Первый и последний +2359

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Пэйринг и персонажи:
альфа/омега
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, PWP, Омегаверс, Первый раз
Предупреждения:
Нецензурная лексика, Кинк
Размер:
Мини, 20 страниц, 3 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от akacija
«За чувственные работы ;) » от A.n.jell_girl
«Как горячо!!!» от D.T.V.
Описание:
Школьная влюбленность.
"Симон спрашивал, словно мнение Дага его действительно интересовало. И это отвратное прозвище? Дагу давно не пять лет и член у него нормального размера. До Симки он вообще считал, что у него большой для омеги. Но Симон с этим дебильным «писюном» сломал ему эту веру. Да и во многое другое тоже."

Посвящение:
Спасибо konoputik за вдохновляющие фото :)
Дорогой Кастаника (бросай работу) <3
С любовью, читателям :)

**Визуализация:**
https://vk.com/irizka2?w=wall-67747668_244%2Fall

Спасибо большое читателям:
>24.07.17 №2 в топе «Слэш по всем жанрам»

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
История косвенно связана с персонажами из цикла "Дети на троих"
Инфо о серии: http://irizka2.diary.ru/p210535886.htm
Спин-офф к Дети на троих. История младшего брата Нели - Дагера Ларсена.

Часть 2

19 июля 2017, 20:24
На праздник он не пошёл, да и поздравлять особо было некого. Увлечённый одним-единственным человеком, Дагер никого вокруг больше не замечал – ни других учеников, ни учителей. И окончил школу без друзей и знакомых. Выскочил за борт – и прощай детство. Прощай, потерянная невинность и глупая любовь. Сейчас хотелось забить болт на эту любовь. Какого чёрта Сим опять вторгается в его жизнь и ломает только успокоившуюся психику? Какого чёрта...

Дома он несколько часов пялился на монитор, а потом забрался на страничку Симона. Старые стихи всё ещё были на месте. Пронзительные, наивные и очень романтичные. Дагер раньше читал их по диагонали. Было больно от каждого слова и признаний на выдохе, так что самому дышать не получалось. Посвящений Сим не оставлял и Дагер был уверен, что сердце обожаемого альфы занято другим. Да и сейчас не верилось, что все эти страстные, полные восторгом и детским обожанием признания были написаны для него.

Под стихами пестрили комментарии от друзей, обожателей и влюблённых омег. Хвалили, захваливали, перетягивали внимание на себя. Каждый норовил урвать кусочек счастья по имени Симон Штольц. Симка отвечал всем привычно вежливо, местами заигрывал, по-доброму отшивал. И на один-единственный комментарий Дагера: «Красиво» – дежурный ответ от Сима: «Я так рад».

Придурок!

С возрастом стихи становились более пошлыми, щёки у Дагера от некоторых строк горели даже сейчас. И поклонников всё больше. К огромному удивлению, под одним из последних стихов на вопрос «Для кого такая красота», Симон написал «Для Дагги».

«Для нашего Дагги?» — кто-то из одноклассников.

«Для милашки Дагги, на которого все альфы дрочат?» — ещё один.

«И не только дрочат», — со смайликом от омеги с параллельного класса.

«Карл рассказывал, что трахал его на выходных, видел новую татушку на ягодицах. Дагер много кому даёт, а вот Симочка на нём, похоже, сломался».

«Прошу ваши домыслы оставить при себе!» — замечание от Симона.

И пустые полоски с удалёнными комментариями.

Дагер удивлённо хлопал глазами. Он понятия не имел, какие о нём ходят слухи, он вообще ничего в школе не видел кроме одного-единственного альфы. Одноклассники – серая масса, бродящая рядом и мешающая пробиться поближе к лидеру. Другие омеги – шумная навязчивая толпа, другие альфы – аморфные истуканы с неприятными запахами. А тут, выходит, омеги его недолюбливали, а альфы слюни пускали.

Размышления на эту тему мешали уснуть до утра, оттеснили на задний план мысли о своей растоптанной любви. А на следующий день накрыло. По-настоящему. Так, как не случалось уже несколько лет. Дагер не видел ничего, не слушал что ему говорят. Кто-то из сотрудников расплакался, когда Дагер послал его в сердцах на хуй. Но люди перестали существовать – Даг видел перед собой потемневшие от ярости и похоти глаза. Слышал разгневанные слова, что Дагер спит со всеми. И раздражающее, как крошки в постели, «знаешь, как сильно в тебя был влюблён».

Почти неделя в оглушённом состоянии, и Дагер обнаружил себя перед зеркалом с ножницами в одной руке и сжатыми прядями в другой. Почему так бесили эти волосы? Они-то точно ни при чём. Даг заставил себя отпустить несчастные пакли, а потом, свинтив из дома, направился в парикмахерскую.

— Покороче, и перекрасить.

Хотелось снова себя сломать. Как в подростковом возрасте, не потому что нужно что-то доказывать, а потому что по-другому не дышалось. Не елось. Не жилось. Симка где-то рядом и совсем чужой, Симка появляется на горизонте и ломает снова, и вот, спустя столько лет Симка достаёт его своими загребущими ручищами, и Даг срезает волосы.

— Что б тебя... — прошептал он, рассматривая свою новую внешность.

Необходимость встретиться давила изнутри. Встретиться, высказать всё, что наболело за эти годы, обозвать покрепче и трахнуться. На прощание. Дагер был уверен, что обязательно переспит с ним и это будет последний раз. Жирная точка. Отправная точка для его новой жизни, в которой Симка больше не сможет разрывать ему душу, даже на расстоянии.

На работе к новой причёске стали присматриваться. Один из альф, Оскар Нессе, пригласил его на свидание, но Дагер, вежливо улыбнувшись, попросил перенести на будущее. На то самое будущее, в котором у него не будет навязчивых идей, больных желаний и Симона Штольца за спиной.

К встрече с бывшим одноклассником он готовился тщательно – марафет, эпиляция, растяжка. От предвкушения сводило желудок. Написанная речь, уничижающая, обвинительная, грела боковой карман. Дагер знал, что подойдёт к Симу, выскажет сразу, с налёту, всё, что накипело, а потом утащит его в номер и позволит... Нет, не так. И сам заберётся на него, трахнется от души и забьёт болт на его бывшую влюблённость и свою прожигающую любовь. И плевать, что у Сима есть муж, плевать на то, что он будет выглядеть как шлюха. Вообще на всё плевать!

Выследить бывшего не составило труда – он имел дурную привычку оповещать всех о своих передвижениях на страничке в соцсетях. На той самой страничке, где шесть или семь лет назад он публиковал откровенные стихи и посвящал их Дагу. Придурок. Лучше б он сказал это в лицо.

Тяжело вздохнув, Даг похлопал себя по щекам, прогоняя вскипевшую в секунду обиду, и направился в дорогой паб, где Сим любил проводить вечера со своими дружками. Сегодня один из бывших одноклассников праздновал там днюху. Кажется тот самый Карл, который якобы с Дагом спал. Дагер даже не помнил, как этот Карл выглядит. Для него все одноклассники были сплошной серой массой, без имён и лиц.

В зале было шумно и людно. Дагер прошёлся до барной стойки, смущаясь откровенных взглядов, направленных в его сторону, поддёрнул тонкую майку пониже, чувствуя себя проституткой на выгуле, и осмотрелся в поисках жертвы. Симка, как острая шпилька, сразу кольнул глаз – он сидел в окружении ещё трёх альф, весело улыбался, как обычно привлекая внимание и омег. К их компании то и дело подходили разношёрстные охотники, и Даг резко направился перехватывать добычу, пока она не уплыла.

— Привет! — он оскалился, стараясь выглядеть приветливо, но Сим ему не ответил. Онемел на мгновение, а потом привычно отвёл взгляд. Зато другие альфы полезли обниматься.

— Даг, красава, ты потрясающе выглядишь!

— Пять лет о тебе ни слуху не духу, чем занимаешься?

— И пахнешь всё так же развратно, — у самого уха. Кажется это тот самый Карл.

— Закончил на журналиста, пишу репортажи для Радио Шесть, — быстро отчитался Даг. Симон на него не смотрел, и отошедшая на задний план злость стала выкручивать нервы. Дага колотило, подкатывала горькая тошнота и желание что-то сделать. Что-то совершенно неразумное, лишь бы привлечь внимание этого дебила. Даг попытался рассказывать о своей работе, но заметил, что заикается. И взгляда от Сима оторвать не может. Эта болезнь, под названием «детская влюблённость в Симона Штольца» всё ещё доводила.

— Хорошо, что мы встретились, правда, Сим, — Карл толкнул друга в бок и тот разморозился.

— Эх, парни, смотрели вчерашний матч...

Дагера Сим продолжал не замечать, тарахтел что-то о своём, рассказывал с упоением, заливал в себя один бокал за другим, и хотелось его ударить, или разреветься как ребёнок, размазывая проклятую косметику. Но Даг давил из себя улыбку и пытался не захлебнуться.

А потом вдруг стало так просто. И легко до умопомрачения. Симка, повзрослевший, заматеревший Симон Штольц был под его контролем – боялся на него смотреть, терялся от его присутствия. Даг заметил, как у альфы дрожат пальцы, дёргаются нервно губы. Как он отводит взгляд и прикрывает выправленной рубашкой стояк. У Сима определённо стояло, потому что запах альфы стал ярче и гуще, и у Дагера от этого запаха мозги плавились.

— Отолью, — хрипло бросил Даг, сползая со стула и направляясь к уборным. Бельё намокло, от знакомого аромата тело не подчинялось, болезненное возбуждение превращало его в безмозглого слизняка. Сим болтал, не замечал его, веселился в своей привычной манере, а Даг снова молчал и пожирал его взглядом. Словно и не было пяти лет разлуки и пролитых слёз. Наваждение преследовало его по пятам.

— А Дагги всё такой же тихоня, — донеслось в спину, — только задница и запах стали ещё потряснее. Сегодня я его точно трахну! — кажется, говорил Карл. Или кто-то другой из дружков Сима. Даг не обернулся.

В туалете пахло чьей-то течкой и отвратным запахом освежителя. Даг забрался в кабинку, потёр замученный жизнью член и стёр с себя выделившую смазку. Сердце постепенно успокаивалось. Когда Симона не было рядом, он мог думать, мог взвешивать и понимать. И сейчас он понимал, что зря пришёл и сказать Симу ничего не сможет. Хотя бы потому, что когда Симон оказывался с ним рядом, язык отнимался, и мысли превращались в кисель.

Он вышел из кабинки, направился к умывальникам и включил напор посильнее. Ополоснул лицо ледяной струёй, смывая раздражающую краску и въевшийся чужой запах. Долго тёр глаза, а потом, поднявшись к зеркалу и увидев за спиной Симона, от неожиданности вскрикнул.

Альфа вздрогнул, то ли испугавшись его вопля, то ли размазанного макияжа. Внезапно прижался всем телом. Так знакомо и необходимо, что Дагер расслабился. Бездумно отдался на волю случая и нечаянных прикосновений. Пусть будут хотя бы прикосновения, Даг не умел без них жить. Сим молчал, как всегда, дышал тяжело в шею и елозил по торсу руками. Горячими, обжигающими ладонями, задевал вставшие дыбом соски и чувствительные рёбра. Поясницу, грудь, живот. В руках Симона каждая клеточка становилась эрогенной зоной, и Даг плыл, поддавался и совершенно ни о чём не думал.

— Позволишь... позволишь... — знакомый шёпот. Как пять лет назад. Всё повторялось, — дашь твой писюн?

Симон ответа не ждал. Рванул к дверям и защёлкнул замком. Вернулся к оглушённому Дагу, и развернул к себе лицом. Присел перед ним на корточки, тяжело дыша, как загнанный после марафона бегун и дрожащими пальцами стал расстёгивать болты на ширинке. Обтягивающие джинсы сползли с трудом. Сим выдохнул восторженно, когда они, наконец, поддались. Уткнулся носом в выбритый лобок и с урчанием стал лизать всё до чего смог дотянуться. Яйца, ствол, чувствительную головку. Всё в мгновение покрылось его слюной.

Дагеру хотелось стащить с себя джинсы, чтобы можно было развести ноги, закинуть их на плечи альфе и самому толкаться в его жаркий рот. В голове образовалась каша, чужие губы пьянили сильнее любого алкоголя. И Даг чувствовал их на себе, чувствовал каждый поцелуй и ласку. Сим сосал страстно, с нездоровой одержимостью затягивал его член в рот, словно ничего лучше и вкуснее в жизни не существовало. Его густая и вязкая слюна капала в бельё и холодила кожу, а обжигающий похотливый рот согревал изнутри.

Пять лет без нормального секса и этих минетов, и Дагер был готов кончить в минуту. Стоило почувствовать, как головка упирается Симу в горло - удовольствие стало неудержимо болезненным. Он бы спустил, но Сим пережал ему основание пальцами, сдавил мошонку, словно в грубой ласке. И стал насаживаться на его орган, временами поднимая невменяемый затуманенный взгляд, от которого Даг был готов грохнуться в обморок.

Губы снова и снова скользили по напряжённому члену, язык обхватывал, обводил мягкими движениями по кругу, пробирался под крайнюю плоть и толкался в дырочку уретры. Вылизывал выступающую из неё смазку и наполнял густой слюной. Губы снова сжимались, проходили вниз до самого лобка, и из ноздрей Симона в пах ударила горячая струя воздуха. Он выдыхал с вибрирующим рычанием, неестественно жадно, сжимая бёдра пальцами до синяков. Так, словно это последний раз. Даг, направляясь на эту встречу, думал, что это последний раз. Но сейчас в его руках, распалённый сладкими прикосновениями, мечтал, чтобы это повторялось снова и снова.

От оргазма его удерживала твёрдая хватка. Сим ещё в школе так хорошо изучил его, что контролировал желания и семя. Дагер висел на грани, почти лишённый сознания. Перед глазами прыгали белые мушки и пошлые губы Сима. Его ненормально-чёрные радужки. Альфа призывно поднимал взгляд, заводил, и Даг был готов выпрыгнуть из приспущенных штанов, и растянуть перед ним руками ягодицы, открывая свою дырку.

Кончил он с хриплым криком. Чуть не свалился со ставшей скользкой раковины, с трудом перехватил пальцами столешницу и повис на руках, оглушённый удовольствием. Мыслей не было, и думать не хотелось, как никогда в жизни. Хотелось, чтобы прямо сейчас началась течка и больше не заканчивалась. И чтобы они оба до конца своих дней торчали в этом туалете, просто сношаясь…

Сим жадно сглотнул, приоткрыл рот, выпуская чуть расслабленный член. За ним потянулась ниточка слюны и белесые капли спермы, которые Сим тут же смахнул языком, облизывая губы и мягкий ствол. От такого зрелища Дагу снова захотелось, голова закружилась, а член дёрнулся и прыгнул у Сима перед носом. Тот его поймал и лизнул, перевёл взгляд на омегу и, резко поднявшись, прижался к губам. Поцелуй слился с протяжным стоном, они оба стонали, ласкались с похотливыми звуками, сталкивались зубами и переплетались языками.

Сим подхватил Дага за бёдра, усадил на неустойчивую столешницу у раковины и подтянул к своему паху. Член альфы горячим камнем упёрся в скользкие от смазки ягодицы. Прошёлся к ложбинке и надавил на предусмотрительно смазанную дырку, протолкнул вовнутрь головку. Даг выгнулся от лёгкой боли, оторвался от горящих губ и застонал громче.

— Так узко, — хрипло пробормотал Сим.

— Ты был первым, блядь, и последним.

Альфа тяжело вздохнул и стал медленно, осторожными толчками проникать глубже. Это было ярче, чем в первый раз и сильнее, чем озарение. Даг чувствовал, как крепкая плоть раздвигает его изнутри, чувствовал, как сантиметр за сан­ти­метром член альфы прокладывает путь в его кишке, раздражая чувствительные стенки и скручивая от незнакомого ощущения непреодолимой жажды наслаждения. Сим упёрся в него бёдрами, протолкнул чуть припухший узел и дал немного времени привыкнуть.

Пока он не двигался, Даг снова припал к его губам, целовался, с вожделением вылизывая чужой рот, и возбуждался от его аромата. Мышцы расслабились, и альфа стал постепенно раскачиваться. Вынимал давящий узел и снова со чпоком вталкивал его в податливую дырку. От каждого проникновения Даг всхлипывал, царапал зубами ласкающий его язык, тянул Сима к себе за плечи. Симон дышал глубоко и смотрел замутнённым взглядом. Возбуждение его контролировало, превращая в раба инстинктов, заставляло двигаться всё быстрее и резче. И Даг наслаждался проявлением его альфьей натуры.

От резких толчков раковина под ним скрипела, расшаталась и стучалась об стену. Даг соскальзывал, царапал спину о неровные края и со следующим толчком снова оказывался наверху. Под конец Симон совсем разошёлся, вбивался в него так грубо, что Дагер чуть голову об стенку не расшиб. Но грубый секс завёл, и омега кончал, расслаблялся, снова возбуждался, и тянулся к своему альфе за поцелуями.

Симон кончил с рыком, спустил в растраханную задницу и с трудом успел вытащить узел. От внезапно образовавшейся пустоты мышцы сокращались резко и болезненно, место запираемое узлом пульсировало, и Даг со всхлипом протолкнул в себя пару пальцев, чтобы погладить ноющие стеночки. Сим перехватил его руку, облизал влажные пальцы, собирая свой секрет и его смазку. Пошло причмокнул и поднял на Дагера почерневший безумный взгляд. Сердце прострелило, и Даг вздрогнул всем телом, возвращаясь в реальность.

Где-то на заднем плане или в другом мире в туалет ломились подвыпившие посетители. Воспринимать действительность не хотелось. Дагу хотелось целоваться. И пристрелить долбящих в дверь идиотов. Он потянулся к покрасневшим губам, мягко коснулся, впитывая обожаемый запах и тепло. Сим вздохнул, позволяя короткое прикосновение, прошёлся чёрными, замутнёнными глазами по его лицу, коснулся остриженных волос.

— Зачем ты постригся, Дагги... было так красиво, — пальцы сжали выбеленную прядку и зацепили горящую кожу на щеке. Взгляд Симона постепенно прояснялся, он приходил в себя, выныривал из захватившей их обоих страсти, радужки вновь стали карими с зелёными прожилками. Мир вернулся в своё привычное отвращающее состояние. — Не приходи ко мне больше, ладно?

Они лишь на мгновение встретились глазами, и Сим отвернулся. Натянул штаны себе и Дагу, и впустил, наконец, нетерпеливых в уборную. К ним ввалилась парочка галдящих альф, и Даг поспешил выйти. Через толпу. Через зал. Через чёрный ход.

Судорожно сжимая тлеющую сигарету, он пытался научиться дышать. Вдох-выдох. Никотин и холод. Сим остался где-то в прошлом, за стеной, которая высоченным барьером всегда будет их разделять – его брак, Мортен, ребёнок. Что-то там ещё? Вдох-выдох. А Дагги будет жить заново. Встретится с Оскаром, проведёт с ним течку, заведёт своего спиногрыза.

Вдох и выдох. Из кармана пропало его записанное признание. Скорее всего, он его потерял. О другом думать было сложно. Даг скомкал пустую пачку и бросил взгляд на закрытую за спиной дверь.

— Ладно...