ita in domum suam

      «Первые демоны появились во тьме. Порождённые хаосом, они не представляли собой ничего, кроме разрушения, ненависти и ярости. Они были болью этого мира, своеобразными ранами, прорехами в мироздании.       В противовес им Бог создал ангелов, своих сынов, — существ из чистого света, гордых, но милосердных воинов. И первому он дал имя Хейлель — утренняя звезда.»       Ашия с грохотом захлопывает книгу, потирая начинающие уже болеть глаза. Рядом раздражённо пыхтит Мао. До закрытия библиотеки остаётся всего час, а они так и не нашли ничего полезного.       — Мой господин…       — Не говори этого. Я и сам понял, что мы просто потратили время, — Сатана устало откидывается на спинку стула. — И на что только выходной угробил.       — Возможно, мы могли бы спросить у Люцифера? — полувопросительно произносит Широ, но в ответ получает лишь хмурый взгляд.       — Он ничего не будет нам говорить. Ты же знаешь.       Альсиэль тяжело вздыхает.       — Знаю…       Повисает напряжённая пауза.       Несмотря на то, что им удалось одолеть Сариэля, они всё ещё не знали, зачем Небесам мог понадобиться святой клинок. Слабо верится, что ангелы вдруг резко вспомнили, чего там достойно человечество, а чего недостойно. К тому же, остаётся большая вероятность, что святоши ещё вернутся.       — Эмилия могла бы что-нибудь узнать у своих друзей, — медленно произносит Мао, но ему не удаётся развить мысль дальше.       — Церковь никак напрямую не связана с ангелами.       — Да какого чёрта мы так мало знаем об этих ребятах?!

***

      — Что есть прекрасного в слабости и беспомощности, в никчёмности, в постоянном страхе, в бесконечном скитании?       — Духовная свобода, возможность выбирать свой собственный путь.       — Людской дух слаб также, как и их кости, Гавриил, — Люцифер оборачивается к брату, стоящему чуть поодаль. — Неужели ты не видишь? Их ослабленные тела содрогаются в болезненной агонии, разум затуманен, а содержимое желудка неконтролируемо выходит наружу, их кровь свёртывается прямо внутри сосудов.*       — Слабость физическая вовсе не означает слабость душевную, — архангел разочарованно качает головой. — Отец любит людей.       — Я этого не понимаю.       — Как бы сильно мы этого не желали, постигнуть божий замысел нам не дано.       — Но нет ни капли смысла в безропотной вере, которой мы всегда довольствуемся.       — Как можешь ты говорить такое? — Гавриил замирает и смотрит удивлённо, неверяще.       А в глазах Люцифера немая горечь, смешанная со злой обидой.       — Взгляни правде в глаза, брат мой. У Отца просто появились новые игрушки, призванные разгонять скуку. А мы, существа куда более могущественные, чем люди, не имея на то причин, должны пресмыкаться перед ними; потому что Бог сказал так. Это несправедливо. Я уверен, многие согласятся с моими словами.       — Одумайся, это безумие.       — Поздно.

***

      Урушихара резко открывает глаза, принимая сидячее положение. Сердце бешено колотится о рёбра. Сон кажется до ужаса реальным, заставляя судорожно вдыхать воздух.       Люцифер помнит тот самый разговор с кристальной ясностью. Тот самый разговор, ставший спусковым крючком к последующему калейдоскопу событий.       — Ты чего? — спрашивает Мао, отрываясь от книги.       — Да так. Забей. Просто бредовый сон, — Хандзо утомлённо откидывается обратно на пол. — Кстати, вы когда вернулись?       — Часа два назад, — говорит Садао, махнув рукой. Но не успевает Урушихара порадоваться смене темы, как Сатана, шуточно толкнув генерала в бок, заговорчески вопрошает. — Так что там, во снах великого Люцифера?       Вот только взгляд у владыки совсем не шуточный. В карминовых глазах тлеет холодная настороженность, мимолётное подозрение.       — Бабушек через дорогу перевожу, не поверишь! — огрызается Хандзо.       Усталость сменяется колючим раздражением. Ангел невольно стискивает зубы. Даже сменив обличье, Дьявол остаётся Дьяволом. Не стоит забывать об этом.       Однако Мао, уловив перемену в настроении своего генерала, отступает с тяжёлым вздохом. Ангел всегда был таким, когда речь заходила о Небесах. Догадаться о том, что сон был именно об этом месте, было нетрудно. Навряд ли что-то другое могло по-настоящему задеть Люцифера. Тот в упор отказывался заговаривать на эту тему что на Энте-Исла, что на Земле.       — Но попытаться всё-таки стоило.       — Не думаю. Мой ответ всегда будет «нет».       — Как знаешь, Хандзо, как знаешь…       Дверь хлопает, заставляя вздрогнуть сидящих в комнате.       — Господин, нам тут Судзуна лапши в качестве извинений подогнала, — Альсиэля практически не видно за тремя большими картонными коробками, которые он кое-как умудряется удержать в руках, — так что голодать не придётся.       — Тебе, верно, стоит напомнить, как ты часами в туалете просиживал, — Мао выразительно приподнимает брови.       — У этих до истечения срока годности ещё далеко, потому беспокоиться не о чём.       — Ну мы-то посмотрим.       — Задротам слова не давали.       — Захлопнись!       Ночь постепенно вступает в свои владения. Мао и Ашия в скором времени ложатся спать. Тишина наконец опускается на цитадель Владыки Тьмы.       Один только Люцифер не спешит погружаться в царство Морфея. Сгорбившись, он притягивает к себе ноутбук, стараясь как можно бесшумнее щелкать мышью. Практически не моргая листает страницы браузера до тех пор, пока глаза не начинают болеть от перенапряжения.       У человеческого тела, определённо, имеется множество минусов. И одним из них является слабая выносливость.       Конечно, и на Энте-Исла Люцифер уставал, иногда, после некоторых сражений, буквально валился с ног от изнеможения, однако никогда такого не происходило с ним из-за длительного чтения или любой другой мелочи.       И это бесило до скрежета зубов, особенно поначалу. Нужда в еде, во сне; это казалось и до сих пор кажется ироничной шуткой судьбы: тот, кто ненавидел людей, был вынужден уподобиться им.       Хотелось вернуться на Энте-Исла, туда, где магия свободно существовала сама по себе, вновь ощутить сладкий вкус силы, собственной мощи.       Вот только здравомыслие не позволяло исполнить это желание, оно упорно твердило, что скрываться на Земле безопаснее, чем где-либо в другом месте.       Задумавшись, Урушихара не сразу понимает, что на протяжении двадцати минут просто пялится в одну точку на стене.       Плюнув на всё, он захлопывает крышку ноутбука. Звук пульсацией отдаётся в висках.       Голова почему-то… болит.