ita in domum suam

      — На Земле ты умудряешься доставлять ещё больше проблем, чем на Энте-Исла, — Сатана говорит смешливо, наблюдая за безуспешными попытками генерала слиться с полом.       — Дьявол! — Люцифер обречённо стонет.       — Надо же, признал к концу сорокового десятилетия, — в голосе Мао проскальзывает что-то среднее между насмешкой и умилением.       Урушихаре кажется, что над ним сейчас появятся объятые пламенем пиксельные буквы «K.O», прямо как в культовых играх девяностых. Ему, право, смешно от собственного задротства. Браво, Люцифер, ниже падать некуда. Можешь себе похлопать.       Садао с кривой усмешкой рассматривает уродливые вишнёвые гематомы на животе и груди. Человеческое тело выглядит таким обманчиво хрупким, слабым, субтильным.       Эстетика болезненного, аскетичного, травмированного.       Мао совершенно не понимает, почему так хочется прикоснуться, почувствовать под пальцами чужую холодную кожу. Тактильный контакт — не то, в чём он когда-либо действительно испытывал прямую потребность, но сдержать себя отчего-то не получается.       То ли нервная система шалит, то ли Сатана просто не заострял на этом раньше внимание. Первый вариант кажется ему наиболее привлекательным, так что Мао, решив, что и у Повелителей Тьмы нервы не железные, подаёт Люциферу руку.       — Вставай, — получается, возможно, чуть более властно, чем планировалось изначально. — Когда Ашия просил помочь ему с уборкой, он явно не это имел в виду.       Забавно, но в околорелигиозных книгах люди часто описывали демонов созданиями грешными, жестокими, бессердечными. Но для того, кто не имеет сердца, страсть — понятие наиболее близкое к любви в человеческом её понимании. И уточнение «в человеческом» здесь имеет значение, потому что понятие-то, по сути, относительное, включающее в себя множество видов: к родине, к жизни, к семье, к вещам, к людям, к человеку и ещё множество примеров, являющихся обобщениями миллионов разных случаев.       Так следует ли утверждать что-то конкретное, если у каждой особи она в любом случае проявляется по-своему?       Отталкиваясь от того, что страсть есть одна из форм масштабного понятия, именуемого любовью, с вероятность свыше девяноста процентов можно посчитать утверждение, что демоны не способны любить, в корне неверным.       Впрочем, разве человечество когда-либо отличалось логикой?       Ответ прост. Нет.       Сатана моргает, прогоняя неуместные мысли.       Урушихара хватается за чужую ладонь, поднимаясь. Он, наверное, впервые хочет, чтобы Ашия появился в поле зрения — замаячил где-нибудь на фоне. Наедине с Мао некомфортно, неловко и вообще западло какое-то. Господин может сколько угодно строить из себя человека. Прилежный арендатор, идеальный работник, заботливый друг, защитник слабых — маски наслаиваются друг на друга, сливаясь в одну большую пародию на личность. Но у каждого безупречного представления есть огромный недостаток — оно рано или поздно заканчивается.       И истинная сущность скалит клыки под маской человечности.       Ладони, всё ещё сжимающие друг друга, обдаёт багряным светом; всего на секунду такой же загорается в глазах.       — Повелитель? — Альсиэль обеспокоенно выглядывает из ванной комнаты, почуяв разливающуюся в воздухе магию.       — Я помогу. — обманчиво ласково произносит Дьявол. И действительно, синяки и ссадины исчезают с тела, оставляя после себя лишь фантомное ощущение лёгкого дискомфорта. Но вместо благодарности Люцифер вдруг с силой вцепляется в чужую руку, царапая кожу короткими ногтями.       Из носа тонкой струйкой стекает кровь, пачкая светлую футболку. Словно обухом по голове. Хватка слабеет, и ангел теряет сознание, заваливаясь вбок. Впрочем, ударится об пол он не успевает. Сатана вовремя ловит его, аккуратно оттаскивая на футон.       — И как он, блять, умудряется? — мат вырывается совершенно непроизвольно. — Альсиэль, не стой столбом. Ты военный или где? Рефлексы-то должны быть. Свежая кровь отстирывается лучше.       — Да, Господин, — тут же отзывается Ашия, хватая первую попавшуюся рубашку.       Сатана чувствует себя странно.       Генерал демонической армии Люцифер без чувств лежит у него в ногах. Дьявол почти с детским любопытством осознаёт своё волнение. Волнение за кого-то.       С людьми всегда так?

***

      Самое трудное в составлении учебных планов — рассчитать, сколько времени понадобится в среднем, чтобы изучить определённый материал. Но когда на то, что ты можешь изучить за несколько минут, людям требуется несколько часов — задача усложняется в десятки раз.       Люцифер безвылазно сидит в библиотеке уже два месяца, и, хотя на улице ещё ноябрь, за окном всё уже покрылось тонким слоем порошистого снега, а от вида книг уже хочется блевать.       Нет, серьёзно. Треть из них можно просто выкинуть как ненужную макулатуру. Ещё треть написана таким языком, что крестьянские дети, даже научившись читать, навряд ли поймут. Дворяне ещё может быть, но их гораздо меньше.       К ангелу периодически заглядывал Адрамелех, но Люцифер предпочитал его игнорировать, погрузившись в работу. В принципе, всё это обещает вылиться в нечто интересное, так почему бы и нет? Игра стоит свеч, как говорится.       Работа сделана, и в запасе остаётся ещё пол месяца, которые Люцифер тратит на усовершенствование мелких деталей. Когда за неделю до окончания срока Адрамелех заходит в библиотеку, он видит падшего скучающе разглядывающим глобус.       — Закончил?       — Да, — ангел едва заметно кивает в сторону лежащей на столе стопки пергамента.       — Отличненько. Я доложу Господину.       Люцифер ещё часа три бездумно пялится в потолок, лежа на диване-скамье, прежде чем какой-то из демонов просит его следовать за ним.       Сатана сидит за столом в весьма небольшой по сравнению с другими помещениями в замке комнате. Здесь только одно узкое окно позади бержера; в основном, преобладает искусственный свет от настенных канделябров и камина, перед которым расположена козетка, обитая шениллом глубокого зелёного цвета.       Демон изучает что-то на карте, но при появлении Люцифера отвлекается, откладывая её в сторону. Он медленно моргает пару раз и чуть наклоняется вперёд.       — Полагаю, ты не пожалеешь времени и изложишь в устной форме, — Сатана криво усмехается. — Но сначала обсудим условия работы. Заключим, так сказать, договор.       Невысказанное «С Дьяволом» буквально повисает в воздухе.       Люцифер опускает голову, скрывая змеиную улыбку за длинными волосами.       — Как вам будет угодно.       Сделка с Сатаной — тот ещё рай для бюрократа и сущий ад для остальных. Они в самом деле обговаривают и согласуют каждую деталь из огроменного списка пунктов в документе. И к концу пятого часа своего пребывания в кабинете Повелителя Тьмы архангел готов взвыть от скуки. Тут, пока всё будешь разбирать, уже тысячу раз передумаешь и подпишешь, не глядя. С людьми это так, наверное, и работает.       Сатана, впрочем тоже выглядит подуставшим, но заметно взбодряется, когда Люцифер ставит наконец свою подпись, заканчивая тем самым с формальной стороной вопроса и втайне надеясь никогда больше к этому не возвращаться.       — Завтра представим тебя армии, однако, зная твоё происхождение, мне даже любопытно, как солдаты воспримут эту новость.       Глядя на хитрый прищур чужих глаз, Люцифер понимает, что испытывать его будут ещё очень и очень долго.

***

      — Он там живой хоть? — Мао бросает короткий взгляд на Альсиэля, отрываясь от книги с идиотским названием «Пирушки леди Бамтиклер».       — Дышит, — отвечает Ашия, проведя ладонью перед лицом падшего, добавляя чуть тише, — К сожалению.       — Не изображай из себя буку. Я же знаю, что ты просто цундере, — Садао игнорирует возмущённый взгляд своего подчинённого. — Расслабься, книжку почитай. Чихо мне ещё «Телени, или оборотная сторона медали» одолжила.       — Но, мой Господин, подобная литература… — демон мнётся, не зная, как в более вежливой форме изложить, что порнографические романы — произведения отнюдь не самого лучшего сорта, — губительно влияет на вашу репутацию.       — О какой репутации может идти речь, когда я из правителя государства уже опустился до работника забегаловки с фаст фудом. К слову, книги весьма занимательные. Зря отказываешься, — проговорив это, Мао перелистывает страницу с иллюстрацией, возвращаясь к чтению. Однако не проходит и пяти минут, как он со вздохом отодвигает от себя роман под тяжёлым взглядом Альсиэля.       — Докатился, — бормочет демон. — Мною помыкают мои же подчинённые.       — Может, его водой облить? — предлагает Ашия, в задумчивости склонив голову набок.       — Нет, — тянет Мао. — Плохая идея.       — Пощекотать?       — Ты думаешь, у него есть щекотка? Звучит как-то нелепо.       Альсиэль хмурит светлые брови и ещё с минуту молчит, а затем резко подрывается, выбегая за дверь. Сатана только пожимает плечами и тянется за книгой, неловко цепляясь пальцами за край стола.       Время близится к обеду, в животе предательски урчит. За окном потихоньку начинает накрапывать дождик, делая этот день ещё более унылым. Хотя утром, казалось, всё было почти прекрасно. Выходной, поход в кино, хорошее настроение. А потом всё, как обычно, пошло по пизде.       Мао вздыхает, понимая, что всё равно не читает — пялится на иероглифы, даже не пытаясь вникнуть в их смысл. Люцифер всё ещё лежит рядом, всё ещё без сознания. Беспокойно.       Это неожиданно раздражает. Ра-здра-жа-ет.       Можно Сатане, пожалуйста, его похуизм обратно?       Боги, видимо, его не слышат. Или предпочитают игнорировать. Не пригоже им желания Дьявола исполнять. Ну и ладно.       Ашия врывается также резко, как и выходит. У него в руках небольшой кусочек ватного диска, пропитанный чем-то отвратительно сильно воняющим. Нашатырь. Пробирает даже Мао.       Демон подносит нашатырь к носу Хандзо, и ангел спустя несколько мучительно долгих секунд наконец открывает глаза, тут же морщась от неприятного запаха.