ita in domum suam

      — Насколько?       — Что вы имеете в виду?       — Насколько всё плохо? — тихо спрашивает Сатана, поворачивая голову к Люциферу, вот уже несколько минут непрерывно пялящемуся куда-то вверх.       — Не помню, чтобы раньше вас тянуло на откровенные разговоры после секса, — Урушихара выдавливает из себя подобие улыбки. Потолок перед ним белый-белый, чистый, хотя Хандзо готов поклясться, неделей ранее на нём ещё можно было увидеть отдельные оттенки розового, жёлтого, серого и даже, чёрт возьми, грёбанного зелёного. — Не стоит беспокоиться. Я всё ещё способен надрать зад тому, кто сунется сюда без приглашения. Так что можете не волноваться пока о поиске нового генерала.       Люцифер говорит негромко, всё также не смотря в сторону своего повелителя. И, так не свойственная его голосу, горькая насмешка лучше всяких слов даёт Сатане понять, что всё хуже, блять, некуда.       — Не поверю, что ты разучился лгать, поэтому прекрати ломать комедию и говори прямо сразу. Порой у меня создаётся впечатление, что тебе физически больно не увиливать от ответа.       — Профессиональная привычка, — фыркает ангел, прикрывая глаза рукой.       — Ну да, ну да, — хмыкает Мао невесело. — Нашёл, кому это сказать.       В комнате полумрак. Никто так и не удосужился включить свет. Впрочем, всем здесь было не до этого.       — На самом деле, я удивлён, что Альсиэль до сих пор не догадался, — неожиданно даже для себя говорит Садао.       — Всё-таки в последний раз мы спали чуть больше ста лет назад, если не считать сегодня, конечно же.       — А предыдущие триста лет? — Сатана улыбается до странного хитро. — Хотя, ещё сильнее я бы удивился, если бы он догадался.       — Это же Альсиэль, — наверное, Люциферу кажется, что это исчерпывающий ответ.

***

      — Мой господин! Вы действительно собираетесь взять его? — генерал Альсиэль удивлённо хмурит светлые брови. Он смотрит на ангела с плохо скрываемым недоверием и едва заставляет себя говорить ровно, не скакнув парой тонов выше до идеального фальцета.       Сатана скалится ехидно, глядя на потуги своего подчинённого, и откидывается на мягкую спинку кресла. На собраниях ближнего круга он позволяет себе заметно расслабиться, избавляясь от излишнего пафоса и высокомерия, словно говорит: «Я вам доверяю».       — Уже взял, Альсиэль, как видишь. Пока, правда, на испытательный срок.       — Но…       — И никаких «но». Не разлагай мне дисциплину, — полушутливо произносит Дьявол. — Кого-то всё равно необходимо поставить на место Мефистофеля.       — И вы предлагаете кандидатуру его убийцы.       — Велика разница, — тянет Адрамелех, пощёлкивая фалангами пальцев, и переглядывается с Люцифером, чем неимоверно раздражает Альсиэля.       Эту дурную привычку он перенял у какого-то матёрого фокусника чёрт его знает сколько лет назад. Тот после вступления в демоническую армию иногда развлекал себя тем, что со скуки начинал жонглировать собственным черепом, прищёлкивая при этом косточками. Адрамелех, пожалуй, и сам не вспомнит уже, куда подевался потом этот малый, но привычка за ним закрепилась весьма крепко.       — Прекрати, черти тебя подери, — почти воет Альсиэль, обращаясь к демону.       Люциферу думается, тот похож на крикливую, но заботливую жёнушку какого-нибудь заправского алкаша. Как-то раз, наслушавшись забавных рассказов Габриэля о людях, он провёл 2 года, наблюдая за семьёй крестьян не очень богатого феодала. Это не было скучным или весёлым занятием, скорее интригующим. Но это, в конце концов, почти полностью укрепило его уверение в том, что люди при наличии хорошо развитой центральной нервной системы и души поступали и мыслили на удивление нелогично, даже глупо, оставаясь, по сути, существами совершенно бесполезными. И оттого ещё более непонятным было увлечение отца ими, и смешон тот факт, что Люцифер сейчас практически напросился, говоря грубо и без прекрас, на работу к тому, кто этими людьми желает повелевать.       Был ли в этом хоть какой-то смысл?       Трудно сказать.       Было ли Люциферу интересно?       Определённо.