Тяжёлая профессия, ЧиМин?

Пак крутит объектив фотоаппарата и выставляет нужную чувствительность. Уж что-что, а в этот раз всё должно быть по высшему разряду. Длинная толстовка, которая не очень удобно сползает и мешает, путаясь в пальцах, заставляет нервничать ещё сильней, но журналисту не привыкать. В следующий раз надо будет заказывать одежду с нормального сайта. Ноги неприятно покалывает от часового сидения почти без движения, а плечи так и жаждут массажа, однако парень продолжает выжидать. Армия плачет по такому шикарному, сногсшибательному разведчику как ЧиМин, который притаился в кустах на манер маньяка с хищными блестящими глазками. Окрепшие за пару лет работы нервы натянуты как струнки на новенькой гитаре СокДжина, который, кстати, неплохо, наверное, развлекается сейчас в редакции с новенькой стажёркой и который по любому даже не думает об участи Пак ЧиМина, ушедшего на задание. Ким всегда так и говорит перед очередным походом друга: «Я бы помог тебе с заданием, но оно же твоё», а потом плечами пожимает и принимается уплетать рамён с такими стонами наслаждения, что Паку кажется, что Джина еда скорее до оргазма доведёт, чем девушка. Гаденький СокДжин. ЧиМин проводит языком по сухим, шершавым губам, привычно натыкаясь на металлический пирсинг, и легонько постукивает кончиками пальцев по объективу, прикидывая, сколько ещё времени предстоит просидеть хамелеоном. Хамелеон, к слову, из него такой себе. Выкрашенная в сливово-чёрный шевелюра контрастировала с изумрудной зеленью близрастущего куста, поэтому Пак предусмотрительно запихал весь волосяной покров под чёрную шапку, надеясь, что теперь больше смахивает на невидимку. На самом деле нет, нихера. Хочется есть, и Чим жалеет, что не купил какой-нибудь хот-дог с торчащим из него листиком салата в забегаловке. Даже воды. И очень зря, потому что пить тоже хочется до невозможности. Он ещё раз проводит влажным языком по губам, а затем закусывает и жуёт их в задумчивости и ожидании, только вот от неожиданной вибрации в кармане зубы непроизвольно сжимаются на тонкой коже, отчего на ней проступает кровь, и Пак кривится, вздрагивая. — Замонал трусы разбрасывать по хате. Твои красные с дыренью на меня вообще со шкафа херанулись. Что, примет начитался, а до люстры докинуть сил не хватило? — Какого чёрта? Я на работе, ЮнГи! Чуть в штаны не наложил, — агрится ЧиМин брату в трубку. — Избавь от подробностей, — фыркает Мин. — Я не буду стирать твои трусы, понял? Особенно эти драные. Ты их как будто в тире вместо мишени вешал. — Да не стирай! И вообще, нормальные трусы, угомонись. — Я думал, ты их выкинул ещё во времена мезозоя. Нормальные, ага, — огрызается Юн. — Самолично их в топке сожгу. У нас дома либо турель, либо муравьи, иначе я не могу объяснить это сито вместо… — Оставь их в покое, хён, — рычит Пак, мельтеша глазами по площадке, где должен вот-вот появиться «клиент». Недовольный ворчливый бубнёж старшего слушать нет ни сил, ни желания, а того хлебом не корми, дай мозги поклевать. — Ты свой «космос» не заштопаешь, а я швеёй тоже не нанимался, но и видеть твоё «вот-это-вот-там-всё» не хочу. Надо было даже не звонить, а сразу избавиться, — ЮнГи цокает, гремя чем-то. — Ладно, дуршлаг, бывай. ЧиМин огромными удивлёнными глазами смотрит на значок завершения вызова, а в голове ни одной не матерной мысли. Ворчливый и грубый старший братец, которого бы самого на люстру закинуть и продырявить из парочки револьверов, совсем осточертел. Сожительство с ним просто убивает. Единственный, кто может с ним совладать, это ХоСок, которого Пак ждёт от раза к разу как пришествия Иисуса, потому что только тогда выбеленный бесячий Юн превращается из бузящего деда в более-менее адекватного человека. Ох, ХоСок. ЧиМину бы в пору молиться на него. Только вот Хо не очень понял и немного стушевался, когда Пак в прошлом месяце бросился ему в ноги, благодаря, что тот пришёл. Но Мин и правда едва не довёл сводного брата до белого каления. Чон тогда лишь смущённо улыбнулся и прошёл внутрь под благословение ЧиМина и фразу: «Спаси и сохрани». Пак вдруг моментально отбрасывает все мысли, потому что нужная машина, наконец, здесь. Водитель в строгом костюме участливо оббегает махину с другой стороны и открывает дверь с покорным поклоном, оставаясь в неизменном положении истукана, пока парень выходит. Ким ТэХён. Скандальная личность, с которой лучше не ссориться. Так? Ходят слухи, что этот экземпляр замешан в криминале, подтверждения чего только и ждут работники прессы. Но доказательств ни у кого нет. Кому-то не удаётся, а кто-то боится в это ввязываться, но не ЧиМин. ЧиМину нужно повышение, поэтому он всё просечёт. И плевать, что он похож на фриковатого студента в свои двадцать три. Он с любопытством рассматривает идеальный профиль, неприступное, гордое выражение лица и дорогую одежду через объектив, делает пару щелчков, затем ещё, а потом ещё, пока ТэХён не скрывается за дверями офисного здания. Но он слишком молодо выглядит, чтобы решать офисные вопросы. Так Чим думает, садясь на корточки и морщась от неприятного покалывания в суставах. Его миссия закончена на сегодня и… Нет. Видимо, нет. — Алло? — с дурацким смутным предчувствием спрашивает Пак, осторожно поднося телефон с незнакомым номером к уху, и нервно потирает татуированную шею. — Я прощаю тебя на первый раз, мальчик, который заигрался в шпиона. Так и быть, беги, играйся в другом месте и не попадайся больше, — говорит глубокий голос, и звонок обрывается, а ЧиМина почему-то перетряхивает. Парень далеко не трус, но что-то перемыкает от этого тона, поэтому он обеспокоенно поднимает взгляд на стеклянное здание, а затем срывается с места и драпает что есть сил к себе домой. Не в редакцию — ну её в баню сегодня. — Тебя как будто по асфальту раскатали, а потом закатали обратно, — бурчит ЮнГи, хрустя сырными чипсами, когда Пак угрюмо проходит мимо него на балкон. — ХоСока на тебя нет, — бросает Чим, захлопывая за собой дверь, но, слыша, как Мин выкрикивает «только попробуй тронуть мои сиги», ещё и закрывается, чтобы точно не помешал. ЧиМин откапывает на полке новую пачку, сдирает шелестящую упаковку, нащупывает на подоконнике почти пустую зажигалку, прикуривает и наконец делает полноценную затяжку. Не то, чтобы он заядлый курильщик. Просто иногда хочется выпустить пар. Парень слышит, как ЮнГи гаркает ему что-то через двери, но даже не пытается разобраться. Только лишь стряхивает пепел и втягивает дым снова, доставая фотоаппарат из мягкой сумки сбоку. ТэХён выглядит идеально. При других обстоятельствах и будь ЧиМин помладше — фанател бы и бегал хвостиком, выпрашивая совета о том, как стать таким же крутым. Он пытается найти во внешности что-то такое, что помогло бы натолкнуть на мысли о причастности Кима к преступному миру, но пока всё чисто и безупречно. Телефон вибрирует, а Пак, не смотря, тыкает на «ответить» и зажимает его между проколотым ухом и плечом, продолжая невозмутимо пролистывать снимки. — Завтра он снова будет в этом офисе, так что ты идёшь туда под видом консультанта «Oriflame». — Чего? — у парня едва сигарета из зубов не выпадает. — Я похож на консультанта «Oriflame»? — Ну нет, что ты? Конечно нет. На латентного работника «Avon» как минимум. — Я не попрусь в пекло. Он мне ясно дал понять, что к нему лезть не стоит. — ЧиМин-щи, — тянет СокДжин, а Пак не сомневается, что тот закатывает глаза. — Ты серьёзно? Повышение уже не греет душу? — Я буду работать, но дистанционно. Шкура мне пока ещё дорога. — Так ты ничего не нароешь! Короче. Утром приходишь, берёшь всю косметическую требуху и шуруешь в тот офис. Сроки горят, парень. Пока ты будешь играть в аккуратного детектива, кто-то сто раз уже опубликует всё, а мы в пролёте. Не подводи меня. — Да ты… — ЧиМин не успевает снова возмутиться, потому что слышит обрывочные гудки. Кем он только уже не был. Не журналист, а хренов актёришка без должного образования. Но он точно заслуживает зарплату побольше. Процентов на 50. «Ей богу, репетитор, рекламщик, автомойщик, дрессировщик, ди-джей, грузчик, затем мороженщик, маникюрщица… из последнего — уборщик. А сейчас? Консультант „Oriflame“, твою налево. Интересно, что же дальше? Куда же ниже? Стриптизёр-консультант? Проститутка? Проститутка-комсомолка? Господи» — со злости парень сминает остаток сигареты в пальцах, шипит и швыряет его за ограду. Настроение херовенькое. На самом деле откровенное говно, но, чтобы не нагонять паники, оно «просто херовенькое». — Когда ХоСок к нам собирается? — тут же осаждает он Мина, который хочет отвесить младшему леща, едва тот выходит с балкона. — С минуты на минуту, а я ещё покурить не успел. Из-за тебя, — шикает ЮнГи и отпихивает Пака тычком, порываясь выйти на воздух. — Кажется, кто-то обещал Хоби-хёну бросить, — прыскает Чим, стаскивая шапку и разлохмачивая тёмно-сливовые волосы. — Он не любит, когда от тебя несёт сигаретами. — Твоё какое дело? — отмахивается парень сердито, одной ногой переступая порог. — Такое же, как твоё до моих трусов! — шипит ЧиМин и пихает брата на балкон, с громким стуком захлопывая пластиковую дверь. Они живут с ЮнГи уже грёбаных три года. Поехал ЧиМин в большой город, значит, поступать, так всё было прекрасно, как вдруг в начале третьего курса заявился нерадивый сводный братец, сказал, что расстался и ему негде жить, а родители такие: «Это твой брат, ЧиМин-и, тебе должно быть стыдно за своё поведение». С его ментовскими связями и зарплатой грех свою квартиру не иметь, но ЮнГи отъявленный грешник, ЧиМин даже не сомневается. Зато «Land Cruiser» себе купил, мудень выбеленный. У Пака до сих пор копошатся надежды на то, что ХоСок его заберёт к себе. Или просто заберёт, а уж куда — вообще плевать. Вспомнишь солнце, вот и луч. Звонок в дверь режет перепонки, но, несмотря на это, Пак готов верещать от радости. — О-Господи-ты-что-так-долго-заходи-проходи-раздевайся, — тараторит ЧиМин, буквально сдирая кожанку с Чона, который посмеивается, уже привыкший к самобытности Пака. — А… ЮнГи? — Хо как бы намекает, что в зале парня нет, на кухне не видно, встречать из другой комнаты не идёт. — Пришпорь его, а? Опять на балконе курит, негодник, — тяжко вздыхает Чим и качает головой, показушно надувая губы и складывая руки на груди. — Опять? — живо реагирует Чон, а ЧиМин ликует, потому что сейчас у кого-то будет беда. — Ну, я пока чай поставлю, да? — весело выкрикивает парень вдогонку Чону, который на ходу рассеяно агакает и пытается фурией влететь на балкон, который ЮнГи закрыл с той стороны. Беловолосый с до смешного обречённой миной смотрит на недовольного парня и прикидывает развитие событий, а ЧиМин довольный собой включает чайник и важно идёт обратно в зал. Он усаживается на диван с видом победителя и берёт с подлокотника мисочку с чипсами. — ЮнГи, ты же понимаешь, что я не уйду, — монотонно разъясняет Хо, опираясь спиной на дверной косяк и смотря на Мина в упор. — Выходи, не заставляй меня нервничать. — Так не нервничай, — приглушённо раздаётся с той стороны. — Прекрати паясничать, — ХоСок постукивает костяшками пальцев по толстому стеклу. — Выходи бегом, не веди себя как малолетка. — Как кто, повтори-ка? — Малолетка, — с вызовом фыркает Хо и растягивает губы в улыбке. Слыша «малолетка», ЮнГи подрывается и, пыхтя от ярости, вылетает прямо на Чона, размашисто жестикулируя. — Я-то малолетка? Ах, ты, Чон ХоСок, мудила комнатный. Я тебе покажу, кто здесь малолетка, — парень норовит долбануть его куда-нибудь под зад и желательно побольней, но Хо легко уклоняется, перехватывая руки блондина. — А теперь поговорим о твоей проблеме, — строго, но продолжая улыбаться, произносит он. — Проблема сейчас у кое-кого по имени ХоСок, — грозясь, ворчит Мин. — Не считая тебя? — дерзко хохочет парень, вызывая ещё большее негодование и возмущение со стороны ЮнГи. «Я, наверное, дебил, раз меня от их ссоры штырит» — хихикает Чим, закидывая в рот жменьку сырных чипсов. В дверь вдруг раздаётся звонок, которого никто не ожидал от слова совсем, но ХоСок с Мином слишком заняты выяснением отношений, поэтому ЧиМину приходится открывать, хотя и безмерно лень поднять зад с нагретого местечка на диванчике. Когда в глазке он видит лицо СокДжина в эффекте капли, то непроизвольно прыскает и нехотя отпирает. Просто потому что старший услышал шаги и знает, что Пак дома. Если бы Чим был продуманней, подкрался бы на цыпочках. С порога Джин суёт парню прямо в руки несколько каталогов, пару косметичек и огромную сумку со всякой бренчащей хернёй внутри, а сверху дополнительным штрихом опускает розовый бейдж с именем «ТоТо ЧираКи». — Думаешь, сольюсь с толпой? — скептически искривляет губы ЧиМин, перехватывая — чтоб её — косметичку поудобней. — Я вдруг почувствовал, что ты не пришёл бы завтра в офис. Поэтому, чтобы ты не отвертелся, ЧиМин-щи, я принёс это специально для тебя, — Ким важно смотрит на часы на запястье и хмурится. — Торопишься, родной? — язвит Пак, за что сталкивается со свирепым взглядом хёна, который так и кричит: «Где уважение к старшему поколению, ты, огрызок!?». — О, Джинни-хён, — выплывает из зала взлохмаченный ХоСок, а за ним потрёпанный ЮнГи. — Ага, привет-пока, — СокДжин взмахивает ладонью, спешит развернуться и покинуть обитель, когда… — Оставайся на чай, — прищуриваясь, лукаво хихикает ЧиМин. — Неужели ты настолько невежливо покинешь нас? — ЧиМин-щи, у меня дела, — по голосу слышно, как старший нервничает и ощутимо напрягается. — Какие? Что за дела, хён? Настолько важные, что откажешь своему ближайшему другу-у-у? — Дела. Понимаешь, ну, такие дела. И всё, вот такие, — Ким очерчивает ладонями женскую фигуру в воздухе и качает головой. — Как-нибудь обязательно останусь, но не сегодня. — А после такого резкого отказа я тебя и не позову. Вали, хён, — усмехается Пак ядовито и захлопывает дверь. Идеально слил. Ещё и виноватым оставил. Как же это по-чиминовски. Пак бредёт на кухню и под непонимающие взгляды парней сваливает огромную кучу «реквизита» прямо на кухонный стол, где уже стоит горячий, разлитый по кружкам чай. — У тебя появилась девушка? — ХоСок отхлёбывает немного и издаёт удовлетворённый вздох от долгожданного напитка на языке. — Да. Видишь, какая красотка? — младший проводит пальцем от своей забитой шеи до пресса под толстовкой и томно выдыхает, прикрывая глаза. — Придурок, — заключает Мин, безразлично наблюдая за игрой одного актёра. — Только на самого себя случайно не подрочи. — ЮнГи, — хмурится Чон, пихая того локтем, на что ЮнГи давится и кашляет пару раз, так же хмурясь на Хо. — Полицейскому не пристало говорить такие грязные вещи, — тут же подхватывает ЧиМин и грозится пальцем. — Ты блюститель закона всё-таки. — Либо заткнись и пей, либо свали с кухни, иначе дубинкой отхерачу. — ЮнГи! — снова возмущается Чон, на что Юн закатывает глаза и отворачивает голову, угрюмо сюрпая. — Ты останешься? — Пак, отпивая немного чая и ставя кружку обратно на стол, принимается рыться в огромной сиреневой сумке и задумчиво, непонимающе перебирать разные тюбики и баночки. — Не думал об этом, а что? — старший берёт небольшое песочное печенье из чашки и протягивает его Мину, который до сих пор залипает в заоконное пространство. — Да уже ночь на дворе, куда же ты попрёшься? Ещё и дождь пошёл. Вон, смотри. — И правда, — ХоСок задумчиво почёсывает подбородок. — Блин. У меня тетради дома. И конспекты. — Встанешь чуть раньше, я тебя подброшу, — ЮнГи заталкивает печенье за щёку. — Сдалась тебе эта работа? Нервотрёпка. — Это мне говорит полицейский? — Чон смеётся так искренне, что ни Чим, ни Юн никак не могут не улыбнуться. — А, кстати, ЧиМин-и, ты собираешься прийти? — О, прости, я уже успел забыть, — ЧиМин проводит рукой по волосам, виновато шипя. — А когда надо? — Ребята будут ждать на следующей неделе. Я обещал, что к ним придёт талантливый журналист, расскажет интересные истории и даст какие-нибудь важные советы на будущее. — А ЧиМин здесь при чём? — вворачивает саркастично сводный братец, но остаётся проигнорирован. — Мой внешний вид не смущает? — Пак ухмыляется и цокает, намекая на свой пирсинг и тату. — Подросткам такое как раз и подавай, — смеётся Хо. — Может тоже набить что-нибудь, чтобы пользоваться у учеников авторитетом? — Я тебе набью, — грозится ЮнГи кулаком, а на это парень хихикает и успокаивающе хлопает напряжённого полицейского по плечу. «Уж что, а этот бейджик я точно не надену» — отрешённо думает ЧиМин, отшвыривая розовый пластик куда подальше. — «Завтра тяжёлый день».