#87CEEB (My Boy And The Sea)

На следующее утро его браслет больше не вибрирует в положенное раннее время, но Хосок все равно просыпается. Всё то, что грызло его прошлой ночью, от чего не удалось избавиться во время горячего секса, всё это возвращается с космической скоростью в его голову и начинает снова давить на душу. Чангюн на самом деле просто выполнял задания от учёных. Ха-ха, вот это неожиданность. Вы оба приехали на остров просто выполнять задания, и, оказывается, он действительно этим занимался, пока остальные вообразили, что могут быть кому-то нужными. Словно Хосок мог бы быть любимым кем-то кроме мамы. Словно кто-то действительно разгадал всего его до конца, словно кто-то действительно в нём нуждается. Хосоку почти двадцать четыре, а он до сих пор слепо верит первому встречному-поперечному, до сих пор живёт в своём ванильном мирке, где ему нет ни до кого дела, и играет в уверенного в себе мачо. Чангюн же, изначально ни на что не претендуя, умудрился перевернуть всю его шахматную партию в какие-то безумные шашки и всего за один ход очутиться в дамках. Гениальная продуманность, просто достойна аплодисментов. Хосок уже готов рукоплескать, как вспоминает, что за пределами этой кровати ещё даже семи утра нет. Небо за окном серое, пасмурное и абсолютно неприветливое, словно погода тоже решает отвернуться от Хосока, сделав его ещё более несчастным, чем когда он был наедине с собственными мыслями. Позади себя он чувствует, как матрас на кровати двигается, а потом его немного поднимает вверх. Раздаются едва слышные шаги. Один, два, три, четыре. Щелчок входной двери, и Чангюна в номере больше нет, только звенящая тишина и разрывающее ощущение одиночества. Вздыхая, Хосок поворачивается на другой бок и практически неосознанно тянется к ещё тепловатой подушке Чангюна. Она едва отдает ароматом их отельного шампуня и ещё терпковатым потом. У Хосока немного кружится голова, когда он опускается носом в этот аромат, вспоминая все яркие моменты на острове. Как они катались на большом и очень умном слоне. Как оба чуть не утонули от высоких волн. Как их чуть не убило ревнивыми тайскими птицами. Как они целовались на пляже в дождь. Понемногу у Хосока начинает кружиться голова, словно заворачивая в безумную воронку подсознания. Хаос смешивается с явью. Фантазии становятся на место действительности. Реальность искажается до какого-то кошмарного сна. А Хосок просто летит вниз в свободном падении, зачем-то думая о несостоявшихся перспективах и обманутых ожиданиях.

♦

Второй раз он просыпается, когда солнце за окном давно пробралось в их окно и теперь агрессивно прогревает бедро Хосока так, что ещё немного, и он частично зажарится. Телефон на прикроватной тумбочке пиликает каким-то новым уведомлением, и нехотя Хосок сдвигается с места, медленно осознавая, что только что пускал слюни на подушку Чангюна. Самого его на месте нет. Недовольно оглянувшись по сторонам их номера Хосок понимает, что нет Чангюна ни в ванной, ни сидящего за очередной книжкой на балконе. Ну, ему же проще, наверное. Видимо, тот догадался, что за душой у Хосока всё-таки что-то лежит, у него хватило ума не загонять его по этому поводу в ещё большую пучину черной рефлексии. Телефон ещё раз напоминает о себе коротким звуковым сигналом, и Хосок тянется его разблокировать, сонно рассматривая экран и два оповещения от их гейского приложения. – Блин точно, – стонет он, читая два сообщения от так называемых разработчиков. Сегодня последний день вашего отдыха! Понравились ли вам задания? Остались ли яркие воспоминания? Для завершительной стадии исследования пройдите, пожалуйста, в номер 351 в 10:15 и поговорите с психологом. Часы в верхнем правом углу экрана показывают начало одиннадцатого, так что у Хосока не остаётся ничего больше, чем просто встать и хотя бы почистить зубы перед разговором с исследователем. Чангюна всё ещё нигде нет, и какие-то неспокойные черные иголочки сомнения словно протыкают его чувствительную кожу. Он ведь ушёл ещё тогда, когда даже семи не было! Не может же такого быть, что это он пошёл прогуляться и больше никогда не вернулся, ведь правда? Он вроде большой мальчик, но предчувствие чего-то непоправимо ужасного без ножа режет Хосока. Он выходит из номера за три минуты до назначенного исследователями времени и встречает на самом пороге Чангюна. От него за версту несёт русалками, солёным воздухом и песком. Первое он понимает по запястью, на котором теперь красуется странный браслет из водорослей, второе ему подсказывает чувствительный нос, а последнее Хосок вычисляет исходя из волос в песке, хотя Чангюн вроде не старый, с чего бы ему осыпаться? Он не знает, как теперь себя с ним вести. Поцеловать как ни в чём не бывало? Прижать к себе? Просто обойти по широкой дуге как бывшего любовника? – Там пришло уведомление от учёных… – начинает Хосок, слегка подаваясь всем корпусом вперёд, но Чангюн его вежливо перебивает, выставляя обе руки перед собой в защитном жесте. – На одиннадцать утра, спасибо, – говорит он мягко, бочком прокрадываясь в номер, но всё же неуклюже задевая Хосока с лёгким шуршанием соприкоснувшихся материалов одежды. Хосок фыркает, закатив глаза, и уходит безо всяких объяснений. Значит, широкая дуга и полное избегание. Ну, тоже неплохо. Как минимум, это значит, что теперь ему хотя бы не нужно париться с моделью поведения: Чангюн сам решил за них двоих ещё вчера ночью. Номер психолога выглядит менее уютно, чем их собственный, больше напоминая реальный кабинет, из чего Хосок делает вывод, что он здесь не две недели сидит уже, да и участников программы здесь намного больше. Если бы он ещё обращал внимание на мелочи... – Спасибо за участие, давайте мне браслет, – улыбается ему психолог после короткого приветствия. Хосок безропотно его расстёгивает, отмечая, насколько стала загорелой кожа вокруг тонкой белой полоски на запястье. – А я думал, он нам останется, – честно отвечает он, присаживаясь в предложенное кресло. – Нет, к сожалению, пока что нам нужны все данные, что он успел записать. Мне ещё нужен ваш телефон. Хосок пожимает плечами и протягивает его на стол, глядя, как учёный кое-где тыкает пальцем в их приложении, а потом на экране появляется большой квадрат с двумерным штрихкодом. Его быстро сканируют каким-то аппаратом, а потом кликают несколько раз мышью в ноутбуке, стоящем в полуметре от них на столе. – Хорошо. Вы выполнили все основные задания и почти всё из дополнительного. Очень хорошо... Чего хорошего в основных заданиях, Хосоку было непонятно, но, наверное, заниматься сексом с любимым человеком, с которым у вас всё взаимно, неплохо, по мнению самого исследователя. Да и по мнению Хосока тоже. Однажды он повзрослеет и перестанет верить в сказки о глубоких чувствах и радости от ощущения привязанности. Однажды он перестанет воспринимать подобные вещи близко к сердцу. – Если хотите, мы вышлем вам подробную статистику по всем сигналам, что мы получили. Ещё туда будут входить советы по подходящему именно вам и вашему партнёру образу жизни, так что, определённо, браслет вы сможете получить только после старта продаж, но что-то и вы узнаете уже скоро. Хосок грустно улыбается, глядя на руки учёного, что порхают над клавиатурой ноутбука. Стук клавиш успокаивает нервы, и острая меланхолия от произошедшего вчера и сегодня отходит на второй план. – А пока что ответьте буквально на пару вопросов, это не займёт много времени, – Хосок кивает, поднимая глаза на лицо исследователя, и встречается с ним взглядом. Неслабые тренировки в гляделки с Чангюном берут своё, так что он с лёгкостью побеждает в этом беззвучном поединке. – Это ваша первая поездка за границу? – Для меня – да, – вздёргивает подбородок Хосок, глядя в окно через спину исследователя. Солнце как обычно греет всё живое вокруг, несмотря на то, что ещё даже одиннадцати нет. – Если идёт речь о партнёре, то нет. – Довольны ли вы размещением отеля? – Вполне. – Предоставляемыми услугами? – Конечно. – Качеством еды и напитков? – Всё было изумительно. – Предоставляемым сервисом? На этом месте Хосок немного давится воздухом, вспоминая о содержимом их прикроватных тумбочек. – О да. Сервис вообще на высоте. – Хорошо, – очередной раз кивает учёный, явно переходя к другому разделу вопросов. – Говоря о вашем партнёре, в какую сторону изменились ваши отношения за время пребывания на острове. Хороший вопрос. Если бы ещё Хосок знал на него ответ... Он хмыкает, снова рассматривая потрясающе интересный вид из окна, и думает, что, скорее всего, Чангюну зададут то же самое. А как он бы на него ответил? – В лучшую, – быстро говорит Хосок, с вызовом глядя на абсолютно незаинтересованного учёного. – В смысле, у нас был некоторый кризис отношений вначале, но потом всё наладилось. И плевать, что потом, после недолгого пребывания на вершине блаженства, всё точно так же испортилось. Главное, что во время отдыха всё было очень классно. – Наблюдали ли вы какие-либо отклонения от привычной ролевой модели вашего партнёра во время отдыха? – Да, – и ни секунды не врёт. Чангюн в Корее и Чангюн в Таиланде – два абсолютно разных Чангюна. Учёный поднимает на него глаза, явно намекая, что хочет знать, какие произошли изменения. – Он вообще немного стеснительный и молчаливый, но здесь – видимо, в атмосфере вседозволенности, – раскрылся полностью. Я раньше никогда не видел его настолько счастливым... И опять не врёт. Не видел же? – Узнали ли вы о нём что-нибудь новое? – ученый приподнимает голову, посылая взгляд Хосоку. – Он... он потрясающий. Даже его милые странности, даже привычка спать в одной позе и то, как он хмурится, когда считает, что я неправ. Мне доставляет удовольствие с ним спорить, потому что его сердитое выражение лица – это нечто. И ещё я всегда это говорил, но я никогда не перестану называть его моей деткой, как бы сильно он при этом не кривился... – Хорошо. Чувствуете ли вы, что влюбились в него ещё больше во время поездки? Без малейшего колебания. – Да. Исследователь кивает, заполняя бесконечные отчёты у себя в ноутбуке, а у Хосока словно образовывается гигантская прозрачная дыра в груди, которая словно так и манит себя исследовать. Единственное, что нужно, – это погрузиться в неё полностью с головой. Он уже практически запускает в неё руку, как очередной вопрос выдёргивает его из собственного мира, словно морковку из-под земли. – Если бы вам удалось вернуться в прошлое, отменили ли бы вы эту поездку? Да. – Нет, – говорит он вслух и улыбается явно с вызовом. Нет, не отменил бы. Да, изменил бы кое-что в собственном поведении. Но эту ремарку он оставляет про себя. Впрочем, человек напротив абсолютно не реагирует на его мимику, продолжая задавать свои дотошные, ничего не значащие для них самих вопросы. – В общем, вы считаете эту поездку позитивным или негативным опытом? – Скорее, позитивным, – кивает Хосок, ни капли не покривив душой. Несмотря на зияющую пустоту в районе рёбер, он рад, что выбрался в тёплый Таиланд посреди их суровой зимы. Он нашёл несколько приятных знакомств, пережил массу позитивных впечатлений. Должен ли он жалеть о каких-то там неоправданных ожиданиях? – Хорошо. У вас есть вопросы или пожелания конкретно ко мне? – спрашивает учёный, и Хосок кивает, озвучивая свою маленькую просьбу.

♦

С Чангюном он разминается, наверное, в несколько минут. Хосок не уверен, что знает, как это у него получилось, ведь маршрут у них вроде одинаковый – из номера в номер. Разве что он где-то спрятался, выжидая момента, пока Хосок пройдёт мимо, но тогда это вообще становится странно. И очень подозрительно. Неужели Хосок ему настолько неприятен, что Чангюн готов идти на какие-то детские игры лишь бы избежать этой неловкости, что окутывает их номер как неприятный дым? Неужели одна ночь секса стоила всех этих усилий, что они свели на нет несколькими фразами. Хосок банально не понимает, что происходит. А главное, почему именно он. Судя по чемодану на полу, Чангюн уже начал складывать обратно свои вещи. Вздохнув, Хосок тянется к своему, выуживая оттуда красивый бархатный мешочек с талисманами, которые они вдвоём купили пару дней назад. Сейчас кажется, что уже прошла вечность с того момента, когда Чангюн ворчал, что он ни разу не шопоголик и вообще это всё ему противно до глубины души. Каким бы ни было паршивым его отношение к Хосоку, сам он всё ещё до сих пор смертельно влюблён и даже желает ему счастья. Чем больше, тем лучше. Он вкладывает маленький талисман между уже сложенных вещей и горько улыбается. Пусть бы талисман сработал, и Чангюн получил свою желанную академическую стипендию. Ему действительно важно показать себя первым в учёбе, потому что это хоть как-то сможет повысить его самооценку. Он быстро складывает все вещи в свой чемодан, оставляя только самое необходимое на сегодняшний вечер и завтра, а потом всё с той же лёгкой, но горькой улыбкой сам покидает номер, не дожидаясь возвращения Чангюна. Жаркое солнце уже входит в зенит, и на самом деле Хосоку было бы хорошо где-нибудь спрятаться от губительных и палящих лучей, поэтому он выбирает небольшое тропическое кафе прямо возле пляжа и садится в самый угол, задумчиво потягивая сладкий безалкогольный коктейль. Интересно, а упомянул ли Чангюн их поездку как положительный опыт? Доволен ли он этим опытом? На самом деле, по словам учёного, это не так уж и важно – получить одинаковые результаты. Люди – не машины, поэтому одним свойственно видеть ситуацию под крайне позитивным углом, в то время как другие видят только негативные стороны, что и порождает всевозможные коллизии. А ещё для людей нормально видеть разную точку зрения на одну и ту же житейскую ситуацию, поэтому их ответы будут учитываться скорее в статистике, чем в каких-то вещах, которые могли бы напрямую коснуться его жизни или жизни Чангюна. Делая глоток сладкого коктейля со льдом, Хосок прикрывает глаза, не спеша рассматривая иконку их гейского приложения. Левая рука всё ещё помнит силиконовый браслет очевидной вмятиной на коже. Доктор сказал, что сейчас данные можно удалить, ведь ничего особенного или полезного конкретно для Хосока они в такой форме принести не могут. Другой вопрос в том, хочет ли сам Хосок добровольно удалять собственные чувства и воспоминания о поездке в Таиланд. Палец нерешительно замирает над кнопкой «удалить все данные», а потом, вздохнув, Хосок убирает телефон обратно в карман. Чангюн – маленькая частичка его собственной жизни. Его единственной жизни, которая наполнена хоть каким-то смыслом. Точно так же, как и Минхёк или Хёнвон. Было бы глупо так просто их удалить из собственной памяти, как телефон вытирает ненужные данные. По-настоящему умный человек не должен скорбеть о прошлом. Он должен уметь прощать и отпускать. Только тогда получится найти хоть какое-то подобие той самой искомой гармонии. А по-другому никак.