К (не) плачет 140

Фемслэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между женщинами
Ориджиналы

Пэйринг и персонажи:
она/она
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: UST Ангст Драма

Награды от читателей:
 
Описание:
исповеди не требуют аудиторий, залов, диаграмм и лазерных указок.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
продолжаем болеть и быть.
когда там уже лучшие времена?

(одно специфичное, но оно моё. дубль два; продолжение, вероятно, следует)
22 июля 2017, 12:44
К стоит на коленях перед ванной и напряжённо оттирает пятно на дне, которое не желает выводиться никаким образом. Пятно некрасивое, рыже-золотое, почти коричневое, мерзкое на фоне белизны керамики. Колени болят, волосы лезут в глаза, а рыдать хочется с каждой минутой все сильнее. К фыркает, кладя руки на борт ванной и опуская голову. По обнажённому затылку проходит ветерок - и главное не забыть потом закрыть окно, мало ли что. С бабушкой никогда не угадаешь, когда будет плохой день. Оранжевые перчатки на руках выводят из хрупкого равновесия. К скидывает их в ванну и встаёт, слушая хруст коленей. Она заваривает чай, ищет сигареты и не находит, вспоминает, что бросает курить, и садится на стуле на балконе. На улице холодно, на ней только спортивный лифчик, потому что заболеть простудой, право слово, будет не самой большой ее проблемой даже на сегодня. К, конечно, не рыдает.

***

Золотая девочка появляется в её жизни неожиданно взмахом чужой руки - как все худшее и лучшее. Или честнее: она появляется, как все то самое худшее-лучшее, совсем не вовремя и по вине Марты. Ей 20, и имя у нее какое-то дурацкое, легкое, что К просто его не запоминает, увлекшись рассматриванием чужих волос: густых, кудрявых, насыщенно рыжих, напоминающих и перчатки, и пятно в ванной, и теплую осень, и яркий отблеск свечи. Марта толкает ее в бок и поднимает брови. К усмехается, ищет сигареты – и не находит. Она хочет исчезнуть, как карета в полночь, но приходится уйти раньше. Солнечная девочка напоследок прижимает ее к своей груди, и К готова поклясться, что ее ожерелья впечатываются своими острыми углами ей где-то под ребра.

***

К ходит на работу - она смеется там, сплетничает о начальнице, перекидывается намеками, поет оды о кофе и, конечно, работает. Между тем все выходит так складно, что иногда ей самой сложно поверить, что у нее, вот той девушки из зеркала на стене туалета, проблемы, мир рушится, вселенная шатается, бабушка сходит с ума. Иногда, конечно, К срывается, и Галина Павловна спрашивает, что случилось. К не врёт - говорит, что устала. И это такая приятная, мягкая ширма, спасающая всех людей. Ей верят, ей говорят отдыхать больше, кофе поменьше, с молодым человеком гулять почаще. К улыбается, у К сейчас солнечная девочка в грудной клетке - и ничего ещё (из хорошего).

***

Все любят твердить, что некоторую боль и большую часть проблем нужно делить. Говорить. Признавать. Но К знает одно: как бы больно ей не было одной, вдвоем с кем-то было бы ещё больнее. Безнадежнее. А исповеди не требуют аудиторий, залов, диаграмм и лазерных указок. Исповеди даже не требуют заметок на телефоне или еле пишущей ручки. Исповеди требуют внутренней честности - и немного больше силы, чем есть у К.

***

Марта тащит ее за руку к фонтану, и маникюр у нее ярко-красный, а слова – хлесткие, точные, пряменько по ранкам да синякам. К не вырывается, внимательно слушая. Она даже кивает, кажется, в нужных местах. К не плачет: Конечно же ты права, подруга, мне пора перестать гробить себя. Да, точно, я больше на кладбище на этой неделе ни ногой. Определенно, чудесная, с бабушкой будем что-то делать, это не она ведь меня вырастила, сдадим в нужное учреждение. Не волнуйся, прекрасная, все будет о’кей. Марта фыркает, резко останавливаясь напротив сквера – до фонтана два шага, и у К все зудит, только бы дойти туда и просто прекратить обсуждать ее жизнь. - Сделай уже хоть что-то, милая, - просит Марта неожиданно тихо, без своего вечного всплеска жестов. - Я делаю, делаю. - Нет, сделай что-нибудь лично для себя. К хочет ответить: я живу, но правда в том, что в этом предложении потеряется часть "для себя", и - - К, вообще-то, филолог (образование прилагается, смотреть в дальней полке рядом с чеком на старый чайник и письмом какой-то подруги по почте десятилетней давности): она любит правильные формулировки и не особо жалует слово "жить" с его производными. Последнее, конечно, не имеет никакого отношения к диплому, это просто, ну, так, к слову. Как главное определяющее ее мира. - Ладно, все, идем. Между прочим, Ася тоже обещала быть, так что… (Золотая-Ася-солнечная-Ася-девочка протягивает руку, предлагая и взяться, и саму себя. К качает головой, забирая сигарету из чужих губ. Таким девочкам никотин просто не положен, пока ей искренне необходим).

***

Глаза добрые, руки ласковые, голос кроткий и тихий - К морщится, передёргивая плечами, но ловко заходит вместе с коллегой Масей и ее причудами на третий круг: свекровь раздражает, муж выводит из себя, начальница орет, зарплата маленькая, погода отстойная. К в какой-то мере нравится слушать про беды знакомой, которая жалуется на все подряд, но привычно ковыляет по жизни, как в неудобных ботинках. Не то чтобы К советует Масе расстаться с этой проблемной обувью (жизнью), сама она вполне себе бредёт по осколкам босиком. (В Перу, если верить чужой газете в метро, находят какую-то мумию инопланетянина. Пока ее исследуют, К исследует свою жизнь: разбирает на части дни, мысли и ощущения. Жить не очень хочется).

***

Тоненькая и звонкая; губы алые, волосы золотые и ключицы выступающие. К, наверное, стоит встряхнуться и проснуться, но она не может, не хочет, не будет. У неё есть пара часов ночью, а это всего лишь сны, и К за них не стыдно.

***

Солнечная девочка обнажает плечи, подставляя веснушки солнцу, К закрывает глаза и уговаривает руки не дрожать. Это ничего не значит, у нее нет сил, времени и возможностей (всего того самого, что нужно бы желать людям на день рождения). - Ты в порядке? – спрашивает она, садясь рядом, и смотрит так, словно все знает, понимает и разделяет. И К ей улыбается, как бы говоря: полно, девочка, ты не лезь-ка, милая. Но кого же слушают золотые девочки, кроме мамочек, папочек и голосов в своей голове?

***

Солнечная девочка целует ее в лесу, пока их друзья обсуждают перемену погоды и сданные младшей сестрой Лизы экзамены. К не сопротивляется. К нравится в ней все: как та дышит, как пахнет, как улыбается и выгибается. Это золотая девочка настолько живая, голубоглазая и не потерянная, что К впечатывает отпечатки своих пальцев ей в кожу совсем без сожалений. Пусть хотя бы она будет помнить, если самой К придется все забыть, чтобы двигаться дальше по жизни – с бабушкой, могилками близких и невозможностью заснуть с человеком в одной постели.

***

У золотой девочки три родинки на животе и очень длинные ноги. Она любит тянуть за волосы и смеяться немножечко невпопад: хрипло, надрывно, чарующе; ногти у нее накрашены желтым, а в волосах запутываются травинки, и ей плевать. К прячет свои улыбки в ее шею, пытаясь не думать. Никто их не ищет, и, вероятно, все все просто знают.

***

Она перезванивает соседке только поздно вечером, уже возвращаясь в город, с ветром в голове да чужими отметками на теле - и они, вероятно, будут всем, что останется К от этого дня и золотой девочки, несмотря на данный телефонный номер и обещание встретиться как-нибудь. Вера Васильевна без предисловий и приветствий сообщает, что бабушка сбежала, но «не волнуйся, мы ее нашли, она уже дома, я ее заперла, но она там... Навела беспорядок». И – и дыхание у К спирает, пока радость осыпается, как высохший песок с тела, а ненависть к себе накатывает, как прибой: ты подвела ее, ты забылась, как ты могла. Кто-то ведь говорил, что за счастье ты платишь дважды. И стоило ли оно того.

***

К убирает дерьмо со стен и думает: сегодня плохой день, завтра будет лучше. А потом рыдает. (звонки солнечной девочки автоматом идут в пропущенные, и это навсегда)
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.