Ночь, изменившая всё

Жители старого полуразвалившегося дома на окраине города никогда не страдали от скуки рутинной жизни. Каждый день выдавал нечто новое, и не важно, были ли это посиделки наркоманов в подвале или очередной скандал соседей сверху. Этих матерых, закаленных жизнью, граничащей с нищенством, людей, казалось, не могло напугать уже ничего. А потому никто даже не удивился приглушенным крикам, доносившимся из квартиры известной алкоголички. И уж тем более не подумал прийти на помощь. Вначале он почувствовал на себе чей-то взгляд. Вся усталость и тревоги мигом схлынули, уступая место первобытному инстинкту выживания и обостряя все органы чувств. Сидя на узкой кровати, Тэхён боялся пошевелиться. Зацепившись взглядом за узор занавески, он чувствовал подступающий ком страха в горле и нервно сглотнул. Он не хотел оборачиваться. Не хотел смотреть в дверной проем, откуда волнами исходила опасность. Чужие ладони опустились на плечи, грубо оборачивая к себе. И он увидел. Словно очнувшись от вязкого дурмана, Тэхён слабо вскрикнул, пытаясь вырваться из захвата крепких рук. — Вот так встреча, щенок. Даже искать не пришлось, сам пришел. — знакомый вкрадчивый шепот щекотал дыханием ухо, отчего по телу побежали мурашки. — Пришло время платить. Это он. Он жив. Грубо схватив Тэхёна за шею, мужчина повалил его на кровать, нависая сверху. Колени парня оказались обездвижены чужим массивным телом, а руки заблокированы над головой. Его прошибает ледяным потом, а сознание медленно затуманивает мысли. Он помнит рваные конвульсии своего тела и мерзкое ощущение чужих рук под одеждой. Помнит сбивчивые крики, на которые никто не отозвался. Беспомощность. Мерзкие укусы на предплечьях и шее. И крах надежд на светлое будущее, когда грубые пальцы проникают внутрь, вырывая из горла осипший крик.

***

Что-то было не так. Отодвинув папку просмотренных документов, Мин Юнги устало откинулся в кресле. Что-то определенно шло не так. Сколько он не пытался погрузиться в работу, та постоянно уходила на второй план, заполняя мысли Юнги беспричинной тревогой. Наконец, оставив все попытки провести этот день продуктивно, Мин тщетно попытался найти причину своего беспокойства, но нужная мысль сразу ускользала, стоило ему напасть на нужный след. Это начинало раздражать. Как и ощущение того, что он что-то теряет. Что-то очень важное. Внезапно вспотевшими ладонями Юнги начал лихорадочно шарить по карманам в поисках мобильника. Но уже набирая вызубренный наизусть номер, он почему-то знал, что никто не ответит. Гудок, второй, третий. Продолжая вновь и вновь остервенело набирать нужную комбинацию цифр, Юнги старался убедить себя, что младший просто занят. Или не слышит. В любом случае беспокоиться не о чем, ведь он с самого начала уже позаботился, чтобы никакая мразь даже шага в сторону его Тэхёна не сделала. И он продолжал так думать, в то время, как сам уже спешно накидывал куртку и быстрыми шагами удалялся от офиса в сторону парковки. Он просто убедится, что все в порядке и вернется обратно. Но едва переступив порог школы, Юнги понял, что все далеко не в порядке. И скоро он сам начнет кидаться на всех без разбору с далеко не желанием обнять. Потому что Тэхёна в здании не было. Но была фотография и кучка малолетних придурков, осмелившихся громко обсуждать последние новости. И эти новости были далеко не радостными, в чем он сразу убедился, когда угрожающе зажал одного из шайки у стены. Тот не стал спорить и искушать судьбу в лице разъяренного Мина и выложил все, что знал. А что не знал, пришлось узнать и все равно выложить. Заводя еще не остывший двигатель автомобиля, Юнги еще не знал, куда отправится дальше. Душу жгло предчувствием грядущей катастрофы и осознанием того, что он, Мин, мог этой катастрофы избежать. Ведь что стоило ему сегодня не пускать младшего в школу? Что стоило самому остаться дома, попытаться приготовить Тэхёну завтрак и не отпускать от себя ни на шаг? Он ведь так хотел этого. Но не сделал. Проезжая узкими переулками и улочками, Юнги искренне надеялся, что в панике не заплутал и не сбился с намеченного маршрута. Узнать адрес Тэхёна не составило никакого труда, гораздо сложнее было найти к нему путь. Будучи от рождения далеко не бедным, Мин еще не имел удовольствия побывать в подобных местах. И, пожалуй, предпочел бы никогда не бывать. Его ужас только усилился, стоило шелесту автомобильных шин замереть у дверей обшарпанного подъезда. И в таких-то условиях раньше жил его мальчик? Пробежавшись взглядом по маленькой бумажке, на которой был в спешке наковеркан адрес парня, Юнги без дальнейшего промедления направился внутрь. Звук приглушенных рыданий настиг его на полдороге к нужной квартире – очевидно, стены этого здания не отличались особой прочностью, – и заставил буквально пролететь оставшуюся половину пути. Никто даже не потрудился запереть дверь, и Юнги, проникнув внутрь, с ужасе замер на пороге спальни. Его Тэхёна, его мальчика, сейчас грубо растягивал пальцами здоровый мужик, отчего парень еле слышно болезненно скулил. Его тонкие худые запястья оказались зажаты большой ладонью и стянуты над головой. Когда-то глубокий бархатный голос сейчас срывался до жалких всхлипов. Ярость, больше походившая на бешенство, застила глаза Юнги красной пеленой, отчего все предметы в комнате стали отливать алым. Сначала вцепиться ублюдку в шею и резко оттащить за нее. Потом, не давая тому опомниться, ударить под дых, потом в челюсть, потом… Юнги уже не разбирал, куда и как наносил удары. Кровь оглушительно громко стучала в висках, не давая заметить, что насильник уже перестал сопротивляться и подозрительно затих. Тихий всхлип со стороны кровати, подобно ведру ледяной воды, заставил Юнги опомниться и резко податься назад. Нащупав пульс у насильника, и убедившись, что тот просто в отключке, он обернулся на сторону звука. На кровати лежал, свернувшись калачиком, бледный заплаканный Тэхён и в немом ужасе смотрел на Мина. Когда тот попытался подойти поближе, парень испуганно вскрикнул и как можно дальше отодвинулся к стене. — Тэ… Малыш, не бойся, — осторожно, стараясь не напугать, старший медленно сел на кровать и прикоснулся к спине парня. — Это же я. Но тот лишь вздрогнул и в испуге зажмурил глаза. Юнги чувствовал, как внутри него что-то обрывается. Тэхён его боится. И, возможно, больше никогда не станет прежним. Не будет тех смущенных странных улыбок и ощущения теплых пальцев поверх своих. Не будет смеха, робких касаний и поцелуев. Нет! Он не допустит этого. Возможно, еще не поздно. И если есть хоть один шанс все исправить, Юнги им обязательно воспользуется. Не обращая внимания на сопротивление младшего, Мин быстро наклонился над ним и бережно, пытаясь не тревожить раны, обнял. Продолжая говорить какие-то бессвязные слова, он осторожно стер первой попавшейся тканью тонкую струйку крови на бедре младшего и успокаивающе погладил по голой спине. Нужно было уходить отсюда. Тэхёну требовалась помощь, а лежащий на полу мужик мог очнуться в любую минуту. Наспех прикрыв парня остатками одежды, Юнги осторожно поднял того на руки и понес к машине. Сейчас этот маленький дрожащий комочек был для Юнги всем. Сейчас только он останавливал его от того, чтобы не натворить чего-то, о чем он впоследствии будет сожалеть. И сейчас важно не дать этому мальчику сломаться. На протяжении всего пути до дома в салоне автомобиля царила гнетущая атмосфера. Младший, свернувшись на заднем сидении, не подавал никаких признаков жизни, за исключением слабых стонов. Он все еще пребывал в шоке, почти потеряв связь с реальностью. Не очнулся он, и когда машина остановилась у знакомого дома и его отнесли в дом. Смотря в безжизненное лицо парня, Юнги готов был рвать и метать, но лишь заботливо опустил того на диван и отправился за нужными принадлежностями. Но как только он прикоснулся к месту раны, Тэхён больно взвизгнул, отталкивая Мина, и обхватил себя руками. — Н-нет!.. Н-не трогайте… Не прикасайтесь! — сжавшись на диване, парень затравленным взглядом смотрел на Юнги. Что-то в этом взгляде заставило Мина на минуту застыть под наплывом чужой боли. Он не должен допустить ошибки. Это будет конец. — Когда погиб мой отец, я думал, что для меня все закончилось, — парень растерянно посмотрел на Мина, но тот лишь продолжил. — Тогда я был слишком молод, примерно, как ты сейчас. В те годы я любил одну девушку, буквально был одержим ею. И глупо верил, что это взаимно. Даже сделал ей предложение на нашем любимом месте. Надо же, до сих пор помню то небольшое уютное кафе и столик в углу комнаты… Но мой отец разбился. Под влиянием спокойного тихого голоса мужчины Тэхён постепенно расслаблялся, давая тому приблизиться к себе. — Все это до тошноты банально. Вселенская любовь, глупые клятвы и прочее… А потом потеря влияния и средств сделали из завидного жениха ненужную вещь, от которой сразу поспешили избавиться, — ни на минуту не прерывая свой рассказ, Юнги уже невесомо гладил младшего по волосам, отчего тот потихоньку успокаивался. — Это был сильный удар для неопытного подростка, который всю жизнь получал то, что хочет. Больше я не заводил продолжительных знакомств. Но потом появился ты, и я... Опустив взгляд вниз, Юнги заметил, что младший почти уснул, из последних сил удерживая себя в полу сидячем положении. Тогда мужчина бережно уложил голову Тэхёна к себе на колени и стал ждать, когда естественная реакция организма на шок окончательно усыпит парня. И, лишь услышав равномерное дыхание младшего, Юнги позволил себе обработать его раны и осторожно перенести на кровать. Поправив на нем одеяло и задернув плотные шторы, Юнги после короткого промедления покинул темную спальню и направился в свой кабинет. Ему определенно есть, что обдумать. Сегодняшний день еще далеко не окончен.