take shelter

      В ветхом старом доме на окраине Денвера пахнет ужасно. Тони вдыхает отвратный запах и думает, что именно так пахнет его жизнь.       И сам дом выглядит ужасно. Здесь нет ничего из прошлой привычной жизни: нет высокотехнологичной помощницы, излюбленной мастерской и огромной мягкой кровати с шелковыми простынями, которая заняла бы четверть этого дома. Только грязь, сырость, плесень практически повсюду и старый скрипучий до мурашек по коже диван.       Ощущение, что Старк словно оказался в другом мире, не оставляет его ни на секунду. В мире совершенно чужом и мерзком до такой степени, что прокрадывается мысль самому сдаться властям.       Тони подумал, что сильно оплошал, когда позволил паучку пойти с ним. Но если быть до конца честным, Питер и не спрашивал разрешения. Даже не пытался. Просто пошел за ним, игнорируя все высказывания Старка так, что это напускное равнодушие выводило из себя. Но если кто-нибудь узнает о присутствии Питера Паркера рядом с федеральным преступником, то это напрочь испоганит парню все будущее. С такими мозгами — Старк уверен — ему открыты все двери: выбери только — и вперед, но он делает совершенно неправильный выбор. Он выбирает Тони.       Глупый мальчишка.       Старк не видел в глазах Питера ничего из того, что так привык видеть: в них нет презрения, ненависти, кричащей о том, что он винит его во всех грехах. В глазах паучка только преданность, желание помочь и еще что-то из разряда того, о чем Тони не знал. Просто потому, что никогда не видел.       Все попытки выгнать Паркера, заставить его вернуться в Нью-Йорк к тёте, друзьям и учёбе заканчивались жуткими истериками Питера, ссорами, в каждой из которых парень уходил, хлопнув дверью, будто они старая женатая парочка. Каждый раз он надеялся, что Паркер уйдет с концами, образумится, вернется туда, где ему самое место. Каждое утро Тони просыпался и первое что он видел — паучка у себя под боком, который спал, скинув с себя одеяло. Каждый раз Тони тяжело вздыхал и укрывал спящего Питера.        — Мистер Старк, что вы делаете? — спросил сонный Питер и поморщился, кутаясь в кофту Тони, которая больше его на размера два. Он посмотрел в кастрюлю со слипшимися, прилипшими к стенкам посуды макаронами, тихо посмеиваясь.       — Я хочу есть, — хмуро ответил Тони, отвернувшись от насмешливого взгляда Паркера.       — А это что? — Питер, едва сдерживая пробирающий его смех, указал на около пятнадцати пустых пачек, валяющихся в раковине и перевел взгляд на мусорное ведро, полное испорченных макарон.       — Тренировался, ясно? — гордо скрещивает руки на груди Тони, глядя на чуть ли не валяющегося на полу от смеха Питера, — Ой, хватит ржать! Лучше сделай с этим что-нибудь. Если я чего-нибудь не съем прямо сейчас, то я съем тебя, паучок, — добавил Старк, подмигнув.       Питер залился краской, резко изменившись в лице, и Тони едва ли не замурлыкал от произведенного на парня эффекта.       Тони все чаще начинал думать, что без Паркера он бы не выжил здесь. Умер бы от голода, не в силах жевать мерзкие слипшиеся макароны — которые даже покупать бы не пошел — и делать хотя бы попытки навести здесь порядок: протереть пыль с полок или что-то в этом духе. В то время, когда у Питера это получалось с завидной легкостью.       — Мистер Ста-арк, кушать подано! — крикнул Питер из кухни спустя пятнадцать минут.       Стряпня Паркера выглядела аппетитно — по крайней мере гораздо лучше обеда Тони. Старк понятия не имел, где парень в свои восемнадцать научился готовить и поддерживать порядок в доме, потому что после уборки Питера этот ужасный дом перестал казаться таким ужасным.       И Тони даже не уверен, что дело в самой уборке.

***

      Питер каждый раз клялся себе, что если Старк еще раз попросит его — Питер уйдет. А просил он часто.       Настолько часто, что Паркер уже сбился со счета. Каждый раз, когда Тони заводил этот разговор, он выводил парня из себя, постоянно крича:       — Просто вернись в Нью-Йорк. Перестань быть таким бараном!       Каждый раз, после долгих раздумий, сидя на веранде какого-нибудь кафе и поглощая сладкий клубничный коктейль, Питер представлял, как Тони, не в состоянии поджарить яичницу, прожигает кухонное полотенце и тихо матерится, проклиная все, что видит. Каждый раз Паркер со всех ног несся назад, забегая в магазин и покупая новое полотенце, на случай порчи старого, и что-нибудь из еды. И большая часть из того, что Паркер покупал приходило в непригодность, потому что его наставник «тренировался», переводя продукты и пытался стать хоть чуточку самостоятельней.       Питер никогда бы не сказал об этом самому мистеру Старку, но ему жутко нравилось понимать, что Тони полностью зависит от него. Он с неестественным удовольствием смотрел на небрежно разбросанные по полу вещи и испорченный обед. Тони злился и тихо шипел:       — Ты еще фартучек нацепи, Фрекен Бок.       — Острите, мистер Старк?       Питеру всегда невероятно смешно смотреть на слегка приоткрытые губы и растерянный взгляд, направленный в недра кастрюли и на заброшенное по-хозяйски полотенце на жилистое плечо. Он резким движением стащил с чужого плеча полотенце, задевая пальцами мышцы и, посмеиваясь в кулак, поймал на себе неодобрительный взгляд, который развеселил Паркера только сильней. Отдирал горелое от стенок посуды, каждый раз стараясь превзойти самого себя во вкусности своих творений.       — Очень вкусно, — проговорил с набитым ртом Старк, и Питер ухмыльнулся.       Еще бы.       — Приятного аппетита, мистер Старк.       И все же, невероятно приятно осознавать, что тот, от которого зависел ты, теперь зависит от тебя.