всеми мыслями сейчас Дагер был поглощён воображаемым сексом... горячим, мокрым, совершенно неудержимым...

Сим же держался вполне уверенно. И злость в его взгляде была ощутима. Дагу тоже хотелось позлиться, вспомнить прошлое, окатить бочонком припасённого дерьма, но вместо этого мозги плавились, ноги разъезжались, и он проваливался в свою подростковую влюблённость. Ту самую, безнадёжную, ослепляющую и лишающую рассудка.

— Именно, моё мнение тебя не интересовало, — с шипением произнёс Сим и подошёл ещё ближе, так что Дагер стал задыхаться от его яркого аромата с привкусом дорогих духов. Он так потрясающе пах, что вопреки здравому смыслу Даг откинулся на спину и тихо застонал, — трахался со всеми подряд, в то время как я по тебе с ума сходил! Ребята рассказывали, как тебя нагибали все кому не лень в этом самом туалете!

Злые слова прошлись скребком по затуманенному разуму. Даг не понимал, что альфа говорит, видел только, как маняще двигаются его губы, как усиливается от возбуждения его аромат. Сим его хотел, и от этого думать не получалось совсем.

— А я, знаешь, как сильно в тебя был влюблён... — продолжил Сим интимным шёпотом, — смотреть на тебя не мог, чуть ли сознание не терял, когда ты подходил. Слов не находил, говорить не выходило. Парни надо мной смеялись, дразнили, а я от твоего запаха переставал совершенно соображать. А по ночам писал тебе стихи, всю свою страничку завалил посланиями к тебе, но ты их даже не читал!

— Неправда, — выдавил из себя Даг, отрицая всё и сразу. На большее сил не оставалось. От близости Сима дыхание перехватывало. Он задыхался.

— Но я на всё готов был закрыть глаза, на всё, Дагги, — дыхание обожгло шею, и омега откинул голову, подставляясь под горячие губы. — Но зачем ты всем растрепал о наших встречах... рассказал всем, что я... — Сим прикусил кожу на шее, и Даг вздрогнул.

— Я не говорил, — с трудом ответил он, перевёл взгляд на Симку и понял, что зря это сделал: от его взгляда, чёрного, безумного, тело выгнулось, и руки сами потянулись к ремню. В мыслях ничего не осталось кроме безудержного желания отдаться, подставиться под влажный пошлый рот и сильные толчки...

— Ты всё такой же, Дагги, — пробормотал альфа и вместо того, чтобы исполнить все желания, развернулся и вышел.

Даг стоял оглушённый, приводил в порядок взбесившееся сердце, успокаивал сбившееся дыхание. Перебирал в голове колючие слова, и от охватившего возмущения и обиды он снова стал задыхаться. С чего Сим решил, что он с кем-то был? Это проклятое «твой первый и последний» преследовало его все пять лет – у Дага не было никого ни до, ни после, и он не представлял, как сможет с кем-то быть. И зачем Дагеру было рассказывать об их встречах? Кому он вообще мог рассказать?

С трудом собрав себя в одну кучу, он обернулся к зеркалу и наткнулся на совершенно незнакомого омегу – Дагер словно видел себя впервые. За пять лет волосы отросли до плеч, приобрели естественный тёмно-русый оттенок. Даг собирал их в мышиный хвост и носил очки без диоптрий, добавляя своему виду интеллигентности. Сантиметровые туннели в ушах затянулись, и вместо огромных шайб стояли обычные гвоздики. Вызывающие татуировки были изведены, остались лишь любимые на предплечьях и поясе. Одежда с анархичной сменилась модными моделями. На Дагера смотрел социально-рефлектирующий журналист, а не нигилизирующий панк и собственный облик его не удовлетворил.

Плеснув воды на лицо, он вернулся в зал как раз к речи директора, отыскал взглядом Сима, намереваясь поговорить, вытащить его, хоть у всех на глазах, для приватной беседы и высказать всё, что думает о его охуенной влюблённости, трёхлетнем игноре, а ещё о перепихоне с Мортеном. Но альфа обнаружился как раз рядом с последним. Законный муж придерживал альфу за руку, что-то шептал ему на ухо и выглядел таким довольным, что вся злость схлынула, оставляя место только болезненной горечи.

Словно специально обернувшись, Мортен заметил Дагера и хитро ему усмехнулся. Стало дурно, и Даг снова вышел. Спустился на улицу, достал сигареты и в несколько затяжек скурил одну.

Куда он лезет со своими объяснениями? У Симона давно семья, свои дела и развлечения, а бывшая влюблённость, даже если она действительно существовала, осталась в прошлом.