#87CEEB (My Boy And The Sea)

Не зря его самый лучший друг на свете Хёну говорит, что нет в мире ничего полезнее хорошей соковыжимающей тренировки. Да, той ночью было весело, но больше о ней никто не вспоминал: ни Хосок, ни Чангюн. Просто отшутились на следующий день, что гейские флюиды Таиланда на них так интересно действуют, и продолжили жить не заморачиваясь. Но легко ли не заморачиваться, когда предмет твоей странной мании уже лежал в твоих объятиях, расточал свои феромоны счастья и вообще соблазнял всеми возможными путями, включая подсознательные? На очередном, шестидесятом, подтягивании Хосок, пожалуй, соглашается, что это возможно. Но тело после этого его явно не простит, напоминая о крепатуре до самого конца их отпуска, который случится ой как нескоро. Вообще Хосок планировал в этот вечер тихонько умереть на кровати почти сразу после ужина, но всю малину его жизни портит слишком жизнерадостный Минхёк, врываясь в их номер словно маленький солнечный смерч. – Котики, а чего это вы здесь вдвоём предаётесь унынию, когда на острове припасено много других замечательных грехов! – кричит он на пороге. Хосок тихо хмыкает с кровати и взглядом ищет Чангюна. По идее, он сейчас с кем-то разговаривал на балконе на непонятном ему языке. Видимо, этот кто-то ему достаточно дорог и важен, как самому Хосоку важна его мать. Возможно, даже его настоящая вторая половинка, он же никогда ничего по этому поводу не уточнял... – Так тебя же ждём, без тебя просили не начинать, – слышит он уже на родном языке голос Чангюна и тихо усмехается под нос, с интересом глядя на Минхёка. Тот моргает, замерев на месте, словно решая, кого из них двоих стоит атаковать в первую очередь. Хосок тоже моргает, даже не пытаясь пошевелиться, и глухо стонет от внезапно навалившегося на него груза оптимизма, когда Минхёк из них двоих предпочитает Хосока. – Есть шикарное предложение купить по мороженому и прогуляться по берегу моря. Там сейчас одно удовольствие бродить, я серьёзно! Хосок тяжело вздыхает, а потом поворачивается лицом к улыбающемуся Минхёку и заглядывает ему в глаза с какой-то долей отчаяния, но тому, кажется, эти актёрские ужимки по боку. – Давай, вы сюда приехали на кровати лежать, что ли? – тормошит он Хосока за грудки, пока тот болтается как тряпичная кукла на той стороне. – Мы сюда приехали отдыхать, и, заметь, лежать на кровати – тоже отличный отдых, – справедливо замечает Чангюн, входя в их номер. Он отбрасывает книгу в кресло и заглядывает в зеркало, поправляя непослушные волосы. – Но вообще, идея прогуляться по берегу мне нравится. Не знаю, правда, согласится ли этот немощный старик… – Я согласен! – тут же его перебивает Хосок, руками пытаясь достать до лица Минхёка, но его держат так крепко, что ему удаётся только пальцами побить его по щекам. Через несколько мгновений вес с ног Хосока пропадает и в два прыжка Минхёк уже оказывается у выхода из их номера. – Тогда мы подождём вас на улице на лавочках, – говорит он, кивая, и выходит из номера, оставляя после себя то самое странное ощущение окончания праздника. Хосок вздыхает и перекатывается ближе к краю, сползая на грешную землю. Он замечает на себе взгляд Чангюна, что достаточно сильно его ободряет. Значит, ему не всё равно. Хорошо ли это? – Не забудь взять полотенце, – говорит он, стоя уже в дверях, едва Хосок прикоснулся к рюкзаку. Он непонимающе моргает, бросая туда кошелёк, но зачем-то подчинается его воле и бросает ещё небольшое полотенце, выходя, наконец, из номера. Несколько минут в тишине, и они снова падают в тёплые объятия жизнерадостного Минхёка и Хёнвона. Ранняя догадка, что последний может быть вампиром, кажется, подтверждается, потому что они оба сейчас напоминают маленьких возбуждённых щеночков, и от этого Хосок чувствует себя ещё старше и паршивее. Его бы кто-нибудь сейчас обнял, но хрен ли там кто-то догадается о том, что ему сейчас так смертельно необходимо, поэтому он наклеивает на лицо дурацкую улыбку и даже покупает себе и Чангюну по ванильному рожку. – Какое здесь мороженое вкусное! – восклицает Минхёк с мечтательным выражением лица. Хосок кивает, аккуратно облизывая свой рожок, и смотрит вдоль дороги. Они не одни такие лакомки, пожелавшие сладенького поздно вечером: вокруг практически все туристы сжимают в руках по мороженому и о чем-то переговариваются друг с дружкой, периодически закидывая голову назад от громкого смеха. – Хосок! Хосок! – слышит он взволнованный голос Чангюна со стороны и непонимающе моргает, глядя на свою компанию. – Ты уснул, что ли? Пойдём ближе к воде, там прохладнее. Прохладнее, так прохладнее. Он пожимает плечами и сворачивает с бетонированной дорожки на пляж, мягко ступая по сухому песочку ногами. Абсолютно случайно он ловит на себе напряженный взгляд Чангюна, но тот лишь качает головой на невысказанный вопрос «что-то не так?» Мороженое быстро заканчивается, и едва Хосок доедает последний кусочек от вафельного стаканчика, как в голову Минхёку приходит эта поистине замечательная идея. – А давайте искупаемся! Вода же за день достаточно прогрелась, сейчас плавать будет одно сплошное удовольствие. – Голышом? – склоняет голову набок Хосок, усмехаясь. Минхёк даже ни капли не краснеет на возможный подтекст, он лишь пожимает плечами, усмехаясь в тон. – Если стесняешься, то можешь и в одежде. Кто я такой, чтобы тебя осуждать, а? – Нашёл тут самого стеснительного, – закатывает он глаза, стягивая с себя футболку. Поправляя волосы назад, он словно невзначай ловит на себе взгляд Чангюна и лишь подмигивает ему. – А ты будешь купаться, сладенький мой? Чангюн невозмутимо кивает, проходя в море прямо в одежде. Хёнвон и Минхёк предпочитают остаться в нижнем белье, так что Хосок тоже следует их примеру, обгоняя Чангюна на повороте, и плюхается в действительно тёплую воду, обдавая последнего солёными брызгами воды. – Давай, ныряй! – раззадоривает он, проплывая немного на спине. Чангюн подчиняется, тут же ныряя в воду безо всяких эмоций. Ну прямо Бэтмен, думает про себя Хосок, становясь на ноги. Воды где-то по пояс, можно и дальше заходить и дурачиться, как его сердце резко останавливается, отказываясь дальше работать: Чангюн выныривает слишком близко к нему и даже задевает лбом его живот. – Э-эй, – только и может выдавить из себя он, глядя в глаза напротив. Мокрющий, наверняка уже сотню раз пожалевший пойти купаться в одежде, но всё такой же крутой и независимый. Хосок хочет сказать что-то глупое, разрядить обстановку, засмеяться и побежать брызгать недовольного Хёнвона, но слова словно прилипают к задней стенке глотки, не спеша вырываться наружу. – Наверное, не стоило купаться в одежде, – слышит он тихий низкий голос и кивает, наконец отходя на один маленький шаг дальше. Так лучше. Так его не трясёт от странного ощущения их близости. – Выходи на берег греться, – коротко приказывает Хосок, оглядываясь на резвящуюся парочку в нескольких метрах. – Полотенце не забудь, у меня в рюкзаке. Чангюн кивает, отходя к берегу, и Хосок остаётся наедине с собственными мыслями и этим жутким, тягучим ощущением в грудной клетке, которое не удаётся смыть ни через игры вроде «Утопи Хёнвона», ни через многократные попытки остудить пыл прохладной водой. Это дико, странно и пугающе. А ещё дисплей на его браслете моргает зашкаливающим значением пульса. Ну да, с Чангюном только сердечного приступа не хватает.

♦

– Вы какие-то невесёлые вдвоём. Поссорились? – интересуется Минхёк со своим привычным задором. Хосок бросает на него затравленный взгляд с палубы, а потом снова мысленно устремляется вдаль, любоваться островами вдалеке. Они резко рассекают водную гладь на белом катере, сверху припекает солнышко, но этого совершенно не чувствуется из-за довольно прохладного бриза. Он надеется, что Минхёк догадается без слов, что у него потрясающе стоит на его как бы парня, но не парня, хотя по общей легенде он – его парень, так что стоять должно, вот оно и стоит. Хосок одновременно надеется, что Минхёк сможет это понять, и боится. Даже не потому, что их тут же рассекретят, отправят домой и больше никогда не разрешат участвовать в государственных исследованиях, хотя это тоже важно. Нет, Хосок боится, что больше он не сможет придуриваться в присутствии Чангюна со своим неизменным огоньком. А ещё Хосок боится, что Чангюн снова покажет свои экстрасенсорные способности и обо всём догадается. Тогда станет совсем невесело. – Не люблю лодки, – вздыхает Чангюн в ответ на поставленный вопрос, окидывая взглядом их двоих. – И вообще, почему на твоей футболке написано "Майями"? Ты забыл, где находишься или думаешь, что Флорида - это где-то в Таиланде? – Ой, да иди ты, – отмахивается от него Хосок, делая вид, словно его вообще не интересует, что там говорят где-то на фоне. Чангюн пожимает плечами и уходит куда-то внутрь, где со стеклянным взглядом Хёнвон провожает случайных чаек. – Эй, это же совсем не годится, – качает головой Минхёк и насильно растягивает губы Хосока в вымученную и напрочь убитую улыбку. – Я же говорил, что не клеится на Пхукете совместный отдых, что теперь поделаешь. – Не клеится? – чревовещает Хосок, затравленно глядя на него в ответ. – У вас не получается с Хёнвоном? Минхёк в ответ поджимает губы на секунду, а потом легонько шлёпает Хосока по лбу, испустив негромкий смешок. – С чего ты взял, что у нас не получается? В ответ Хосок лишь поднимает бровь, внимательно глядя на собеседника, а потом заинтересованно склоняет голову и хитро улыбается. Минхёк ещё раз поджимает губы и нервно отводит взгляд куда-то в сторону. – Не получается. Каждую ночь пытаемся, а получается какая-то ерунда. Бесит уже, серьёзно. Минхёк так мило дуется, что Хосок тут же хихикает и сжимает в объятия его голову, бросая ещё один тревожный взгляд в сторону Чангюна и Хёнвона. – Нашёл из-за чего печалиться, идиот, – закатывает он глаза, а потом улыбается, почувствовав руки Минхёка у себя на спине. – Ты же отдыхаешь в тропическом раю, мы едем на остров, где топтал песочек ДиКаприо, собираемся отлично провести время, а ты про какие-то там ночи паришься. – Но ведь это важно, – выныривает Минхёк на секунду, глядя Хосоку прямо в глаза. – Почему здесь не получается? Хосок пожимает плечами, словно извиняясь, и жмёт пальцем на кончик носа Минхёка. Тот моргает несколько раз. – Мало ли. Слишком устали, съели не то, перевозбудились за день? Мало ли что может случиться с таким насыщенным графиком! Ага, хапнули лишнего, например. – Либо проклятие отношений начало на нас работать? – Да ну, не неси глупости! Проклятий не существует, если ты в них не веришь. Минхёк вздыхает и утыкается носом в грудь Хосоку, так что тот улыбается по-отечески и нежно поглаживает его затылок. – Всё у вас ещё будет, не накручивай себя. – Четыре дня, Хосок. У меня осталось всего четыре дня и четыре ночи на всё. Один из островов Пхи-Пхи уже бодро увеличивается с горизонта, обещая прекрасные белые пески на пляже и отличный отдых на практически дикой природе. А также мысленно уже облюбованные квадроциклы и гонки по горизонтали с Чангюном… – Прекращай себя накручивать, Минхёки. Насилием дело не решишь, – уверенно говорит он, тыкая несколько раз пальцем в его щёку. Минхёк немного веселеет и даже слабо улыбается. – Спасибо, – говорит он, кивая. – Побудешь сегодня со мной? – Да вообще не вопрос! – кивает Хосок, улыбаясь. Наверное, так будет лучше для них с Чангюном. Меньше шансов выдать свои настоящие симпатии, проще жить. А после дня, насыщенного приключениями, всё наверняка вернётся на свои места, и они снова станут друзьями, довольно скептично настроенными ко всякого рода исследованиям. Идеальный же план! Осталось перетерпеть чуть больше недели, а потом они разойдутся по своим дорожкам, разве что иногда вспоминая тёплое зимнее тайское солнышко. И ещё Хосоку стоит прекратить разводить эти ненужные сопли, а просто получать удовольствие, как это и было запланировано. Когда катер сбрасывает скорость и плавно приближается к причалу, Хосок подходит к Чангюну и Хёнвону, плюхаясь рядышком. – Мы с Минхёком хотим погонять на квадроциклах. Вы с нами? Чангюн вообще не фанат подобных развлечений, так что он предсказуемо качает головой. Хёнвон, напротив, согласно кивает, поднимая голову на Хосока. – Тысячу лет на них не катался. Как насчёт гонок? А победитель загадывает желание? Хосок с интересом осматривает тщедушного долговязого Хёнвона. Откуда у него силёнки-то возьмутся с ним тягаться? Он наверняка сдастся тут же, на первой же сотне метров, так что его губы расплываются в довольной улыбке, и он с вызовом подаёт ему руку. – Идёт. Они пожимают руки в присутствии заинтересованно глядящего на них Чангюна. – Ладно, я тогда побуду в судейском комитете. Минхёк, ты играешь? Хосок оборачивается вправо на голос и замечает, как тот качает головой. – Нет, меня не привлекают состязания. Я лучше тоже побуду рефери. – Рефери, – повторяет вслед за ним Хёнвон. Катер полностью встаёт на пристани, и все сидящие внутри туристы тянутся к выходу, а Хосок ещё раз сравнивает себя и Хёнвона. Да нет, конечно. Он победит, в этом нет никаких вопросов! Хосок слегка толкает его плечом, выскакивая на сушу, и тут же ведёт всех к пункту проката квадроциклов. – Сам выберешь или доверишься мне? – щурится он, оглядывая парк. – Сам, спасибо. Хёнвон лениво выбирает самый ближний из квадроциклов, проверяя его мотор. Хосок закатывает глаза на позёрство и выбирает тот, который внешне выглядит мощнее всех остальных. – Значит, смотрите, – весело говорит Минхёк и тычет пальцем в бумажную схему острова. – Он не очень обитаемый, но есть хорошая кольцевая дорожка как раз для вас. Чтобы вы друг друга не поубивали, предлагаю каждому двигаться в противоположном направлении. Кто первый доедет до точки старта, тот и победит. Правила понятны? Хосок кивает, заводя свою машину. Хёнвон как-то странно ему улыбается и поворачивается на предполагаемую точку старта. – Надеюсь, они доедут живыми, – слышит Хосок голос Чангюна где-то на фоне, но азарт уже вовсю застилает ему глаза. Хёнвона будет очень просто победить: жребием Хосоку выпал более удачный рельеф. Заодно будет шанс покрасоваться перед Чангюном. Да, глупо и по-пацански, но хоть как-то. – На старт! – кричит Минхёк, и оба парня заводят квадроциклы. – Внимание! Го! Едва услышав отмашку на старт, Хосок тут же рассекает воздух по дороге, с хохотом устремляясь к предполагаемому финишу. Дороги не сказать, что прямо очень ровные – с маленькими ямками и небольшими лужицами, но это даже добавляет адреналина в кровь. Жажда победы растёт пропорционально скорости, которую он выжимает из своей машины. Виды, которые открываются ему по сторонам, потрясающие, на ровных дорогах можно даже шею свернуть: райские пейзажи так и манят остаться здесь навсегда. Внезапно из-за угла появляется Хёнвон и резво несётся прямо ему навстречу, глядя на него такими же ошалелыми глазами, а потом уносится за спину Хосока. – Давай, тарантайка, – шепчет он, пытаясь выжать из мотора ещё хотя бы немного скорости. Хёнвон появился на его пути слишком неожиданно, не преодолел он ещё половину пути по собственным ощущениям… Но делать нечего, на кону стоит его честь, которую очернять очень не хочется в присутствии Чангюна. После очередного поворота он уже видит радостно машущих Чангюна и Минхёка. Вот он – финиш, вот она – лёгкая победа, как с противоположной стороны на грунтовую дорогу ловко выруливает Хёнвон и буквально на всех парах пересекает финишную черту. Хосоку остаётся только выматериться сквозь зубы и притормозить квадроцикл у ног радостного Чангюна. – Мы думали, вы покажетесь на финише гораздо позже! – восклицает Минхёк с неизменной экспрессией. Невольно Хосок думает, что если бы у него был хвостик как у собачки, он вилял бы им беспрестанно. Однако помимо солнечного Минхёка и непонятного Чангюна есть ещё нагло сияющий Хёнвон, который только что выиграл желание у Хосока. А так как он мужик, то слово придётся сдержать. – Хорошо, ты честно победил. Что ты хочешь? Хёнвон хитро смотрит по сторонам, а потом дёргает двумя бровями. – Я загадаю тебе своё желание позже. Просто очень люблю, когда люди мне должны. Это, знаешь ли, держит их в постоянном напряжении. Ах и сволочь же ты, Че Хёнвон. Вслух, конечно, Хосок этого не говорит, он лишь вздёргивает подбородком, кивая на условия. Конечно, это подленько, но Хёнвон и правда похож на человека, который будет спокойно наблюдать, как тебя обливают керосином и поджигают, попивая чай из фарфоровой чашечки. – Хорошо, – с достоинством говорит он, выворачивая квадроцикл обратно в прокатную точку, потому что их время уже вышло. – Может, тогда пойдём, прогуляемся? Мне уже солнце начинает голову припекать. Чангюн вздыхает, а потом вытягивает из кармана панамку белого цвета, нахлобучивая ему на голову. На недоумённый взгляд всех троих он пожимает плечами. – Знал, что забудешь, поэтому прихватил. И тема как-то тут же соскальзывает в другое русло, а Хосока всё беспокоит одна маленькая мысль. Такая, почти незаметная. У Чангюна никогда не было панамки.