Руины

      Во сне Ферт увидел две гигантские человеческие фигуры на фоне розово-оранжевого неба. Они протягивали друг другу руки над руинами с разных концов разрушенного города. Ферт во сне знал, что это братья Шалимму и Шахару. И больше он не знал ничего. Проснувшись, он поразмыслил и решил, что видел во сне некий символ. Разумеется, он не мог слишком долго держать такое в себе и за завтраком с затаённой гордостью рассказал о своём сне Захарии. Тот отложил лепёшку с сыром, огладил бороду.       − Их изображали именно так, − сказал старец с видом человека готового пуститься в долгие воспоминания. — Точно такую фреску ещё можно разглядеть над входом в пещерный храм, где раньше проводились мистерии. Можно сказать, что это символ местной традиции для внешних, которые узнавали его смысл, после того как проходили обряд инициации. Поэтому он расположен у входа. Только город там нарисован, конечно же, процветающим.       Впечатлённый мистическим совпадением своего сна и реальности, Ферт захлебнулся от восторга кофе и долго кашлял под выбивающими дух могучими ударами тяжёлой руки Бахрама.       − Вы же отведёте нас туда? — утирая слёзы и с благодарностью принимая от Захарии чашку с водой, беспокойно спросил Ферт.       − Конечно, − легко согласился старец. — Только сначала сделаю кое-какие дела. А вы можете погулять пока по городу.       Бахрам одобрительно кхекнул и отложил вышитую салфетку, которой вытирал руки.       Прогулка вышла чудесной. Бахрам щедро наснимал городских видов, отлично передающих местных колорит. На удивление все относились к чужакам доброжелательно. Никто не пытался разбить камеру, не орал им, чтобы они убирались восвояси. Наоборот, улыбались, увидев направленный на них объектив, и с готовностью позировали сами или показывали свои товары и поклажу, которую несли в тюках или в корзинах на голове. Трудолюбивые ослики тоже охотно заглядывали в камеру, а потом топали со своей ношей дальше.       Потом Ферта с Бахрамом дёшево и вкусно накормили в чайхане, где под широким полотняным навесом сидели состоятельные горожане, лениво перебрасываясь какими-то банальными замечаниями. Ферт, поддавшись дурному азарту, сторговал у хозяина старый кофейник с чеканкой, о котором давно мечтал. Прижимая свой трофей к груди, он, сытый и довольный, вывалился из чайханы и сразу споткнулся, потому что увидел ту самую красавицу, с которой столкнулся в свой первый вечер в Кхирбете. Она тоже узнала его: улыбнулась и кокетливо стрельнула любопытным взглядом из-под ресниц.       Бахрам прицокнул и осуждающе покачал головой.       − Если ты хочешь вернуться из этой экспедиции живым, не стоит заглядываться на чужих жён, − строго сказал он.       Ферт и сам прекрасно это знал и в неприятности такого рода влипать не собирался. С красавицей ему просто хотелось поболтать, пофлиртовать, выпить по бокалу вина, может быть, станцевать танго. Жаль, что она родилась не в том месте, где можно безнаказанно всё это проделывать с незнакомыми чужестранцами, и где не умеют танцевать танго.       − Что ты думаешь про эти мистерии? Дурит нас старик или говорит правду? — подпинывая мелкие камешки на дороге, задумчиво спросил Ферт, всё ещё поглядывая в ту сторону, куда ушла красавица.       − Вечером узнаем, − коротко ответил Бахрам. Он не любил лишних разговоров.