#87CEEB (My Boy And The Sea)

Медицинское обследование Хосок проходит удивительно быстро и с облегчением узнаёт, что у него со здоровьем всё в абсолютном порядке. Чангюн ему не перезванивает, но раз их пару координаторы проекта до сих пор не вычеркнули, то значит, всё нормально, ведь правда? Не то чтобы он слишком скучал по своему будущему партнёру в этой авантюре, но он действительно был рад видеть его в том же кабинете спустя неделю, когда они подписывали контракт и получали все расчётные листы с отелем и самолётом. — Также вам будут положены некоторые карманные деньги. Вы вправе обращаться с ними так, как посчитаете нужным. Мы не будем контролировать количество употребляемого алкоголя, потому что это — ваше личное дело, — поясняет исследовательница. — Всё должно прийти на ваши банковские счета на этой неделе. Браслет можете надеть хоть сегодня, но для чистоты эксперимента я бы советовала начать им пользоваться в момент заселения в отель. Хосок хмурится на две аккуратные коробочки с изображением узкого тонкого браслета черного цвета. Именно из-за него ему придётся симулировать влюблённого? Раньше он об этом не думал, но с момента подписи контракта Хосок начинает подозревать, что, возможно, им не стоит настолько наглым притворством искажать научный эксперимент, который, по сути, может помочь многим людям в контроле их собственного здоровья? — Все инструкции к использованию прописаны во вкладышах, — продолжает она. — Также в этом отеле будет жить группа исследователей, перед которыми вы будете обязаны отчитываться о проделанной работе раз в неделю. Они там исключительно ради участников исследования, так что при любой внештатной ситуации вы можете смело спрашивать помощи… — То есть мы там будем не одни? — тихо перебивает её Чангюн. Хосок поднимает на него голову и долго всматривается в его профиль. Он красивый. Но вот есть в нём что-то такое непонятное. Не отталкивающее, а что-то загадочное. От этого Чангюн кажется только интереснее как молодой человек. — Нет, конечно, — смеётся исследовательница. — Мы подобрали несколько разных групп участников, но все из них — корейцы, так что вдвоём вы не заскучаете, если этот термин вообще применим к влюблённой паре, находящейся в стабильных отношениях. Хосок, который до этого неотрывно пялился на профиль Чангюна, резко дёргается, почувствовав, что его только что поймали на горячем, поспешно переводит взгляд на бумаги и нервно стучит пальцами по столу. Возможно, он слишком умный или проницательный, или и то и другое одновременно. Что бы это ни было, ещё раз заглядывать в эту бездну черных глаз Хосоку пока что не хочется. Чангюн теперь кажется опасным из-за своей загадки. — Мы вас не подведём, — горячо заверяет её Хосок, поспешно стараясь замять этот маленький эпизод с Чангюном. — Всё будет в лучшем виде ради современной науки! Он замечает, как Чангюн снова тихонько шлёпает себя по лбу, покачав головой, но решает не заморачиваться на такой ерунде. Ничего опасного или ужасного не произойдёт. Это всего лишь симулирование отношений на протяжении тридцати жалких дней во благо науки. Он и моргнуть не успеет, как они с Чангюном снова станут незнакомцами, продолжающими учиться в одном учебном заведении. Всё будет хорошо.

♦

В следующий раз им удаётся встретиться только в самом аэропорту. Как бы Хосок ни пытался осматриваться по университету, выглядывая знакомую тёмную макушку, Чангюн, как назло, всё время от него где-то скрывался, хотя он мог поклясться, что несколько раз замечал ускользающий силуэт в пальто кремового цвета с его бессменным чёрным рюкзаком. Он не знает, зачем вообще ему так нужно увидеть Чангюна до отлёта. Может, потому, что они вроде как парочка и обязаны хотя бы в университете быть рядом? Может, потому, что им стоит поверхностно обсудить, чем они будут заниматься в отпуске? Или потому, что его немного пугает огромное пространство международного аэропорта без единого знакомого лица, но с перспективой лететь в десяти тысячах метрах от земли через океан, и если самолёт рухнет, то маме даже не удастся опознать его хладное тело? — Привет, заинька, — вдруг он слышит над правым ухом тихий низкий голос и буквально подпрыгивает от неожиданности, автоматически хватаясь за левую грудь. Сердце в последнее время что-то бушует как не в себя, так что, возможно, ему ещё самому пригодятся данные от этого чудо-браслета. — Ой, я не испугал? Хосок качает головой, стараясь отдышаться и улыбнуться как можно приветливее. — Привет, Чангюн. Нет, я просто… ждал регистрации, немного задумался… А ещё я никогда не летал на самолёте и до одури боюсь свалиться с огромной высоты, поэтому стараюсь оттянуть этот ужасный момент посадки как могу. На самом деле Хосок не знает, видит ли Чангюн эти частицы тревоги в его глазах, поэтому пытается отшутиться и довольно резко подскакивает с кресла в зале ожидания, хватая чемодан по дороге. — Ой, смотри, там уже регистрация давно открылась, пошли-пошли скорее, — преувеличенно бодро восклицает он, подталкивая Чангюна к стойке регистрации. Тот подозрительно поднимает брови, но возразить не смеет, лишь покорно катит свой чемодан по дороге. — Мы можем сесть рядышком, если хочешь, — наконец разрывает Чангюн неловкую паузу между ними, а потом лезет в рюкзак за паспортом. — Я специально не регистрировался онлайн. Хосок кивает, стараясь не поднимать глаза на Чангюна. У него слишком проницательный взгляд: кажется, что ещё немного, и он сможет прочитать всё, что творится на душе у Хосока, что на данном этапе жизни очень сильно нежелательно. Он взрослый человек, не какая-то там сопливая истеричка, которая боится самолётов и высоты. Всё будет хорошо. — Конечно. Мы же с тобой теперь влюблённые голубки, — кивает Хосок, подавая паспорт девушке за стойкой регистрации одновременно с Чангюном. Он ещё раз тревожно окидывает взглядом здание аэропорта, а потом со вздохом узнаёт, что лететь он будет у окна. Ну конечно, это как раз то, что ему нужно для полного счастья! Чангюн тянет его за рукав в зону таможенного контроля, и это помогает Хосоку хотя бы немного взбодриться от стремительно налипающей на кожу паники, которая, словно паутина, окутывает его с ног до головы. — Да, иду, — кивает он, тяжело сглатывая. Ну да, Хосок, поздравляю, ты на один шаг ближе к собственному аду. — Ты чего? — приподнимает брови Чангюн, а потом открывает рот для очевидно глупого и обидного комментария, так что Хосок лишь фыркает и сам спешит к людям в форме, открыто демонстрируя им паспорт. — Ничего, — преувеличенно бодро отвечает он. — Всё классно, отпуск вот уже начался, сил наберёмся на целый год вперёд, разве не круто? Он и сам знает, что нет, не круто. Пилоты не смогут поднять самолёт, он закружится и обязательно развалится на несколько частей, загоревшись именно в районе его места, чтобы у Хосока больше никогда не было шанса вкусить жизнь по полной. А всё потому, что ему захотелось отдохнуть за денежки исследователей, от них же не убудет, правда? — Осторожно, — резко произносит Чангюн и дёргает Хосока за руку в свою сторону. Ему очень хочется возмутиться, наорать на него, потому что он явно позволяет себе слишком много, как замечает небольшую уборочную машину, которая безжалостно проезжается по тому месту, где он был три секунды назад. Поджав губы, Хосок кивает, стараясь не вкладывать ни капли признательности во взгляд. На его беду, таможню они проходят слишком быстро и без проблем, выходя в огромную открытую транзитную зону. Он закрывает глаза и медленно вдыхает воздух, пытаясь себя уговорить, что ничего общего самолёты с его страхом не имеют. Абсолютно ничего. И ему не стоит паниковать из-за таких мелочей. Хосок глубоко вздыхает, осмелившись, наконец, глянуть в лицо Чангюна: от него так и веет каким-то умиротворением и спокойствием, от чего Хосока немного отпускает. Это просто внутренние страхи. Он — мужик, он не боится ничего и никого. — Ты какой-то странный сегодня, — хмыкает Чангюн, усаживаясь на кресло в ожидании начала посадки. Хосок нерешительно садится рядом, глядя на яркие магазинчики. Всё равно в окнах нет ничего интересного. — Даже шуточки свои не шутишь. Хосок посылает на него затравленный взгляд, а потом фыркает, стараясь выглядеть как можно менее заинтересованно. — Я тебе что, клоун? Просто не с той ноги встал, такое бывает. — Мне казалось, тебе нравится со мной дразниться, — миролюбиво улыбается Чангюн, заставляя Хосока нахмуриться ещё сильнее. — Всю жизнь об этом мечтал. Чангюн пожимает плечами и прекращает попытки с ним заговорить. Так Хосоку дышится намного легче, хотя бы не нужно врать о том, что всё классно. Просто перед отлётом он всю ночь смотрел сериал про самые страшные авиакатастрофы. Просто так. Чтобы подавить страх. И хоть ведущий уверял, что путешествия по воздуху на самом деле самый безопасный вид транспорта на сегодняшний день, Хосок в этом так не уверен. Почему тогда в небе разбивается так много самолётов? Подозревают ли люди, какая страшная участь их ждёт, когда… –… пассажиры любезно приглашаются на посадку, — заканчивает девушка возле его гейта приятным голосом, и у Хосока уже совсем не остаётся шансов сбежать. Ну, будь что будет, решает он и становится в хвост длинной очереди вместе с молчаливым Чангюном. Этот, видимо, обиделся на его огрызания. Кивнув сам себе, Хосок мысленно обещает извиниться за свинское поведение сразу же по прилёте и резким движением вручает девушке свой билет, чтобы получить разрешение на посадку. Ноги сами по себе становятся мягкими, словно пластилин, и немного отказываются двигаться. Ему не хочется приближаться к самолёту ближе, чем на сто метров, но при этом слыть трусом ему тоже не к лицу, особенно перед Чангюном, с которым ему ещё предстоит разделить весь этот отпуск, и не факт, что эта информация не будет использована против него самого же. Поэтому он заставляет себя бодро порысить по коридору в сторону самолёта и даже решительно свалиться в кресло прямо у окна. Чангюн садится рядом как раз в тот предательский момент, когда паника снова накатывает на горло, и Хосок с силой захлопывает шторку иллюминатора. — Так ты… летать боишься? — тихо начинает Чангюн, осторожно прикасаясь кончиками пальцев к руке Хосока. Того словно молнией бьёт от прикосновения, хотя ничего особенного вроде не произошло. Участливый взгляд Чангюна пугает, и Хосоку хочется убежать, забиться в угол и никогда не отсвечивать, но бежать некуда: он уже в самолёте и выберется отсюда в лучшем случае через шесть часов. С другой стороны, подсказывает паника, если часов будет меньше, то это совсем даже не к хорошим новостям. — Нет, с чего ты взял? — хмурится он, доставая телефон из кармана и переводя его в авиарежим без особой радости на лице. Безо всяких объяснений Чангюн берёт в свою руку руку Хосока и молча выдыхает. Вроде бы обычный жест, но, без видимой на то причины, Хосока начинает буквально трясти, а температура тела резко вскакивает до предела. Главное — дышать. Вдох, выдох. Повторить. Как только бортпроводница выходит в центр и начинает неспешно объяснять правила безопасности, Хосока немного отпускает. Нет же ничего страшного, если что, то его спасут, главное — внимательно слушать, что нужно делать в случае тревоги. Самолёт тем временем выходит на взлётно-посадочную полосу и, едва приятный женский голос желает хорошего полёта, набирает скорость, и на секунду Хосока словно отрывает от кресла. — Всё хорошо, не переживай, мы просто взлетаем, — слышит он приятный, успокаивающий голос Чангюна над ухом и понимает, что сейчас он с силой сжимает его ладонь в своей. А это больно, наверное. Но ни одного мускула не дрогнуло на лице Чангюна. Он всё так же поглаживает мертвецки бледную руку Хосока и пытается послать тёплую улыбку. В общей сложности, это всё немного расслабляет, так что Хосок с удивлением обнаруживает, что руку можно и разжать. Ничего страшного не произойдёт. — Можно подумать, я никогда не взлетал, — фыркает Хосок, но, судя по синюшному оттенку руки Чангюна, он не думает, что фраза прозвучала слишком убедительно. — Давай лучше займёмся чем-то полезным, например включим, наконец, эти наручники гомосексуализма. — Давай, — просто хмыкает Чангюн. В салоне тихо тренькает звук, извещающий о том, что пассажиры могут расстегнуть пояс безопасности. Один щелчок, и он достаёт из рюкзака на полке две одинаковых коробки. Хосок всё же предпочитает сидеть с застёгнутым ремнём. На вид браслет похож на тонкую ленту, усеянную сенсорами и микрочипами, завернутую в тонкую силиконовую прозрачную оболочку. Видимо, над дизайном новейшей игрушки заказчик ещё должен хорошенько поработать, но даже так браслет смотрится вполне симпатично. Очень даже футуристично, подсказывает внутренний маленький модник-Хосок. Определённо «маст-хэв», учитывая нынешние тенденции. На руку он садится легко, Чангюн бережно помогает Хосоку его закрепить как можно туже на запястье. Потом он делает то же самое в ответ, стараясь не смотреть на несчастную ладонь. В лучшем случае, ушиб пройдёт через несколько дней. Вроде бы не слишком видно, чтобы Чангюн выказывал какое-то недовольство по этому поводу, но Хосока опять накрывает липким слоем паники, вспоминая, как плохо он себя чувствовал при взлёте. Словно в тумане он заходит в приложение, заранее установленное на оба телефона, и вопросительно смотрит на Чангюна. — Тебе нужно ввести все свои физические данные… Вот, первое марта — дата рождения, так? — Ты запомнил? — слабо удивляется Хосок, бросая короткий взгляд на Чангюна. Тот поворачивается, смотрит ему прямо в глаза и медленно кивает, что-то при этом говоря. Он странный, этот Чангюн. Смотрит настолько откровенно и интимно, что Хосок чувствует себя некомфортно, но всё ещё наивно надеется, что привыкнет со временем. Просто это у него взгляд такой, ничего личного. Он всё ещё что-то спрашивает, а Хосок отвечает практически машинально, глядя на меняющиеся в телефоне данные, а потом чувствует, как напряжение, что скопилось ещё со времени его прибытия в аэропорт, наваливается на его глаза пудовыми гирями. Дышать становится очень тяжело, так что он благополучно проваливается в сон под бормотание Чангюна о каких-то настройках этой программы.

♦

Это всё очень похоже на один большой дурной сюрреалистический сон: серое небо в Корее, громкие автомобили, формирующие постоянный шумовой фон в его голове. Потом резко: Чангюн, документы, бесконечные бумаги и венец всему — перелёт. Куда лететь? Зачем лететь? Что его ждёт при посадке? За чем он вообще гонится? Затылок Чангюна и краешек его бежевого пальто всё так же незаметно ускользает куда-то за кадр. Нужно его поймать как можно скорее, как угодно поймать, потому что он знает ответы на все вопросы Хосока. В один момент ему кажется, что лямка пальто уже зажата между пальцами, как слабая вибрация на левой руке энергично будит его вплоть до подпрыгивания на постели. Но только обстановка совсем не хочет меняться после сна: кремово-бежевые стены, телевизор прямо на противоположной стене, стильные чёрные шкафы и… сонно протирающий глаза полуголый Им Чангюн прямо в полуметре от самого Хосока. — Что произошло? — мычит он, зарываясь глубже в постель. Очень хороший вопрос. Хосоку тоже не мешало бы узнать, что же произошло. Он тянется за телефоном к прикроватной тумбочке и долго пялится на экран: 6:20 Время традиционной утренней пробежки! Ударив пальцем по уведомлению, он почувствовал, что вибрация в руке прекращается. Ага, значит, это чудо техники ещё умеет будить и вибрировать. Хосок не помнит, когда он успел настроить время традиционной пробежки — скорее всего, это сделал Чангюн в самолёте. А бегает ли он вообще по утрам? Он слабо помнит, как его нежно растолкали, когда самолёт уже бодро катил по взлётно-посадочной полосе. Потом они вроде забрали чемоданы и даже приехали в отель. В Пхукете намного жарче, чем в Корее, так что помимо шока от перелёта он ещё, кажется, получил тепловой удар. Но делать нечего, к тому же, возможно, утренняя пробежка поможет немного разобраться в длинном вчерашнем кошмаре, так что Хосок покорно свешивает ноги с кровати, выискивая глазами свой чемодан, а потом надевает шорты и футболку для пробежки, стараясь как можно меньше шуметь: Чангюн говорил, что чутко спит. Умывшись и почистив зубы, Хосок выбегает из отеля, чувствуя себя каким-то рабом собственного браслета. Умный телефон даже назначил ему маршрут для пробежки — в основном по пляжу, чтобы он не потерялся в новом городе. Да, сравнивая с родным домом, яркая солнечная погода январским утром кажется дикостью. Однако дикостью приятной и располагающей к физическим нагрузкам, так что, глубоко вздохнув, Хосок выбегает на предложенную дорогу, любуясь глубочайшим синим небом, чистым воздухом и улыбающимися прохожими. У него всё хорошо, две недели он проведёт в раю, вот так радостно бегая по утрам, загорая на пляжах, а вечером флиртуя в барах с девушками. Что там ещё нужно делать в этом приложении? Проводить время с Чангюном? Ну, тоже можно, наверное. Чангюн вчера вообще проявил себя как самый настоящий терминатор. Никаких эмоций или проявлений слабости. Профессионализм в чистом виде. Хосока даже слегка укалывает приступом зависти: он бы с удовольствием точно так же скрыл свои эмоции, которые выдают его с головой. Ему не хочется казаться сопливой девчонкой рядом с ним, тем более что это совершенно неправда. Просто ему очень не понравилось летать в самолёте. И всё. Никаких слёз. Пляж, на который его завёл умный навигатор, оказался ослепительно красивым: чистый белый песок, голубое, почти нереальное море, сливающееся на горизонте с небом, и полное отсутствие облаков над головой. Хосок действительно попал в рай. И ради этого можно даже поспать в одной кровати с Чангюном, с них не убудет. Браслет снова вибрирует, и экран телефона вежливо рекомендует возвращаться домой на завтрак, так как его вторая половинка уже проснулась и готова к принятию пищи. Ещё раз подивившись продуманности браслета, Хосок покорно кивает и разворачивается обратно в сторону их отеля, всё так же оборачиваясь на великолепные виды острова. Чангюн ждёт его на балконе с видом на бассейн их отеля. Не море, конечно, но тоже ничего, отмечает про себя Хосок, подходя ближе. Тот сидит в шезлонге в теньке, внимательно читая какую-то книгу на телефоне. Хосок прикасается к плечу Чангюна, от чего тот вздрагивает, громко вздыхая, а потом посылает один из самых неприязненных взглядов, которые Хосок получал в своей жизни. — Скучал по мне, сладенький? — широко улыбается он, присаживаясь в соседний шезлонг. Он автоматически тянется руками к телефону, уже готовый его разблокировать, как слышит недовольный голос Чангюна. — Да, так скучал, что чуть с голоду не умер, — отвечает он, отставляя от себя книжку. — У нас в заданиях стоит принимать пищу вместе, так что лучше бы тебе поспешить. И душ прими ещё, ты пахнешь. С тем, что во время пробежки Хосок немного вспотел, он согласен, поэтому даже не смущается на упрёк, а лишь весело смеётся, бодро вскакивая с кресла. — А там нет в заданиях принять душ вместе, сладенький? — поддразнивает он Чангюна, ожидая увидеть хоть какую-то реакцию на его лице, но кроме бесконечной усталости, которую он раньше видел только на лицах родителей гиперактивных чад, когда те устроят очередную пакость, он не может прочитать ничего. Ну и ладно, у него ещё полно времени, чтобы разбудить эмоциональный вулкан Чангюна. И он победит, это совершенно точно. Заходя в ванную комнату и на ходу включая воду, Хосок не замечает слегка покрасневших щёк Чангюна и его «есть», сказанное вслед очень тихо. Почти шёпотом.