Личная жизнь.

- Сколько их у тебя?! И откуда, блять! Сказать, что Юнги злился – ничего не сказать. Он еще в тот самый день понял, что жизнь его кончена. Именно кончена. Она теперь как невозобновимый природный ресурс. Она теперь - углекислый газ на планете, где нет ни одного зеленого листочка. Никакой фотосинтез не спасет жизнь Юнги. Потому что она действительно кончена. «Это твой новый папа, а это твой новый младший братик Чиминни». Кажется, эта женщина напрочь забыла, что ее сыну, вообще-то, уже семнадцать. И что это еще за «новый папа» если это ни хрена не папа. Да и на кой черт сдался братик? Юнги не испытывал никакой нужды в братиках, особенно в младших, особенно в таких. Жизнь Мин Юнги кончилась с первым «Хён» из уст этого пятнадцатилетнего поганца. - Тэхён стащил у своей сестры, - довольно улыбнулся Чимин, и протянул Юнги еще одну пару упакованных чулок из до прозрачного тонкой синтетики. - Серьезно… - проскулил Юнги, нехотя разрывая упаковку. Он умудрился порвать уже пять штук, пытаясь натянуть этот пиздец на себя. Чимин стоял тут же, подпирая косяк двери в комнату Юнги, и наблюдал за этим зрелищем как завороженный. - Ты проспорил мне, хён. - Я не тебе проспорил! Я твоему другу-паршивцу проспорил, а он отдал право загадать желание тебе. - Мне пришлось продать Чонгуку душу, но это того стоило, - прохрюкал Чимин в рукав своей толстовки. - Давай! Веселись, пока можешь, мудак. Я тебе это еще припомню. - Хён, ты смог! – Чимин проигнорировал угрозы и чуть не запрыгал от радости, потому что Юнги, наконец-то, смог натянуть на свои ноги чулки и теперь, недовольно морщась, разглядывал себя в зеркало, которое было в полный рост. Благо, на нем мешком висела длинная футболка, достававшая до середины бедра, иначе Юнги умер бы прямо тут от всего этого ужаса. Сейчас он был точно тощая девчонка, натянувшая на себя черные чулки чуть выше колен, фотографиями которых был забит весь интернет. - Только не говори, что я должен буду выйти в этом на улицу и прокричать что-то вроде «Я у мамы с папой педик». - Нет, просто походи так немного по комнате, - Чимин присел на корточки в дверях комнаты и подпер голову кулаками. - Зачем тебе все это? – прохныкал Юнги, в который раз понимая, что его братик - ебнутый какой-то. - Потому, что у тебя ноги круче, чем у SNSD всех вместе взятых. Где-то здесь жизнь Юнги стала конченной еще больше, чем была конченной накануне. А этот пятнадцатилетний паршивец был паршивцем гораздо большим, чем предполагал Юнги, например, сегодня утром. Но самое страшное было не в том, что Чимин был ёбнутым, а в том, что Юнги не мог сопротивляться ему. Чимин клянчил мороженое, и Юнги покупал ему мороженое, проклиная всех богов этого мира. Мама просила забрать Чимина с вечернего факультатива, и Юнги забирал. Чимин мог бы и сам дойти, но Юнги все равно забирал, ведь в этом что-то было. Чимин смеялся над тем, что Юнги не умеет надевать чулки, не порвав их при этом, и Юнги, пьяный и после долгой гулянки у Намджуна, распечатывал упаковку и, как можно аккуратнее, натягивал синтетику на свои ноги, крича при этом про то, что он, вообще-то, не девчонка, чтобы уметь надевать эту херню. И вообще, зачем он всем этим занимается. Юнги прожил с Чимином под одной крышей полтора года, а потом уехал учиться в Сеул. Юнги думал, что вздохнет с облегчением, но на деле только и делал, что скучал. По Чимину скучал, по его голосу скучал, по прищуру его глаз, по улыбке и по дурацким чулкам тоже скучал. Не совсем по чулкам, просто… Просто во всем этом что-то было. Когда Чимин вдруг встретил его на выходе из главного корпуса университета, Юнги опешил. - Ты что тут забыл? - Тебя навестить приехал, - Чимин, как всегда, сиял. - Совсем сдурел, что ли? - Да, хён, я без тебя там совсем сдурел, - вдруг хмыкнул Чимин и вцепился в куртку Юнги, поджав губы. - Родители в курсе? - Нет, я типа у Тэхёна живу все каникулы. Юнги ссутулился и тяжело выдохнул. Оставалось надеяться только на то, что Сокджин не разругался со своей девушкой и до сих пор кантуется у нее. На самом деле, Сокджин был еще одним пиздецом в жизни Юнги. Ну, например, потому что, найдя в телефоне Юнги его фотки в чулках, ни хрена не удивился и ляпнул что-то вроде «Я всегда знал, что ты педик». Зато Юнги очень удивился, кто и когда, блять, сделал эти фотографии. Хотя, кто еще мог додуматься до такого, кроме Чимина. Юнги копошился возле плиты и косился на Чимина, который пялился в окно. - Никак не пойму, кто и за что наградил меня таким заебистым братцем, - Юнги помешивал кипящий рамен, и ему вдруг захотелось напомнить Чимину, что он мудак. - А я не хочу быть твоим братом, - Чимин оторвался от разглядывания вида за окном и сморщился, посмотрев на Юнги. - Хочешь сказать, что я паршивый брат? - Нет, я просто не хочу, чтобы ты был мне братом. Юнги впал в замешательство. Они не виделись чуть больше трех месяцев, а Чимин как-то заметно повзрослел. Что-то изменилось, это что-то проступало в его взглядах, в интонациях и даже в улыбке. - А кем тогда? – Юнги уже забыл про рамен. Чимин не ответил, только продолжил пялиться в окно. Юнги искренне полагал, что все, его жизнь кончена, давно и основательно, но оказалось, ему было еще куда падать. Сокджин позвонил часов в семь и сообщил, что продлит свое исчезновение из квартиры на пару деньков. Сказал еще, что надеется, Юнги не скучает, а потом отключился, оставив его наедине с Чимином. С очень уставшим и сонным Чимином. - На самом, деле папа и мама поругались месяц назад, и мы съехали, - подал Чимин голос. - Что? - Из-за ерунды какой-то, наговорили друг другу гадостей и разбежались, будто ничего и не было. А ведь я так привык к ее блинам на завтрак и запаху духов, - Чимин замолчал. Он сидел, опустив голову, тень от челки падала на лицо Чимина и скрывала от Юнги его взгляд. Он знал, как Чимин скучал по своей матери. Настоящей. А еще знал, что тот был очень добрым и открытым мальчиком, поэтому с первого же дня знакомства со своей новой семьей начал называть еще незнакомую женщину мамой. Юнги знал и поэтому догадывался, как Чимину сейчас больно понимать, что тот второй раз лишился важного человека. - Эй, - Юнги неуверенно подошел к Чимину и сел рядом. Он положил руку на его плечи и вдруг понял, что до этого за все время ни разу не касался его вот так. Юнги только дубасил его в порыве бешенства или по пьяни и злости пытался придушить порванными чулками, разбросанными по всей комнате. - Ты всегда можешь приехать к нам, - неуверенно начал Юнги. Чимин молчал, продолжая сидеть с опущенной головой. Могло показаться, что он заснул. Но Юнги не сдавался, нужно было, чтобы Чимин хоть что-нибудь сказал. - Хочешь, я чулки надену? Чимин засмеялся. Он заржал. Смеялся с минуту, а потом замолчал, посмотрел в глаза тоже улыбающегося Юнги и заявил: - Если ты их наденешь, я тебя трахну. Юнги надеялся, что падать ему больше некуда, но оказалось, у его пропасти нет дна, а жизнь его кончена. Совсем-совсем. - Да, после такого нам маме на глаза лучше не попадаться… Мама решила за Юнги, и в один день у него появился младший братец. Потом она решила снова, и у Юнги больше братца не стало. Зато появился Чимин, ради счастья которого Юнги мог надеть даже кружевные чулки, а потом ходить в них по квартире, натягивая футболку как можно ниже. Жаль только, что футболки эти так легко задирались. - Я же сказал тебе, - Чимин зажал Юнги где-то между тумбой и дверью. А он не то, чтобы пытался вывернуться… Окей, Юнги пытался, но понимал, что ни черта не получится и что он сам был во всем виноват. Он еще хотел вопросить в пространство, зачем вообще все это делает, но ему помешал Чимин со своим языком (сложно говорить, когда у тебя во рту два языка). Юнги замычал, а потом завыл, больно ударившись о тумбу ногой, порвав чулок. Чимин не останавливался, только теперь еще и лапал, и задирал ужасно свободную футболку. Жизнь Юнги снова полетела куда-то вниз, когда он почувствовал, как капрон медленно скользит по его коже, потому что Чимин, сука, охренел. До Юнги, наконец-то, дошло, зачем этот идиот учил его надевать долбанные чулки. Чтобы потом вот так вот их снимать. «Гребанный мелкий извращенец», – хотелось сказать Чимину, но чем Юнги был лучше? Хватило всего лишь парочки мгновений и пущенной по пизде жизни, чтобы осознать, что это очень охуенное чувство - когда с тебя вот так стягивают блядские бабские чулки. - Я всегда знал, что ты педик. Как хорошо, что Сокджина нельзя было смутить даже парочкой перевозбужденных на почве друг друга парней. - Я всегда знал, что ты пиздатый друг, - крикнул Юнги вслед закрывающейся двери, потому что Сокджин вдруг вспомнил, что ему срочно нужно было в магазин. А потом он еще в кинотеатр за билетами сходить собирался. А еще, пока он ехал домой, вдруг осознал, что успел очень соскучиться по девушке. Наверное, в Юнги жила какая-нибудь виктимная няшка, потому что он явно напрашивался. Всегда. Нужно было готовиться к грядущему зачету по экологии, а Юнги, придя домой после пар, нацепил на себя любимые (да, у него были любимые) черные немного выше колена чулки, даже не сняв шорты, и развалился на кровати с учебником. Оправдал он себя достаточно просто – так уютнее. Чимин пришел спустя пару часов. За это время Юнги умудрился что-то запомнить, сразу же забыть, пролистать на начало, снова вспомнить и опять забыть. Когда входная дверь хлопнула, Юнги не пошевелился, сделав вид, что полностью поглощен своим занятием. Пока перед глазами медленно ползли буквы, слова со страниц мешались в одну беспощадную кашу, Юнги почувствовал, как кровать прогнулась, и кто-то подобрался к нему. Юнги пытался вспомнить, что такое «ксенобиотики», когда Чимин подцепил край чулка и потянул, оголяя его согнутое колено. «Инородное» и «искусственно созданное» улетучились из головы Юнги – колена коснулись чиминовы губы. Он выронил учебник, когда заметил… или почувствовал (он не понял, что произошло раньше) руку Чимина между своих ног. Этот засранец забрался под футболку и сейчас давил пальцами ему на живот, заставляя мышцы напрягаться. Юнги открыл было рот, чтобы возразить, но Чимин стащил с себя майку и, ухватив Юнги под согнутые колени, потянул на себя, вынуждая съехать с подложенной под спину подушки. Чимин поглаживал бедро Юнги, то и дело забираясь рукой под шорты, и мазал легкими поцелуями по выступающим косточкам на коленке. Юнги думал, что сейчас он, наконец, стащит с него чертов чулок, но вместо этого Чимина понесло в другую сторону. Он оставил дорожку прикосновений губами по внутренней стороне бедра Юнги, а потом уткнулся носом в живот. Юнги едва слышно выругался, когда под руку подвернулся злополучный учебник, и он смял страницу, чуть не выдрав ее к хренам. Чимин хмыкнул, распутал узел на завязках чужих шорт и поднял взгляд на Юнги. Совершенно хитрый, такой, от которого Юнги обычно терялся и даже злиться переставал. В голове вместо определений слов «мутация» и «эволюция» крутилось сплошное «срань, срань, срань!». Чимин спустил с Юнги шорты и усадил его на себя. - Ты будешь их снимать? – немного раздраженно спросил Юнги, кивая на свои ноги в чулках. - Нет. Юнги ничего не возразил, только мысленно оправдал их обоих тем, что так уютнее. Чимин всегда был точно печка, а сейчас казался просто генератором тепла, каждое его прикосновение жарило сильнее раскаленных углей, и Юнги было плевать, что «Чимин жарил» звучит как-то слишком двусмысленно и совсем по-фрейдовски. Потому что «Фрейдом» они сейчас и занимались. Чимин целовал очень уверенно, влажно и горячо, вытягивая из Юнги силы на то, чтобы что-то предпринимать. Он даже отвечать забывал, потому что вместе с экологической терминологией из головы сыпалось все, что только могло, делая его приятно пустым и на все согласным. Горячие ладони на боках и спине и медленные покачивания вынуждали Юнги постанывать, и когда стоны эти сделались громче и протяжнее, Чимин опустил руки обратно на его бедра и щиколотки. Синтетика, такая гладкая на ощупь и так хорошо проводящая тепло, превращала поглаживания Чимина в какой-то пиздец, и Юнги, смирившись с тем, что завалит зачет, вцепился в его волосы на затылке и принялся жадно целовать. Можно было бы сказать, что Юнги очнулся или пришел в норму, но вряд ли его нынешнее состояние можно было назвать нормой. В полуспущенных чулках, возбужденный и на Чимине. Вся жизнь по пизде. - У тебя же завтра зачет? – Чимин отстранился. - Да… - протянул Юнги и cразу же, - Нет! Стоять! Эй! Чимин выбрался из-под него и скатился с кровати. - Тебе готовиться надо. - Ты издеваешься? Чимин с трудом подавил смех. - Нет, но в ванную первый я. - Йа, Пак Чимин! А ну вернись и закончи то, что начал! Я зря, что ли, чулки напяливал!? Дверь ванной захлопнулась, и звук воды из-под крана оставил Юнги наедине с экологией, собственным возбуждением и чулками. И что-то подсказывало, что зачет он все равно завалит. Юнги не то, чтобы не хотел думать ни о каких ёмкостях среды, он не мог. Потому что в ванной, за закрытой дверью и шумом воды, сейчас стонал, кончая, Чимин. И это все как-то слишком по пизде.